— Не знаю. Нашей крови? Насколько я помню детские сказки, там полно насилия и жестокости. Один только Бабайка чего стоит. Или ведьма из пряничного домика, которую запихнули в её же печь.

— Всё верно, детей обучают через страх. Но сказке, вроде как, нужны всего лишь сюжет, рассказчик и слушатель. Насколько я помню теорию, сказка, которую не рассказывают, может начать бродить по свету и пытаться напомнить о себе людям...

— Ты ещё скажи, что сказки осознают происходящее и пытаются на него влиять!

Я попытался призвать на помощь всю свою убедительность:

— А ты бы доверила воспитание детей чему-то, что не умеет мыслить? Сказки — это самостоятельные сущности, обладающие зачатками разума. И любая сказка хочет быть рассказанной. По крайней мере, меня так учили в университете.

— Рассказанной кому?

— Ну, например, тебе, — я похлопал Розу по плечу. — И если я расскажу тебе эту сказку, то она успокоится и отпустит нас.

— Отлично, мастер-маг. Рассказывай. Я вся внимание.

— Не всё так просто, Роза. Надо сначала определить сюжет и решить, что из увиденного нами относится к нашей сказке, а что было надёргано ей из других сказок в попытках привлечь внимание.

— Кстати, о надёргивании. Вон там группа народу тащит что-то из земли под песенку «Эй, ухнем!» Давай, спросим у них о сюжете? Если они из этой сказки, они сумеют рассказать его от начала до конца, если нет — пойдём дальше. Только я бы всё-таки схомячила чего-нибудь.

В здравом смысле моей Розалин не откажешь. Действительно, существо, связанное с сюжетом сказки, должно суметь его рассказать. Я соорудил из взятых с собой запасов многоэтажный бутерброд, предварительно убедившись, что Колобок укатился, и мы не заденем его чувства зрелищем поедаемого хлеба; разделил бутерброд пополам, и мы отправились смотреть, как группа деревенских жителей, ухватившись за ботву, пытается вытянуть здоровенный корнеплод.

— Приветствую, достопочтенные! — помахал я свободной от бутерброда рукой. — Помощь не требуется?

— Да, понимаешь, репа выросла, растудыть её в качель, — старичок выпустил из рук ботву, больше напоминающую банановое дерево, и вытер лоб собственной кепкой. — Вымахала большая-пребольшая. Мы её тянем, а вытянуть не можем, растудыть её в качель. Я уже и бабку позвал, и внучку, и Жучку, и кошку, да только не получается ничего. Вот, думаю, может, мышку позвать? Так она, растудыть её в качель, всю репу погрызёт...

Внучка состроила мне глазки и получила полный ненависти взгляд от Розы.

— Я понял. Нет, мышка однозначно не вариант, меня удивляет даже то, что вы решили кошку к этому делу припрячь. — Кошка мурлыкнула, соглашаясь со мной, шлёпнулась на землю и принялась вылизываться. — Одна котячья или мышиная сила — это не то, что поможет выдрать из земли репу. Кстати, что вообще такое репа?

— Овощ такой, похож на свёклу или редиску, со светлым корнем. Её пекут, жарят, варят. Спелая она сладкая, растудыть её в качель. Вот этой репы нам на всю зиму хватит.

— Я понял. Дедушка, а тросик у вас есть? Прочный. О, спасибо! Привяжите-ка один конец к ботве у самого корня, а второй — к фаркопу моего амобилера, вот сюда. Роза, слушай сказку: посадил дед репку. И выросла репка большая-пребольшая! Стал он репку тянуть. Тянет-потянет — вытянуть не может. Позвал он бабку. Бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут — вытянуть не могут, растудыть её в качель. Потом присоединились ещё внучка, Жучка и кошка. Дедка за репку, бабка за дедку, внучка за бабку, Жучка за внучку, кошка лежит сбоку, вылизывается... Тянут-потянут — хрен там, а не репка. И тут проезжает мимо красный молодец на амобилере, привязал он амобилер к репке тросиком, включил фотонный двигатель, — я воткнул первую передачу через демультипликатор и надавил на педаль, — и выдрал репку из земли!!! Чему нас учит эта сказка, растудыть её в качель? Тому, что базовая механизация сельского труда увеличивает выход полезной продукции при уменьшении трудозатрат и значительном ускорении процесса!

