Ход конем (Часть 1: Осень)

Вечером второго дня моих шатаний по столице позвонил Антон и сообщил, что смог перекупить ресторан у предыдущего владельца. Это оказалось не настолько сложно в плане конспирации (владелец заведения, как выяснилось, уже давно там не появлялся и все дела вел управляющий), сколько в плане осуществления — уважаемый купец Карен Соболевски уже пятый год проживал с семьей в своей вилле на Горячих островах, и добраться до него было затруднительно. Тем не менее, Антон с гордостью отстоял свое звание координатора и сумел провернуть все за каких-то жалких два дня. Он передал, что утром Ника уже будет в городе и к обеду закончит свою работу.

Чтобы занять себя чем-то до готовности точки, решил проверить третьего члена закадычной компании. Ланский был не слишком знатным по происхождению, но очень способным парнем. Он действительно оказался сильным мастером классической магии. Ровесник принца работал в строительной области, в момент, когда я его нашел, Михаил как раз выправлял перекошенную из-за дуэли двух дворян систему канализации. Глядя на его неторопливую филигранную работу, я испытывал смесь глубокого уважения к парню и не менее глубокой зависти к его мастерству. Лет сорок назад, кажется уже в прошлой жизни, когда на сборище отчаявшихся сопляков, самому старшему из которых было тридцать пять лет, упала колоссальная работа по восстановлению наполовину уничтоженного безжизненного города, когда из всех систем нормально работало только энергоснабжение, когда все мы знали из классической магии только десяток простейших построений.... О, тогда мы имели полную возможность оценить всю сложность проведения этих обыденных, казалось бы, работ. Будь среди нас хоть один такой мастер — уверен, он бы справился за пару месяцев там, где у нас ушло два года.

Впрочем, время моей черной зависти другим прошло. Говорят, что дети, растущие без родителей, взрослеют быстро. По-моему они, наоборот, остаются навечно детьми. Шипастыми, обиженными, злобными, но все еще лелеющими в груди надежду и сказку. Для меня сказкой, просто сказкой, было именно это красивое, ажурное, нарочито небрежно создаваемое плетение. И не имело значения, что по боевому уровню этот парнишка мне в подметки не годится, что бытовые системы, налаженные нами в итоге в Риале из нитей энергоканалов, магии связей, чар и пространства тысячекратно надежней и практичней аналогичных на классической магии, что со сложностью возведенной нами вокруг Риала защитной полосы эту работу даже совестно сравнивать — все это на секунды потеряло смысл. Я просто стоял завороженный и любовался. Наверное, судьба все же сжалилась надо мной — насколько отвратительно прошел вчерашний день, настолько великолепно в компенсацию начался сегодняшний.

Так же я выяснил, что в компании ночных гуляк есть и четвертый персонаж: красивый породистый парень с прекрасно читаемой вязью родословной на лбу и явной примесью друидской крови встретился с Ланским на восточной границе пятого и четвертого округов. Жаль, что нельзя было построить полноценное подслушивающее плетение, но спешно призванный ветерок принес слова "сегодня", "...для бесед" и "Юля". Хм, вечер перестает быть томным.... С чего это породистому мальчику так шифроваться, что его даже СБ не найдет? Стоит разузнать узнать о мальчишке побольше.

Глава 3. Обустройство

Набережная улица была гордостью столицы и местом развлечения имперского бомонда. По ней, как и по центральной площади, был запрещен проезд любого колесного транспорта. Для него не было даже проезжей части: это место занимала гладь воды. Зато лодок было много...

— Простите, сколько стоит проезд?

— Пять мен[7] в пределах округа, паря. И по две в надбавку за каждый переход через стену.

Не очень высокая цена для столицы. Как хороший обед в неплохом кафе. Хоть и принято простолюдинам экономить, но в желании покататься провинциала не упрекнешь.

— Подождите, пожалуйста. Я пирожков куплю, — и побежал в сторону разносчицы. Интересно, с какими специями она эти пироги готовила? Я мяса вкуснее в жизни не пробовал!

