И Мейленфант не получил поддержки от серьезных агентств — в частности, от НАСА. НАСА уже давно опасалось отпугнуть своих политических покровителей слишком масштабными проектами и сосредоточилось на проведении привлекательных научных исследований с помощью небольших, дешевых беспилотных зондов, поддерживая при этом карьеры и империи, связанные с гигантской бюрократией, которая управляла пилотируемой космической программой, с ее стареющим парком шаттлов и наполовину построенной с большим опозданием космической станцией.
На самом деле, сам Мейленфант начал привлекать к себе нежелательное личное внимание. Во всех средствах массовой информации работали психоаналитики, которые нашли общую закономерность в его нежелании иметь детей, его неудовлетворенном стремлении летать в космос и его возвышенных амбициях относительно будущего человечества. А еще были чудаки — сторонники теории заговора, фанатики НЛО, синтезисты нового века, одержимые мечтатели, — никто из них не мог предложить Мейленфанту ничего, кроме плохого пиара.
Затем во Флориде появились "желтые младенцы", и даже космические запуски НАСА были приостановлены, и на этом, казалось, все закончилось.
Пока Корнелиус говорил, она незаметно включила в машине умный экран и поискала Корнелиуса Тейна.
Тридцать восемь лет. Родился в Техасе, хотя по акценту этого не скажешь. Когда-то был профессиональным математиком, ученым. В краткой биографии, которую она нашла, было слово "Блестящий".
В двадцать семь лет он был профессором Принстонского университета. В тридцать ушел из науки.
Она так и не смогла выяснить, почему и чем он занимался с тех пор. Она попросила пару аналитиков ответить на эти вопросы.
После "желтых младенцев" Мейленфант переориентировался.
Он исчез с экранов телевизоров. Продолжал финансировать образовательные проекты — книги, телешоу, фильмы. Эмма, работавшая в компании Бутстрэп, не видела в этом ничего плохого, кроме позитивного пиара и более эффективного налогообложения. Но на публике Мейленфант в значительной степени отказался от своей пропаганды и воздерживался от каких-либо инвестиций в то, что он начал называть "фантастическими вещами".
И он потихоньку начал строить по-настоящему крупную бизнес-империю. Например, стал пионером в добыче метана как источника топлива из крупных залежей гидратов под высоким давлением на морском дне у берегов Северной Каролины. Он передал технологию в аренду на других месторождениях, в Норвегии, Индонезии, Японии и Новой Зеландии, и разумно скупал акции. Вскоре производство метана стало обеспечивать значительную долю мирового производства энергии.
Гигантские палатки, которые компании Мейленфанта возвели на морском дне для разложения гидратов и улавливания газов, стали символом его таланта и честолюбия.
И Мейленфант был на пути к тому, чтобы стать невероятно богатым.
Казалось, что космос был тем местом, откуда Рейд Мейленфант начинал, а не тем, куда он направлялся.
Пока Эмма не подумала, что если Тейн прав, то как раз туда.
— Конечно, — сказал Корнелиус, — амбиции Мейленфанта достойны аплодисментов. Я имею в виду его настоящие амбиции, выходящие за рамки этой, ммм... отвлекающей пены. Надеюсь, вы понимаете, что это моя основная позиция. Есть ли более великая цель, ради которой стоит работать, чем сохранение человечества как вида? — Он растопырил тонкие пальцы. — Человек — это неугомонное, исследующее животное. Мы завоевали Землю с помощью технологий каменного века. Теперь нам нужны новые ресурсы, новые навыки для финансирования нашего дальнейшего роста, пространство для выражения наших различных философий. — Он улыбнулся. — У меня такое чувство, что вы не совсем разделяете эти взгляды.
Она пожала плечами. Это был аргумент, который она много раз репетировала с Мейленфантом. — Это такое гигантское, механистичное, угнетающее видение. Может быть, нам всем стоит научиться ладить друг с другом. Тогда не пришлось бы прилагать столько усилий, чтобы завоевать Галактику. А вы как думаете?
