— Значит, дядя Вернон — невыносимая свинья, — признал Гарри. Он никогда раньше не говорил этого вслух и почувствовал облегчение, когда у него отлегло от сердца. — Подумаешь.

Снейп наморщил лоб, как будто думал, что это так, но Гарри решил, что он просто не очень хорошо умеет контролировать выражение лица Ремуса.

— Я хочу сказать, мистер Поттер...

— Если ты собираешься называть меня так, то, надеюсь, ты наложил силенсио. — Если подумать, Гарри понял, что ему следовало подумать об этом несколькими минутами раньше. Просто хотел показать, насколько он, должно быть, устал.

Снейп просто снова одарил его этим взглядом. Я-учитель-а-ты-ученик. Гарри уставился на него в ответ, но только для того, чтобы прийти в замешательство, когда Снейп, по-видимому, смягчился.

— Это невозможно, — резко ответил Мастер зелий. — Итак, как я и говорил. Мотивом, побудившим вашего дядю вызвать вас, была просьба о довольно значительном одолжении, но он вряд ли вел себя как проситель. Из того, что я могу заключить, он сделал все, что мог, чтобы оскорбить вас. Это придает термину "иррациональный" новый смысл.

— Ну, это ты его легализовал. Да, я заметил. В любом случае, ты должен знать, какой он. Он злится, он плохо соображает. Почему это имеет значение? — Сказав это, Гарри взял пиццу руками и принялся за еду.

— Это важно, потому что понимание его означает, что мы понимаем, как лучше всего с ним обращаться, мистер Поттер. Легилименция помогает разблокировать воспоминания, а не психику. Если мы хотим убедить его позволить нам расширить защиту, мы должны решить, как лучше всего повлиять на него.

— Ну, это просто, не так ли? Используй любезность, чтобы заставить его забыть, как сильно он меня ненавидит, а потом спроси. Хм, если этого недостаточно, я уверен, что есть заклинание, с помощью которого ты можешь заставить его немного беспокоиться обо мне.

— Нам определенно нужен лучший курс защиты, — пробормотал Снейп. — Хотя, возможно, жертвенная магия больше подходит для седьмикурсников. Что ж, как бы то ни было, вы не можете обманом заставить людей участвовать в защитных заклинаниях. Это просто не работает.

— Дамблдор ясно сказал, что моя тетя забрала меня против своей воли, профессор.

— Дамблдор, которому ты не доверяешь? — Снейп слегка поддразнил его. — Это вопрос семантики. Возможно, ей и не понравилось, что она взяла тебя к себе, Поттер, но на самом деле она сделала это добровольно. Никто ее не принуждал, никто ее не околдовывал. Ее даже не подкупили. Ее действия продиктованы только ее совестью, и это то, что нам понадобится от твоего кузена.

— Поэтому я не могу предложить им даже часть своего золота, — мрачно заключил Гарри. — В любом случае, я бы не стал давать им галлеоны; держу пари, они подумали бы, что на них лежит проклятие. Но я подумал, что мог бы перевести немного в фунты стерлингов. Ты уверен, что это совсем не поможет?

— Даже если вы будете нищенствовать, вы не сможете купить добрую волю. Отсутствие таковой у вашего дяди может стать серьезной проблемой, если предположить, что Дадли не согласится, если этого не сделает его отец.

— Вам не нужно говорить мне, что у них нет доброй воли, профессор.

— Уверен, что нет. — Гарри не поднимал глаз, уверенный, что Снейп будет улыбаться. — Но дело не только в отсутствии улыбки. Воспоминания твоего дяди о тебе довольно искажены. Он считает, что ты сам виноват во всех своих несчастьях.

Несчастья. Ну, разве это не хороший, нейтральный термин для обозначения безудержного эмоционального насилия, не говоря уже о работе по дому до полуночи и случайных пощечинах? Гарри решительно продолжил есть, решив не расстраиваться из-за того, что Снейп, скорее всего, получил доступ к его воспоминаниям. Ну и что с того, что мастер зелий знал все? Ну и что с того, что он распространял это по Слизерину или, что еще хуже, разбалтывал по крупицам во время обычного шквала оскорблений на каждом уроке зелий? С ним случались вещи и похуже, это уж точно. Да, например, то, что его собственная кровь помогла Волдеморту привести к новому ужасающему правлению, например, осознание того, что он виноват в каждой последующей смерти. Например, осознание того, что он был не просто мальчиком, а шрамом и пророчеством.