Недолго думая, я за восемь мен скупил все, что у разносчицы было. И вернулся обратно к лодочнику.

— Наверх, в третий округ, — сейчас я был в седьмом.

— Тринадцать с тебя.

Эх, эти мощеные голубовато-стальным булыжником мостовые, этот непередаваемый свежий запах, поддерживаемый особыми заклинаниями! Это легкое скольжение по воде и отблеск ларовых стен вдали! Эта атмосфера солнечного веселья повсюду! Да, в Набережную можно влюбиться...

Развалившись на пассажирском сидении небольшой лодчонки, я блаженно щурился на солнце. Свесил одну руку за борт и зачерпнул холодной воды. В прозрачной жидкости кружились, догоняя друг друга, зеленоватые мотыльки— фриксы[8]. От их свечения кожа ладони казалась прозрачной и сквозь нее просматривался ток крови.

— Что, паря, красива столица? — лодочник закурил трубку и, улыбаясь сквозь усы, посмотрел на меня.

— Красива, бать, а Набережная так и совсем несказанно.

— А то...

— Только шумно вот у вас...

— Да, эдак беда-то Вирны, сам когда и своей Лексельки только приехал от шума едва не ополоумел. Но вот зато на Канале тишь всегда да гладь. Даже река молчит. — Орлика — мощная река, но "столичное" русло не основное для нее. Без вмешательства магии бурные воды выходили бы на поверхность только в трех километрах за городом. Но древнее мастерство Корлана разделило поток на два русла: подземное и "столичное". За счет этого напор воды снизился, а в наземном русле вообще течение почти не ощущается.

Лодочник мечтательно помолчал, потом встрепенулся и спросил — Ты-то откуда?

— Из приграничья я, бать.

— Воин, значит?

— Эх, нет, батяня. Не все граничные жители — воины. Крестьяне больше, ремесленники. Вот я, к примеру, на стража учился.

— Страж — профессия важная... Жил бы не тужил на ней. Что в столицу подался-то?

— Ой, не скажу тебе, бать. Были причины, — и многозначительно подмигиваю: пусть сам додумывается.

— Эх, молодежь.... И не совестно тебе было, ребеночка бросать? — абсолютно правильно понимает нехитрый намек мужчина.

— Да, если б знал, что мой, разве б бросил? Жанка, эта транша гулящая, отхватила живот где-то, а ее родственники меня закрутить решили, (обыденная ситуация, немало молодых парней так в деревнях под венец затащили) Я ж лучше-то перекантуюсь, где от дома подальше, пока вой не уляжется, мир погляжу. А потом уж, мож, и вернусь. Она ведь красивая, Жана, хоть и с дитем.

— Молодежь... — вздыхает лодочник — на что жить собираешься?

— Устроюсь куда-нибудь... да вон хоть в тот ресторан! — указываю на небольшое заведение с широкими окнами и яркой вывеской "Место для бесед". Уже с сотни метров можно заметить сильные щиты, прикрывающие ресторан. — Рабочие руки везде нужны! Приостанови-ка здесь, бать.

— Ох, удачи тебе, парь. Осторожен будь, большой город — та еще клоака...

— Спасибо, осторожен буду. — Благодарю доброго человека и спрыгиваю на мостовую. Пора уже заканчивать обустройство.

Нику я почувствовал загодя, еще на подходах к ресторану. Дородная краснолицая женщина скандалила в центральном зале, утверждая, что бармен ее обсчитал. Справедливо, кстати, утверждая. Судя по всему, бармен был неплохим иллюзионистом и успешно запутывал посетителей, не давая определить точное количество монет в сдаче. Пока не наткнулся на мастера сильнее себя. Много сильнее.