Он рассмеялся. — Ваш брак, должно быть, был полон огня. — И он продолжал задавать ей вопросы, пытаясь разговорить ее.
Достаточно. Она не была готова к тому, что этот слегка зловещий человек будет расспрашивать ее о боссе, не говоря уже о нем как бывшем муже. Углубилась в электронную переписку, отгородившись от него.
Корнелиус сидел молча, неподвижно, как ящерица, греющаяся на солнышке.
Через час они добрались до границы с Калифорнией.
Здесь был пограничный пост. Неулыбчивая охранница просканировала штрих-код на запястье Эммы, ее глаза были скрыты за солнцезащитными очками с фотокамерами, похожими на насекомых. Поскольку Эмма и Корнелиус не оказались ни черными, ни латиноамериканцами, ни азиатами и не собирались постоянно проживать в Золотом штате или искать там работу, им разрешили въезд.
Калифорния, кисло подумала Эмма, уже не та, что раньше.
Шоссе 58, ведущее в Мохаве, вело их через пустыню. Солнце поднялось выше, и с раскаленного, выщелоченного озоном неба падал яркий свет. Земля была выжженной, выбеленной, плоской и твердой, как тротуарная плитка, и только искривленные и почерневшие деревья юкки бросали вызов бесконечным горизонтам. Где-то справа от нее находилась Долина Смерти, где в 2004 году была зафиксирована самая высокая температура в мире за всю историю наблюдений — 134 градуса [примерно 56,7 градуса по Цельсию].
Они подъехали к базе военно-космических сил Эдвардс — точнее, начали двигаться вдоль ее ограждения из металлической сетки, протянувшегося вдоль шоссе на пятьдесят пять километров. База, с ее бесконечными просторами высохших соленых озер — естественных взлетно-посадочных полос, была легендарным домом летчика-испытателя. Но с шоссе она вообще ничего не видела — ни самолетов, ни ангаров, ни патрулирующих людей в черном. Ничего, кроме нескольких километров проволочного забора. Бухгалтер в ней невольно начал подсчитывать стоимость всей этой проволоки.
Тем не менее, близость базы Эдвардс, ассоциирующейся с гламуром астронавтов 1960-х, была, по ее мнению, причиной, по которой Мейленфант выбрал это место для своего нового проекта. Методы работы Мейленфанта с людьми были грубыми, но он знал мощь символов.
И действительно, совсем недалеко от базы она наткнулась на проект Мейленфанта.
Главные ворота представляли собой не более чем дыру в заборе, перегороженную шлагбаумом с небольшим, почти незаметным логотипом компании Бутстрэп. Охранником была дородная женщина с аккуратным, ослепительно ярким пистолетом на бедре. Служебного удостоверения Эммы, вместе с ультрафиолетовым штрих-кодом на ее левом запястье, оказалось достаточно, чтобы они с Корнелиусом прошли через ворота.
За воротами стояло сборное здание, на котором снова красовался логотип компании. За ним простиралась пустыня. Здесь не было твердого дорожного покрытия, только колеи, змеящиеся к пыльному горизонту.
Эмма остановила машину и выбралась наружу. Она заморгала от внезапного света и почувствовала, как после нескольких секунд сухого, всепоглощающего тепла пустыни ее тело покрылось испариной. Полумрак здания, даже при плохом кондиционировании, принес облегчение.
Она с первого взгляда оценила интерьер помещения. Несколько раз повторялась шутливая формулировка миссии компании Мейленфанта: Бутстрэп: Зарабатывание денег в условиях закрытой экономики — до тех пор, пока не появится что-то лучшее. Там были выставочные стенды, демонстрирующие обычный корпоративный пиар, большая часть которого была одобрена ею, о месторождениях по добыче метана, о деятельности компании по очистке территории в Хэнфорде, на ядерных заводах Украины и на Аляске, и так далее.
