Деньги не пахнут 2

  "Это верно. Основные данные — клинические отчёты..."

  А что такое клинический отчёт? Просто запись: "Пациент с такими симптомами поступил к нам". И всё. Ни анализа литературы, ни направлений, ни планов, ни списка проблем. Настоящая наука прячется в полноценных исследованиях. Но с Каслманом беда — стандарты публикаций требуют массивных данных, статистики, а при редких болезнях это роскошь. В итоге, исследования даже не доходят до журналов.

  "Пытался найти эксперта по Каслману, но даже это оказалось почти невозможным..."

  Без публикаций — и специалистов не найдёшь. Разве что на профильных конференциях по гематологии или иммунологии, где такие дела подают как редкие казусы, а не как главный фокус. Фонбаум обошёл этот тупик. Раздобыл сорок имён, сорок исследователей.

  "Вот оно!"

  Волнa предвкушения накрыла, словно электрический ток прошёл по венам. Нужен напарник. Кто-то, кто возьмёт на себя науку, пока здесь ведётся бой на Уолл-стрит.

  После ещё пары писем вопрос решился.

  "Могу позвонить?"

  "Если дадите номер — свяжусь прямо сейчас."

  Телефон вздрогнул в руке. Голос на том конце — без лишних приветствий:

  — Знаете много технических деталей. Вы из медицины?

  — Медицинский факультет за плечами.

  — А! Тогда разговор будет проще. Как вы упомянули, сейчас есть только клинические случаи...

  — Секунду.

  Всё потом. Есть вопрос, который нельзя задавать вслепую, только вживую.

  — Хочу встретиться лично. Где вы?

  — Филадельфия. А вы в Нью-Йорке, верно?

  — Да.

  — Жаль, что не в одном городе. Может, на следующей неделе...

  — Нет. Подождите.

  Телефон полетел на стол. Лихорадочный поиск в браузере. Встреча не может ждать. Goldman — это стеклянная тюрьма: ни жизни, ни свиданий, ни воздуха. Если отложить — можно не встретиться никогда. Филадельфия рядом. Всего-то пара часов. Был бы личный самолёт — добрался бы за сорок минут, но... даже машины нет.

  Расписание поездов мигнуло на экране: первый — в 3:20. Полтора часа в пути. Если выехать сейчас — прибуду к пяти утра.

  — Сможете встретить на станции 30th Street к пяти?

* * *

  Виски-бар гудел мягким гулом голосов, даже после того как Сергей Платонов покинул заведение. Воздух был густ от аромата выдержанного алкоголя и легкой горечи сигарного дыма, перемешанного с запахом кожаных кресел и полированного дерева.

  — В ближайшее время могут повысить до премьер-министра, — лениво бросил кто-то, играя льдинкой в бокале.

  — Цыплят по осени считают. Сколько ты там работаешь? — последовал насмешливый вопрос с другого конца стола.

  — Если есть навыки — всё возможно. В прошлом году комп составил 700К.

  — Семьсот?.. — удивленно переспросил один из выпускников, не веря своим ушам.

  Слово "комп" звучало как заклинание и к вычислительной технике никак не относилось — сокращение от "компенсация". Бонус. Не зарплата, а именно премия.

  Мысль о семисоттысячном бонусе заставила глаза новичков из Goldman широко распахнуться, словно они впервые увидели настоящий золотой слиток. Трейдер с ренессансной улыбкой поймал этот момент, наслаждаясь их реакцией. Но вдруг осёкся.

  — Что это?.. — взгляд метнулся к девушке, сидящей чуть поодаль.

  Рэйчел, от которой все ждали живого отклика, оставалась равнодушной. Лёд в её взгляде не дрогнул. Для неё семьсот тысяч долларов были пылью на подоконнике.

  — Возможно, на этот раз приму участие в Кубке Альфа, — проговорил кто-то, словно между делом. — Говорят, сам Шварцман появится....