Например, непреднамеренное заманивание Сириуса на смерть.

— Ну, твое детство тоже не было веселым! — внезапно взорвался он, на этот раз даже не заботясь о том, разозлится ли Снейп из-за того, что Гарри узнал.

— Верно, — признал Снейп, склонив голову набок и задумчиво глядя на Гарри. — Я думаю, что, возможно, мы квиты.

— О, замечательно, — съязвил Гарри, слишком расстроенный, чтобы осознать, что это важное признание исходит от такого человека, как Северус Снейп. — Это просто поднимает мне настроение. Что ж, позвольте мне сказать вам только одно, профессор! Я тогда извинился, и мне было очень жаль, но я никогда не говорил об этом ни слова, никому, кроме Сириуса, и я спросил его только потому, что мне нужно было знать, что он думает о том, что делает, нужно было знать, как мой отец мог быть таким законченным придурком, все верно? Так что, если мы в расчете, то... О, забудь об этом, — он резко остановился.

— Если мы в расчете... — Снейп задумчиво прищурился, изучая Гарри так, как Ремус никогда этого не делал, словно хищник, оценивающий добычу. — Ах. Не будет ли эта вспышка неловкой и несколько инфантильной просьбой не делиться с тобой тем, что я узнал о тебе?

Гарри уставился в свою тарелку. На самом деле, наполовину съеденная пицца выглядела довольно отвратительно. У него возникло сильное желание запустить ею в стену и посмотреть, как томатный соус стекает по отвратительным обоям в цветочек.

— Мистер Поттер?

Высокомерный тон, прозвучавший в голосе Ремуса, заставил его поднять взгляд, в зеленых глазах все еще кипела ярость.

— Я ни о чем не просил, сэр. Я не прошу того, чего не могу получить.

— Без сомнения, это еще одно свидетельство того, что ты живешь здесь, — прокомментировал Снейп, качая головой. Он поколебался, затем продолжил: — Я уверен, что мое время оставляет желать лучшего, но могу я поинтересоваться, что ответил твой крестный, когда ты задал ему вопрос?

— О, конечно, почему бы и нет? Разрушил всю мою жизнь, — проворчал Гарри. — Он сказал, что они оба идиоты. Что им было по пятнадцать, а в пятнадцать лет все становятся идиотами.

Снейп откинулся на спинку стула, сцепил пальцы и серьезно посмотрел на Гарри.

— Ваш отец, мистер Поттер. Вопреки тому, что вам сказали, он не был безработным.

Гарри не совсем понял, как разговор зашел об этом, но, казалось, это смягчило остроту того, что произошло раньше.

— Я знаю, — признался он. — И он, очевидно, не погиб в автокатастрофе, и он не был безденежным бездельником.

— У него не было ни гроша, нет, — ответил Снейп, комментарий, который мог бы быть чертовски ехидным, но прозвучал иначе. Скорее... Снейп не мог признать, что пятнадцатилетний подросток вырос и оставил свой идиотизм позади.

Гарри доел еще один кусочек, затем вытер рот рукавом, подумав, что пепперони оказались намного жирнее, чем он помнил. Но это была одежда Дадли, так что не стоило вставать за салфеткой, даже если Снейп презрительно скривил губы.

— Давайте вернемся к нашему предыдущему разговору, — предложил Мастер зелий. — Ваш дядя. У вас есть какие-нибудь соображения, почему он намеренно настроил вас против себя в то время, когда ему нужна ваша помощь?

— О, это просто, — ответил Гарри, отодвигая тарелку и вытирая руки о штаны Дадли, чтобы увидеть, как Снейп снова поморщился. — Дядя Вернон никогда в жизни никого ни к чему не принуждал. Все, что он умеет, — это запугивать. — Гарри нахмурился, припоминая множество подтверждений, затем заставил себя вернуться к текущей теме. — Он бы понял, что я не стал бы этого делать, если бы он вежливо попросил.