Недавно Бутстрэп заключила ориентированную на молодежь спонсорскую сделку с ДерьмоКолой, и поэтому на стендах было много ярко-розовой символики напитка. Эмма подумала, что слишком много всего и слишком ярко. Но затраты окупались. Эта аудитория — люди моложе двадцати пяти лет, как правило, малограмотные потребители самого модного безалкогольного напитка планеты — демонстрировала свою восприимчивость к тонкому убеждению Бутстрэпа, смешанному с их бесконечным потреблением жидкого мыла и стрингов.
Конечно, здесь в пустыне нет никаких свидетельств существования гигантских ракетных установок.
Корнелиус молча оглядывался по сторонам, на его губах играла удивленная полуулыбка. Его спокойная позиция всезнайки сильно раздражала ее, а его молчание беспокоило.
Она услышала шум электрического двигателя, какой-то автомобиль подъезжал к зданию. С облегчением она вышла за дверь.
Машина была джипом последней модели, с голой рамой, установленной на больших толстых шинах, и гигантским панцирем из солнечных батарей, блестевшим, как хитин жука. В ней находились два оживленно разговаривающих человека. Пассажиркой была незнакомая Эмме женщина лет шестидесяти, стройная и подтянутая, одетая в какой-то брючный костюм. Практичный, но немного жарковатый, — подумала Эмма.
А водителем, конечно же, был Рейд Мейленфант.
Мейленфант вылетел из машины, как разматывающийся кнут. Он подскочил к Эмме, схватил ее за руки и поцеловал в щеку; губы у него были шершавые, потрескавшиеся от солнца. Он был невероятно высок, тонок, как змея, и полностью лыс. На нем был синий комбинезон типа НАСА и тяжелые черные ботинки. Как обычно, он казался крупнее окружающих, как будто был слишком велик для этого пейзажа. Она чувствовала исходящий от него запах пыли пустыни, горячий и сухой, как в сауне. Он спросил: — Что тебя задержало?
— У тебя чертовски крепкие нервы, Мейленфант, — прошипела она. — Что ты задумал на этот раз?
— Позже, — прошептал он. Женщина, которая была с ним, выбиралась из машины с осторожностью, но казалась достаточно гибкой. Мейленфант спросил Эмму: — Ты знаешь Мауру Деллу?
— Члена палаты представителей Деллу? Только по репутации.
Маура Делла шагнула вперед с легкой улыбкой на губах. — Мисс Стоуни. Он мне все о вас рассказал.
— Могу поспорить, что так и было. — Эмма пожала ей руку; рукопожатие Деллы было на удивление крепким, даже сильнее, чем у Корнелиуса Тейна.
Мейленфант сказал: — Я пытаюсь заручиться поддержкой представительницы для этого проекта здесь... Но похоже, мне надо очень постараться.
— Чертовски верно, — согласилась Делла. — Честно говоря, мне кажется невероятным, что вы пытаетесь создать экологически чистый проект, используя ракетные двигатели.
Мейленфант скорчил Эмме гримасу. — Сразу видно, что мы в самом разгаре спора.
— Конечно, — сказала Делла.
Мейленфант достал из машины пластиковые бутылки с водой и раздал их, пока Маура Делла продолжала говорить. — Послушайте, — сказала она, — шаттл выбрасывает в атмосферу больше выхлопных газов, чем любая другая современная ракета-носитель. Вода, водород, хлористый водород и оксиды азота. Хлороводород может повредить озоновый слой...
— Если попадет в стратосферу, — дружелюбно заметил Мейленфант, — чего не происходит, потому что сначала он выпадет с дождем.
— Шестьдесят пять процентов выпадает. Остальное улетучивается. В любом случае, есть и другие эффекты. Разрушение озонового слоя из-за отложений замерзшей воды и оксида алюминия. Углекислый газ и твердые частицы способствуют глобальному потеплению. Кислотные дожди из-за хлористого водорода и продуктов окисления NO-X...
— Все в зоне меньше километра вокруг места запуска.