Толкнув дверь, я почувствовал легкий мороз на коже. У мастеров неклассической магии часто развивается взаимодействие с определенным природным явлением, которое сопровождает их магию и служит для них чем-то наподобие проводника силы. У Ники это холод, у меня ветер, у Корлана, не к ночи будь он упомянут, темнота. Спорщица повернулась на звон дверного заклятия, окинула меня безразличным взглядом и продолжила высказывать подбежавшему управляющему:

— Я требую, чтобы этого прощелыгу немедленно уволили! Он пытался меня обмануть! Я не могу допустить обмана честных граждан прямо в центре города! При свете дня! — забавно слышать такие высказывания от профессиональной воровки, словами не описать.

"Здорово, Дим. Работа закончена в срок. Решила тут тебе место освободить"

"Благодетельница, а если бы не нашлось мошенника, что делала бы?"

"Чтобы не нашлось мошенника? Не смеши меня" От мысленного фырка иллюзионистки на миг дрогнула даже ее личина.

Наверное, в другой ситуации бармену бы удалось выкрутиться, несмотря на явную антипатию управляющего. Просто по принципу цеховой солидарности. Удалось, если бы не Никино упрямство и мое воздействие на толстяка (я немножко, честно, совсем чуть-чуть). Уже через пять минут нечистого на руку бармена выписали с работы с волчьим билетом, а довольная аферой Вероника затерялась в лабиринтах столицы.

Тучный лысый управляющий в зеленом бархатном камзоле устало смахнул со лба пот и почти враждебно взглянул на меня:

— Чего изволите?

— Да мне бы на работу устроится, — пожимаю плечами и чуть отступаю назад. Я не идиот, наниматься на престижную должность с улицы просто так. Но по законам труда в империи, работодатель не может назначить работнику сверхурочные часы более, чем на половину оговоренной в договоре длительности рабочей смены. То есть, половину ночи управляющему придется самому обслуживать посетителей. Не очень удобно для толстяка. Так, чуть подтолкнем его в нужную сторону. Побольше усталости. Принять новичка — не такая плохая идея... Есть!

— Вообще-то мы набор не объявляли, но раз уж ты пришел.... Сам видишь, место бармена вакантно — толстяк попался на крючок соблазна — Вроде не урод, идиотом тоже не выглядишь. С обслуживанием справишься? У нас оборудование на параллельном управлении.

— Я на стража учился...

— Значит справишься. Вещи твои никуда не годятся, работать будешь в униформе — чем ему мои вещи не угодили? Обычные легкие бежевые штаны и белая футболка. Хорошо оттеняет синие глаза, как когда-то сказала мне Маша. — Потом купишь что поприличней.

Упралвяющий подошел к стенке бара и достал книгу договоров.

— Как тебя зовут? Имя, фамилия?

  — Дмитрий Верный.

  — Дима, значит. Жить есть где? Молчи.... По лицу вижу, что нездешний. Вот ключ, наверху комната с буквой "З", поживешь пока там. Обстраивайся, через четыре часа начнешь работу. Лажанешь — вылетишь пробкой, справишься — назначу испытательный срок на месяц и выдам аванс. Обычная зарплата бармена — пять ман. Аванс — две. У тебя один. Все понял?

— Понял, господин управляющий. Через два часа здесь, работа ночная, аванс — мана, так? — какими сговорчивыми становятся люди, когда сидишь у них в мозгах.

— Так. Чаевые можешь брать — твои. Поставь свою печать[9] здесь, так ты принимаешь условия договора и обязуешься не причинять вред заведению, и можешь идти обустраиваться. — на автомате чуть подправляю данные печати на бумаге, еще раз благодарю управляющего и иду "к себе".

Второй этаж в ресторане был отведен под кладовки, приватные комнаты и спальни на одну ночь. Моя комнатка была скорее кладовкой, чем спальней. Но и жить в ней я не собирался.