Мы тепло попрощались с семьёй незадачливых фермеров, в экстазе скачущих вокруг овоща размером с крупную тыкву, сели в амобилер и двинулись дальше. Некоторое время ничего не происходило, только вилась вдаль колея.

— Ну что, сказка рассказана? Мы свободны?

— Я думаю, что да, — самодовольно осклабился я и тормознул. — А это что такое?

— Это антропоморфный серый волк, видимо, вервольф, собирающийся сдуть свинарник, построенный из соломы, — описала очевидное Розалин. — Какой идиот будет строить свинарник из соломы?! Зимой бедная свинка окочурится от холода!

Я вышел из машины.

— Эй, уважаемый, разрешите минутку вашего внимания?

Вервольф перестал набирать воздух в лёгкие и сверкнул в мою сторону рыжими глазами.

— Могу я узнать, что вы делаете?

— Я собираюсь покушать, — ответил вервольф очень чисто, словно ему не мешали ни длинная зубастая пасть, ни высунутый из неё охлаждения ради язык. — А поросёнок заперся внутри этого домика и отказывается выходить!

— Я его прекрасно понимаю, — пробормотала Роза так, чтобы услышать её мог только я.

— А вам обязательно хочется именно свинину?

— А что делать, если Красная Шапочка отказывается делиться пирожками?!

— Мы можем поделиться бутербродами. Честное слово, это отличная замена пирожкам!

Я сноровисто собрал ещё один монструозный бутерброд и преподнёс его вервольфу. Тот точно так же сноровисто его схарчил, я едва успел отдёрнуть пальцы.

— Ладно, пусть эта свинина живёт, — смилостивился вервольф. — Пойду к кузнецу, пожалуй.

— Зачем?!

— Голос перековывать. У меня на ужин по плану козлятина. Соседка, та ещё коза, ушла на рынок за молоком, а семерых козлят одних оставила, уж их-то двухфакторную аутентификацию я должен пройти. Пароль я уже знаю. — Волкодлак прочистил горло и запищал фальцетом:

— Козлятушки, детятушки,

Отомкнитеся, отопритеся!

Ваша мать пришла,

Молочка принесла...

— А по чему именно должен стукнуть кузнец, чтобы голос стал таким высоким? — невинно поинтересовалась Розалин. Я закашлялся:

— Ну, согласно техническому заданию, кузнец должен выковать ему новое горло, певучее. Роза, давай двинемся дальше, а то мы никогда отсюда не выберемся... Кстати, чему нас учит эта сказка? Выбирать правильные материалы для реализации проектов гражданского строительства сельскохозяйственного назначения, закладывать конструкционный запас прочности и не отступать от утверждённого проекта.

Вернувшись в амобилер, я потёр лоб, пытаясь отогнать начинающуюся мигрень, и включил передачу:

— Что-то не так. Мы починили сюжет уже двух сказок, но ничего не изменилось. Волшебная реальность нас по-прежнему не отпускает. Значит, какое-то из моих предположений было неверным.

— Сказка нуждается в завязке, сюжете, развязке и морали, — задумчиво протянула Роза. — Мы встречали завязку, встревали в неё, развивали сюжет до развязки и выводили мораль, то есть заканчивали сказку. И это не помогло. А ещё мы пробовали не встревать в завязку — мы пропустили Колобка, Аквамарину, избу на птичьих ногах, зайца с часами, — и это тоже не помогло. То есть мы можем участвовать в сюжете или не участвовать, это неважно. Что бы мы ни выбирали, мы проигрывали.

— Выбор — это то, что движет сюжет сказки! — прозревая, сказал я. — Каждый наш выбор давал сказке возможность двигаться дальше! Роза, ты молодчина!

— Да, я знаю, — кивнула Розалин, подставляя щёчку для поцелуя.

— Каждый раз сказка ставила перед нами задачу — сделать что-то или не делать. Интересно, что будет делать сказка, если мы поставим задачу перед ней?