— Но она есть. В любом случае, существуют также токсины, связанные с запусками ракет, которые должны присутствовать, пусть и в небольших количествах. Азотсодержащие соединения могут вызывать острые отеки легких, гидразин канцерогенен, и есть старые исследования, связывающие алюминий с болезнью Альцгеймера.
Мейленфант расхохотался. — Алюминий в ракетных двигателях составляет одну сотую процента от общего годового производства в США. Нам пришлось бы запускать ракеты, как Бак Роджерс [персонаж фантастических комиксов 20-го века], чтобы нанести какой-либо реальный ущерб.
— Скажите это матерям "желтых младенцев" Флориды, — мрачно сказала Делла.
Это был грандиозный скандал. Медицинские исследования показали, что в Дейтоне, Орландо и других населенных пунктах, расположенных недалеко от мыса Канаверал, во Флориде, был выявлен ряд врожденных аномалий. Аномалии печени, дефекты сердца, некоторые внешние дефекты; эпидемия желтухи, иногда связанная с серьезными неврологическими заболеваниями. Желтушные дети.
Естественно, Мейленфант был готов к этому. — Прежде всего, — ровным голосом произнес он, — мнения медиков разделились по поводу того, существует ли вообще этот кластер. И даже если это так, кто, черт возьми, знает, в чем причина?
Делла покачала головой. — В почве и растениях был обнаружен гептил. На восточном побережье Флориды его содержание достигает целых трех десятых миллиграмма на килограмм.
Эмма спросила: — Гептил?
— Диметилгидразин. Несгоревшее ракетное топливо. Соединения гидразина являются печально известными ядами для печени и центральной нервной системы. Более того, мы знаем, что он может годами сохраняться в водоемах, реках и болотах. — Делла тонко улыбнулась. — Мне жаль. Думаю, мы немного переутомились, разъезжая по округе. Как вы, наверное, знаете, Мейленфант уже некоторое время дает непрошеные советы Конгрессу В частности, мне. Я подумала, что мне стоит зайти и посмотреть, не является ли эта его ракетная лавочка просто очередным хобби для списания налогов или чем-то серьезным.
Эмма кивнула. Прямо сейчас она не понимала, почему должна облегчать жизнь Мейленфанту. — Он называет вас "Билл Проксмайр в юбке". — Проксмайр был печально известным сенатором, выступавшим против НАСА в конце двадцатого века.
Маура Делла улыбнулась. — Ну, я нечасто ношу юбки. Но приму это как комплимент.
— Чертовски верно, — легко, совершенно невозмутимо ответил Мейленфант. — Проксмайр был бездумным противником прогресса...
— В то время как я, — сухо сказала Делла Эмме, — мыслящий противник прогресса. И, следовательно, Мейленфант расчетлив и легко поддается убеждению.
— Я же говорил вам, что это комплимент, — сказал Мейленфант.
Пока они вдвоем фехтовали словами, Корнелиус Тейн был почти невидим, стоя в тени дверного проема сборного здания. Теперь он шагнул вперед, словно материализовавшись, и улыбнулся Мейленфанту. Эмма заметила, что Корнелиус даже не моргнул от яркого солнечного света. Возможно, у него были импланты для обработки изображений на роговице.
Мейленфант удивленно нахмурился. — А вы кто такой, черт возьми?
Корнелиус представил себя и свою компанию.
Мейленфант зарычал. — Эсхатология. По-моему, я велел охране не пускать вас, чудаков, на территорию.
Эмма потянула его за рукав. — Это я привела его сюда. — Она пробормотала что-то о пакете акций, который представлял Корнелиус. — Отнесись к нему серьезно, Мейленфант.
— Я здесь, чтобы поддержать вас, полковник Мейленфант, — сказал Корнелиус. — Правда. Я не представляю для вас никакой угрозы.
— Мейленфант. Зовите меня просто Мейленфант. — Он повернулся к Делле. — Приношу свои извинения за это. Меня постоянно донимают эти очковтиратели.