— Согласен, он не очень вежливо попросил, — губы Снейпа слегка изогнулись. — Но это подводит меня к другому вопросу. Почему этот вопрос заставил вас учащенно дышать? Я слышал подробные рассказы о вас, как от пожирателей смерти, так и от Альбуса. Честно говоря, вы встретили Темного Лорда с гораздо меньшим беспокойством, чем перед своими родственниками. Вряд ли они могут показаться вам более страшными, чем он.

— Да. Я не знаю... — Гарри провел пальцем по своему шраму. — Может быть, по крайней мере, с ним я могу что-то сделать. Не то чтобы я думал, что смогу оставить на нем след; я был в ужасе на том кладбище. Но у меня было... я не знаю. Выбор. Заклинания. Что-то. Кроме того, каждый раз, когда я сталкивался с ним лицом к лицу, как ты это называешь, мне тоже помогали. Сначала это было "Зеркало Еиналеж", потом Фоукс и Распределяющая шляпа, и, э-э, мои родители, появляющиеся из его волшебной палочки, и, собственно, Дамблдор и несколько статуй в последний раз.

Снейп не усомнился ни в одном слове из этой болтовни. Ну, он, вероятно, слышал все это из своих источников, как он и сказал. Разве это не замечательно — быть Мальчиком, о котором все только и говорят?

— В любом случае, какое это имеет значение? — спросил Гарри, понимая, что его охватывает жалость к себе, и пытаясь подавить ее. — Они чувствуют то, что чувствуют, и я не могу этого изменить. Не думаю, что даже спасение тети Петунии могло бы что-то изменить, хотя Дадли заставил меня задуматься.

— Он видел то, чего не видел твой дядя, — тихо подтвердил Снейп. — Что отталкивать тебя было не лучшим способом попросить о помощи.

— Ха. — Говоря это, Гарри выудил плитку шоколада и начал есть. — Лично я думаю, что дементоры напугали его до полусмерти. Либо так, либо, когда они пытались высосать его душу, им удалось извлечь только самые худшие фрагменты. Да, вероятно, все это связано. Я имею в виду, подумайте сами, он дал мне не карамельно-кокосовую конфету, а мехоколад". Это было не смешно, но Гарри почему-то рассмеялся.

— Не шути так о дементорах, — пожурил его Снейп.

— Я и не думал. Я действительно думаю, что они могли изменить Дадли к лучшему. Гарри откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Перед его глазами все плыло, что только показывало, насколько он устал. Вероятно, именно это развязало ему язык сказать: — Знаешь, это так странно — вот так сидеть и разговаривать. Не думаю, что за последние три минуты ты хоть раз оскорбил меня.

— Тебе стало бы легче, если бы я это сделал? — Спросил Снейп немного раздраженно. Что ж, так было лучше, подумал Гарри.

— Да, наверное, так и было бы, — признался он, вставая и потягиваясь. — Это напомнило бы мне, что ты не Ремус. Что ж, я устал. Дядя Вернон устроит истерику, если узнает, но я лягу на диван, а не на пол. Ты можешь занять мою комнату, как он и сказал. Не думаю, что есть смысл мешать тебе, не сейчас. Спокойной ночи.

— Иди наверх, в свою комнату, — приказал Снейп. — Я сейчас поднимусь

— Зачем? Мне не нужно было, чтобы кто-то меня укрывал с тех пор, как... — О, черт. Тетя Петуния никогда не укрывала его одеялом, но он вряд ли собирался говорить об этом и походить на жалеющего себя маленького придурка.

Снейп покачал головой.

— Этот дом, возможно, пропитан кровью жертвоприношения вашей матери, но если ваша тетя умрет ночью, Темный Лорд войдет в него. Вам не следовало показывать этот адрес мистеру Малфою. Нет сомнений, что Люциус уже сообщил об этом всем заинтересованным сторонам.

— Итак, вы знали, что это было письмо, вы знали еще до того, как взяли его, что я не жульничал!