Наложенные Никой чары отзываются мгновенно. В стене появляется проем, ведущий в скрытые пространства. Пустая обширная комната с сияющими арками дверей и стенами, отмеченными силовыми полями. На самом деле ее нет, точнее нет этого пространства, оно создано чарами и силой. Магия Ники создала многослойную надстройку над реальностью, разместив якоря для системы в глубине классических щитов заведения. Это вообще свойство магии чар — обходить законы реальности, не отменяя их, как классическая магия, а подменяя. Ее воздействие похоже на лиану, растущую из ствола большого дерева, оплетающую это дерево, скрывающую его за собой, меняющую размеры и свойства и, опираясь на это дерево, растущую ввысь. Поэтому наложенные чары очень трудно заметить классику, который, как бы, видит дерево изнутри. Для него дерево остается неизменным

Скидываю рюкзак с прикупленными в городе вещами на пол и касаюсь подпитывающего дом канала. По помещению пробегает ветерок, струится у моих ног и закручивается в слабый вихрь. Скольжу по каналу в глубину сети, меняю ее настройки и чуть увеличиваю поток энергии в ресторан. Обхожу счетчики, веду канал для подпитки чар, передаю этот канал вихрю вокруг меня.

Разом ставший шквальным ветер течет по стенам, струится в арки переходов, заполняет плетения пространства и защиты силой. Стены становятся видимыми и осязаемыми, окрашенными в бледно-желтый цвет, пол становится паркетным, возникают окна — иллюзии. Также выросты пола образуют черные рабочий и обеденный столы, кровать и диван терракотового цвета, с купольного потолка свешиваются серебристые шары-светильники, еще один вырастает из стены над диваном. Если проводить аналогию с растениями, то напившаяся воды и света лиана выпустила листья поверх каркаса, образовав довольно-таки уютное гнездышко в своем теле.

Утомительно это, скажу я вам! Хорошо хоть Александр не догадался поменять второй пароль доступа к системе. А то пришлось бы повозиться. Откидываюсь на диван и правлю отдельные настройки системы еще с часок. Все! Закончил.

А мой первый рабочий день начнется уже через пятнадцать минут...

Глава 4. Знакомства

За десять минут до выхода в моей комнатушке раздался стук в дверь. Интересно, кто это? Никого же не ждал.

Поспешно выбираюсь из пространственного кармана, по дороге подхватив рюкзак (хорошо, хоть не успел разложить). Кидаю рюкзак в изголовье кровати, параллельно воздействием сминаю покрывало, как если бы там кто-то лежал и, лавируя между банками с чистящими средствами, изолирующими красками, холодной сваркой и другой мало кому нужной ерундой подбегаю к двери. Опасности за дверью не ощущается, поэтому я с чистой совестью распахиваю дверь. На пороге стоит симпатичная сероглазая... крашенная блондинка? А я-то думал, что в наше время никто уже не меняет цвет волос внешним воздействием.

— Привет, ты новенький? Тот, кого взяли на место Лекса? — жизнерадостно начала девчонка: она была где-то моего возраста.

— Да, я...

— Здорово! Он, все равно, гадом был, а ты даже симпатичней! Я твоей сменщицей буду — не дала мне и слова сказать девушка. — Меня Ладой зовут, Лада Карловски.

— А я...

— Ты же Дима, да? Я прочитала в договорной книге. Дима — такое красивое имя! А ты откуда? А у тебя фамилия, правда, Верный? И как — правда?

— Лада...

— Вот у меня фамилия обычная, в моем Карловске каждый пятый с такой фамилией был...

— Лада... — совмещаю голос со слабым внушением, наподобие несильного толчка.

— А? — девушка прерывает свой волнительный монолог и оглядывается, словно не понимает, как здесь оказалась. Может действительно не помнит? Да нет, деструкции в проводящих оболочках не наблюдается. Наверное, нервная реакция.

— Лад, тебя управляющий послал? — стараюсь говорить мягче и медленней. Мало ли что...

— Да. Чижич[10] послал проверить, готов ли ты и разобраться с формой. — одновременно пятится, как я недавно играл перед управляющим. Чижич? Ну и прозвище.... Хотя ему подходит.