— Это как?

— А вот смотри. Сейчас я этой сказке устрою! Я потребую что-нибудь, что можно получить только из настоящего мира. Погода не годится — сказка легко наколдует любую погоду. Новости — появится яблочко на тарелочке. Расстояние — подсунет волшебный клубок... Время!

— У Зайца были часы.

— Точное время. Настолько точное, чтобы никакие ходики с кукушкой или башенные часы не сработали. Скажем... до микросекунды.

Роза подозрительно на меня посмотрела:

— И зачем нормальному человеку знать время до микросекунды?

— Нормальному — незачем. Но я ведь маг.

Амобилер со скрежетом встал. Я вышел из него в сгущающиеся сумерки, достал из багажника охапку магического инвентаря, взрыхлил на полянке землю в виде многогранника, расставил в его углах зажжённые свечи и громким, хорошо поставленным голосом — на курсе фонизации заклинаний нас не зря натаскивали — заголосил:

— Жил-был один умный, но слегка забывчивый маг. И решил он сотворить стр-р-рашное колдунство, для чего понадобилось ему узнать точное время по атомным часам Главной Обсерватории с погрешностью не больше одной микросекунды. И не мог он без этого знания продолжать своё волшебство...

Ну-ка, сказка, что ты будешь делать теперь?

Из кустов сбоку от дороги выкатился Белый Заяц с карманными часами в лапке:

— Сейчас восемь тридцать вечера, и я опаздываю ко двору!

Заяц исчез в кустах с другой стороны колеи. Вслед за ним синей тенью метнулась девочка в голубом платьице с белым передником. Я вскинул бровь:

— Что, серьёзно?! По-вашему, это похоже на «погрешность в одну микросекунду»?!

С ясного неба упал и воткнулся в землю здоровенный дрын. Присмотревшись, я увидел, что завитки цветов и травинок складываются в циферблат, а отброшенная дрыном тень в свете закатного солнца легла между восьмёркой и девяткой.

— Солнечные часы?! Сказка, ты бы ещё заставила птицу пролететь, и чтоб она каркала «сегодня вторник»! Точность была бы такая же!

В моём кармане завибрировал мобильник. Я вынул аппарат и нажал кнопку «Принять звонок». Из динамика послышалось:

— Здравствуйте. С вами говорит служба точного времени Главной Обсерватории. Текущее время восемь часов...

Я всмотрелся в завихрения магических потоков.

Перед сказкой была поставлена задача, которую она не могла решить собственными средствами, и сказка наконец сдалась: от мобильника аж до Обсерватории тянулась ниточка реальности, а вокруг неё вилась сказочная сюжетная линия в ожидании моего «страшного колдунства».

Я ухватился за нить телефонного разговора, напрягся и дёрнул.

Колея под колёсами пропала, уступив место разбитому асфальту. Пропал и упавший с неба гномон солнечных часов, а в паре километров дальше по дороге запестрило огнями и дымами селение, в котором я узнал Верхние Чушпаны.

Мы вырвались из лап бродячей сказки.

— Что ты сделал? — спросила Роза из амобилера, покачивающегося на амортизаторах.

— Я заставил сказку сформировать канал в настоящую реальность, а потом ухватился за него и вытянул нас вместе с амобилером.

— Ты выдрал нас из сказки за несуществующий провод сотовой связи там, где нет покрытия, вместе с машиной? Как Мюнхгаузен вытащил себя с конём из болота?

— Ну, э-э-э... Если ставить вопрос таким образом, то...

— Поздравляю, Аарон. Ты победил сказку сказкой.

Я собрал свой волшебный реквизит, закрыл багажник и повёз мою Розалин навстречу душу, удобной постели и обслуживанию в номерах.

[1] Между прочим, в славянском фольклоре действительно упоминается, что злых духов можно отогнать хорошей матерной фразой. И чем сильнее ругань, тем лучше.

[2] Буквально «человекорыба чешуехвостая».

[3] Приморский морской гребешок обитает у берегов Японии.

Предыдущая глава

↓ Содержание ↓