  Имя легенды, упавшее в беседу, вызвало лишь ленивый отклик. Рэйчел давно обедала с бывшими президентами за одним столом — её этим не удивишь.

  — А где Шон? Задерживается..., — заметила она, слегка приподняв бровь.

  Эти слова заставили пару самодовольных лиц напрячься.

  — Этот парень говорил что-то про восемьдемят процентов точности? Он что, квант?

  — На вид — обычный. Хотя сейчас любой может снять очки и прикинуться нормальным.

  — Верно, — хмыкнул кто-то. — Полно квантов, дерзких и безрассудных. Но тут важно не только знание, а интуиция и выдержка.

  — У нас в команде есть такой тип, — вставил третий. — Каждый раз, как что-то идёт не так — ломается. Ни смелости, ни решимости увеличить позиции.

  — Шон другой, — вмешался Лентон, голос его прозвучал с холодной твердостью.

  Он не любил Сергея Платонова, но разговор про очки задел за живое.

  — Эти ребята... — Лентон окинул взглядом собеседников. — Сколько вы из университета? Лига Плюща, внимание, тусовки... А теперь представьте: русский ботаник, которого в школе никто не замечал, поднимается по лестнице быстрее вас.

  В его словах сквозила колючая насмешка. Ему хотелось ударить больнее.

  — Нужно иметь смелость заявить про восемьдесят процентов попаданий, работая между двумя MD. Слышали про аналитика, делающего работу на уровне ассоциата?

  Ответа не последовало. Банкиры слишком хорошо знали: Сергею Платонову позволено то, что другим — нет. Лентон поднял бокал с самодовольной улыбкой, наслаждаясь маленькой местью тем, кто некогда косо смотрел на него из-за очков.

  Но вдруг раздался голос Нельсона:

  — Какая польза, если характер — дерьмо? Я не верил слухам, что он сутенёр, но сегодня убедился.

  — Почему? Что случилось?

  — Угрожал распространить грязь про меня, если не сделаю то, что он велел. Сказал, что раздавит. Будьте осторожны.

  Под видом заботы проскользнула клевета, но даже это не сработало.

  — Не люблю обсуждать тех, кого нет, — холодно отрезала Рэйчел.

  Она знала истинную цель Сергея и лишь жалела о недоразумении. Мужчины почувствовали холодок и поспешили сменить тему:

  — Кстати, про этот сезон...

  Но её мысли были далеко. Тридцать минут назад Сергей вышел — сказал, что нужно позвонить. И не вернулся. В три ночи звонить некому. Разговор, длящийся полчаса в такой час, выглядел странно.

  — Я тоже выйду ненадолго..., — тихо сказала она, поднимаясь из-за стола.

  Выйдя из виски-бара, Рэйчел заметила неподалёку Сергея Платонова, погружённого в разговор по телефону. Его голос звучал мягко, но в нём сквозило что-то необычное, не похожее на обычные деловые интонации. В свете уличных фонарей лицо Сергея было озарено радостью — чистой, без примеси усталости или напряжения. Такой его вид прежде не доводилось видеть.

  Почему же так хотелось остаться и подтвердить, что это не обман зрения? Казалось, в этой улыбке скрыта какая-то тайна, о которой мир не должен знать. Собравшись уйти, Рэйчел уже повернулась, как вдруг чёткие слова прорезали ночную тишину:

  — Да, встретимся тебя на вокзале. А ещё пришли, пожалуйста, материалы из Гематологического общества. Нет, клинические отчёты у меня уже есть. Нужны данные, которые не были опубликованы в журнале.

  Голос Сергея звучал уверенно и спокойно, но тема разговора показалась странной и неожиданной. Рэйчел замерла, почувствовав, как по спине пробежала лёгкая дрожь. Зачем ему такие сведения? В этот момент звонок закончился. Сергей улыбнулся так широко, что тёплый свет от витрины бара будто стал ярче.

  — Ах! Рэйчел! — в его голосе звучала неподдельная радость.