— Да, — без тени раскаяния подтвердил Снейп. — Я в курсе того, что происходит в моем классе, мистер Поттер.

— Иначе Невилл не стал бы добавлять драконью чешую, когда ему нужна кожа эльфа!

— Мистер Лонгботтом должен учиться на собственном опыте, как и все вы.

— И для вас не имеет значения, что в итоге мы вообще ничему не научимся! Парировал Гарри. — Это просто великолепно, сэр. В любом случае, если здесь так чертовски опасно, нам стоит вернуться в Хогвартс, не так ли?

— Не иначе, как передав силу жертвы, принесенной твоей матерью, твоему кузену. Это необходимо. Если учесть все обстоятельства, этот дом для тебя безопаснее, чем Хогвартс, в который Волдеморту разрешалось входить несколько раз с тех пор, как ты прибыл. Снейп нахмурился, увидев электрический свет на кухне, но прежде чем Гарри успел пошевелиться, чтобы выключить его, он взмахнул палочкой, чтобы погасить его.

Все тревоги Гарри нахлынули на него с новой силой, пока он не погрузился в них с головой.

— Дадли, может, и дал мне конфету, но он не пойдет против своего отца, а дядя Вернон и пальцем не пошевелит, чтобы помочь мне, пока тетя Петуния лежит больная. Итак, что мы будем с этим делать? Я имею в виду, я, конечно, не могу ее вылечить, но есть ли что-нибудь, что могло бы помочь? Какое-нибудь зелье, знаете, что-нибудь, что может быть в больнице Святого Мунго, что-нибудь, что угодно?

Снейп начал подниматься по лестнице и жестом пригласил Гарри следовать за ним.

— Нет.

— Ты уверен? — Спросил Гарри, и его снова охватило чувство паники.

— Волшебные средства действуют, взаимодействуя с магическим ядром внутри нашего собственного тела. За редкими исключениями, они либо бесполезны, либо смертельны, когда используются против магглов.

— Дерьмо.

— Шокирующий язык для такого чистосердечного гриффиндорца, как вы, мистер Поттер, — растягивая слова, произнес мастер зелий, поднимаясь по лестнице.

— Видишь, я знал, что ты и трех минут не протянешь без того, чтобы не оскорбить меня.

Снейп резко развернулся на стуле и уставился на него сверху вниз.

— Ты считаешь это оскорблением? А я-то сдерживал свои истинные мысли.

— Конечно, сдерживал, — парировал Гарри. — Я знаю, что ты на самом деле думаешь обо мне. Ты даешь мне это понять каждый раз, когда я прихожу на твои занятия, не говоря уже о случайных встречах в коридорах, и не говори мне, что это все просто шоу. Ты начал это еще тогда, когда Люциусу Малфою не перед кем было отчитываться.

— События вашего второго курса должны показать вам ошибочность этого вывода.

Снейп подождал, пока Гарри перелезет через него и их лица окажутся на одном уровне. Затем он наклонился ближе, его глаза заблестели так, что на самом деле вспомнился Снейп, а не Ремус. В его голосе звучала уверенность в собственных словах.

— Позвольте мне поделиться с вами тем, что я на самом деле думаю о вас, мистер Поттер. Сегодня в больнице вы назвали себя ненормальным и сочиняли истории о том, что такое магловедение на самом деле. Вы подвергли себя оскорблениям и брани, и не сказали ни слова, чтобы опровергнуть это.

— И что с того? — Парировал Гарри, не отступая, хотя ему и казалось, что Снейп дышит ему в затылок. У него было ощущение, что Снейп называет его трусом, что лишь показывало, как мало этот человек понимает. — Ты же сам сказал, что мне лучше расположить их к себе!

— Ты купил эти цветы, — решительно продолжил Снейп, — специально, чтобы спровоцировать спор о деньгах, чтобы потом заявить, что кто-то еще работает с тобой, как с домашним эльфом. Вы знали, что вашему дяде понравилась бы эта идея. Вы солгали, мистер Поттер. Вы манипулировали. Вы обманули. Это определенно было по-слизерински.

123

Предыдущая глава

↓ Содержание ↓