  Она растерялась, потому что никогда не видела, чтобы этот человек улыбался так чисто, искренне, словно на миг исчезли все заботы.

  — Думаю, пора уходить. Тебе тоже стоит. Здесь тебе нечего делать, — сказал он почти шутливо, но без намёка на сомнение.

  — Мне тоже? — переспросила она, надеясь услышать объяснение.

  — Чистая трата времени. Лучше поезжай домой и немного поспишь. Сейчас самый час для этого.

  Не оставив Рэйчел возможности возразить, Сергей зашёл внутрь, быстро собрал вещи и мягко подтолкнул её к выходу. На улице он молча поднял руку, ловя такси. Город дремал, но редкие машины всё ещё катили по мокрому асфальту, отражая в лужах блики фонарей. С улицы тянуло прохладой и запахом бензина, смешанным с ароматом дешёвого кофе из круглосуточной забегаловки. Когда такси подъехало, Сергей открыл дверцу и бросил взгляд на часы. На лице мелькнула тень сомнения.

  — Если я поеду один, ничего? Просто немного тороплюсь...

  — Даже не думай. Поедем вместе. Высажу тебя по пути.

  Сергей коротко кивнул водителю:

  — Пенсильванский вокзал, пожалуйста.

  У Рэйчел сердце кольнуло странное чувство. Вокзал? В этот час? Машина плавно тронулась, и огни ночного города потянулись за окнами, будто длинные золотистые нити.

  — Куда ты едешь? — спросила она, не скрывая удивления.

  — В Филадельфию. Есть дела.

  — В это время? А как же работа утром?..

  — Всё нормально. Побуду там пару часов и вернусь к началу дня.

  Он собирался пересечь город, а может, и больше, и вернуться к рассвету, будто ночь была создана для подобных безумств. Что-то очень важное двигало им, иначе такой график выглядел бы невозможным. В памяти всплыл телефонный разговор. Рэйчел набралась смелости:

  — Это из-за редкой болезни, о которой ты как-то упоминал?

  Сергей удивлённо поднял брови:

  — Откуда ты... Подожди, ты слышала...

  — Случайно подслушала, — поспешно пояснила она, опасаясь, что он разозлится. Но в его глазах не было ни капли раздражения. Только спокойствие.

  — Да, встречаюсь с человеком, который её изучает, — сказал он так просто, словно речь шла о походе за хлебом.

  Рэйчел почувствовала лёгкий холодок в груди. Она знала немало богатых людей, тех, кто вращался среди влиятельных и знаменитых. Но вот так — сорваться ночью, чтобы искать лекарство от неизлечимой болезни.... Это было новым.

  — Можно поехать с тобой?

  Он повернул голову и посмотрел с немым вопросом: "Зачем?" Рэйчел быстро добавила:

  — Думала начать проект по открытию новых имён в искусстве. Хотела бы увидеть что-то необычное, вдруг это вдохновит.

  Сергей усмехнулся уголком губ:

  — Только внимания тебе уделить не смогу.

  — Не нужно. Просто понаблюдаю со стороны.

  — Хорошо. Смотри сама.

  Согласие прозвучало легко, словно он сейчас готов был выполнить любую просьбу. Лицо Сергея всё ещё светилось возбуждением. Казалось, внутри горел огонь, который невозможно погасить.

  — Мне нужно кое-что просмотреть..., — тихо добавил он, и с тех пор его пальцы не отрывались от экрана смартфона. Подсвеченное синим светом лицо казалось почти нереальным, а молчаливое упорство только усиливало её доверие.

  За окном проплывали тёмные улицы, редкие прохожие, блеск витрин круглосуточных магазинов. В салоне пахло табаком и затхлой тканью сидений, а где-то под приборной панелью тихо жужжал вентилятор.

  Такси мягко шло по ночным дорогам, а мысли всё возвращались к одному: с кем готов встретиться человек в этот час?..

  Он был из тех людей, которыми она восхищалась всю жизнь, но так и не встречала лицом к лицу. Тем, кто видит то, что другим недоступно, кто двигает мир так тихо, что никто этого не замечает.

  Сердце глухо стучало, словно барабан в пустом зале. Да, Сергей Платонов оказался настоящей находкой.

* * *

  Филадельфия. Станция Тридцатая улица.

  Пять утра — редкий час, когда в зале царит не спешка, а сонная тишина. Воздух отдавал металлом и влажным камнем, лампы глухо гудели под потолком. Немногочисленные пассажиры шагали торопливо, каблуки чиркали по плитке. Легко было заметить высокого мужчину в бейсболке — стоял прямо, поворачивая голову, будто высматривая кого-то среди редкой толпы.

  — Дэвид Фаунбаум?

  — Сергей Платонов?

  — Зови Шоном.

  — Тогда называй меня Дэвид.

  Фаунбаум, или Дэвид, оказался куда моложе, чем ожидалось. Годы где-то на стыке двадцати и тридцати. Рядом — веселая блондинка с мягким, открытым лицом.

  — Моя невеста, Джесси, — представил он.

  — А это моя подруга, Рэйчел.

  — Любите МакМаффины? — Дэвид усмехнулся, тряхнув шуршащим пакетом с желтым логотипом. От него тянуло жирным теплом, маслом и запахом свежих булочек.

  — Рядом есть круглосуточная закусочная, но вам же уезжать через два часа. Зачем терять время? Поедим здесь.

  Возражать смысла не было... Но едва голова повернулась, как Рэйчел ожила, глаза блеснули:

  — Обожаю МакМаффины! Есть с яйцом?

  — Все варианты взял: Большой завтрак, печенье с беконом, сыром и яйцом, хоткейки...

  — Печенье! — Рэйчел говорила так уверенно, словно не раз брала в руки эти мягкие, маслянистые лепешки.

  Что ж, даже Баффет не гнушается "Макдональдсом". Почему бы принцессе не откусить фастфуда?

  — Тогда идем.

  Нашли тихий уголок с редкими шагами мимо, пластик холодных сидений слегка поскрипывал. Пакеты легли на столы, запах картофеля и кофе заполнил воздух. Дэвид остался стоять.

  — Перед тем как начнем.... Признаюсь в одном.

  Он снял кепку — голова абсолютно гладкая, кожа поблескивала под светом ламп. Контраст с молодой улыбкой резал глаз.

  — Болезнь Каслмана. Четыре обострения. Химию вкачали так, что волосы все сгорели. Обычно у меня шевелюра ого-го! — нервно хохотнул.

  Теперь стало ясно, зачем он примчался в этот час. Не вера в инвестора гнала его сюда. Отчаяние. Человек, у которого смерть дышит за плечом. Дэвид говорил спокойно, без лишних пауз, будто сто раз повторял эти слова:

  — Первый удар — четыре года назад. Полтора года провел в больнице, лежал как труп.

  Приглядевшись, можно было прочитать на теле следы войны: кожа мягкая, обвисшая, под глазами синеватые тени. Казалось, еще чуть-чуть — и почки сдадутся, и он превратится в надутый водой шар.

  — Единственное лечение — ингибитор IL-6. Но мне он не помогает. Никто не ищет обходных путей, поэтому решил взяться сам. Выпускник медфака, в конце концов. Выпускник. Как и тот, кто стоял напротив. Оба ровесники, оба ищут лекарство для самих себя.

  "Любопытно..." — промелькнуло в мыслях.

  Сначала казалось странным совпадением. Но нет, вовсе не совпадение.

  — Конечно, мы оба медики, — спокойно добавил он.

  Большинство уверено: редкие болезни не поддаются лечению лишь потому, что слишком сложны. Потому что медицина не доросла. А правда в другом....

  Ошибаются они. Техническая сложность тут не чудовище из кошмаров, а вполне управляемый зверь. Всё упирается в ресурсы и руки, которых катастрофически мало — даже первый шаг пока не сделан.