Следы на снегу (Бернард Дюран-4)

  Ещё недавно Белый Ручей считался самым безопасным местом лесного края. Однако зима всё изменила. Поначалу казалось, что холод утихомирил тварей. Многие из них ушли куда-то или впали в спячку, оставшихся же легко было выслеживать на снегу. Этим занимались не только Бернард с Безухой, но и обученная отцом Робером дружина, которой придали местных охотников в качестве следопытов. Там, где без потерь справлялись опытный солдат и эльфийка-егерь, могли управиться и пятнадцать-двадцать крепких мужиков, натасканных бывалым десятником да вооруженных приличным оружием, что осенью добыли с тел убитых дезертиров.

  На второй месяц зимы пришли бури. А в бурях пряталась смерть. Крепкие хутора, державшиеся всю осень, вымирали в одну ночь. Из деревень на несколько десятков жителей приходили гонцы с просьбой о помощи — а когда ополчение входило в посёлок, то находило лишь пустые дома с выбитыми дверьми. Дюран с Безухой выследили и перебили несколько опасных стай — однако легче после этого не стало. Самые разные твари действовали словно в одном порыве, проявляя одинаковые повадки, ночами подбираясь к людским жилищам, нападая под покровом снежного урагана. Теперь же ещё новость — смешанные стаи из разных чудовищ, объединивших силы...

  Беженцы тянулись в Белый Ручей со всех сторон. А твари шли за ними по пятам, иногда нападая на людей чуть не под самыми стенами. Поначалу беженцев пускали в Ручей, но довольно быстро перестали. Теперь для них разбили шатры к югу от ворот, и там начал расти целый лагерь. С лагерем вырастали и новые проблемы. Белоручейцы совсем не рады были пришельцам из других селений, среди беженцев же крепла злоба на укрывшихся за стенами соседей. Еда, которую беженцы несли с собой, быстро кончалась, и им приходилось выделять всё больше продовольствия из зимних запасов деревни. Отец Робер лично водил свою дружину на вылазки в брошенные сёла, принося оттуда запасы, брошенные в спешке. И всё же понятно было — это только оттягивает катастрофу. Клочок земли, который люди удержали в этих лесах после Ночи Огня, становился всё меньше. И никто не знал, сколько придётся держаться. Никто даже не знал, сколько продлится эта зима.

  — Если не можешь контролировать постоянный поток, вливай энергию в предмет мелкими импульсами, — наставлял Мориц своего великовозрастного ученика. — Начал — прекратил. Начал — прекратил. Тогда...

  Его прервал крик, донёсшийся со сторожевой вышки у ворот. Часовой что-то заметил. Солдат и оба колдуна дружно повернули головы к Белому Ручью. Затем посмотрели в противоположную сторону. По тракту кто-то шёл. Одинокая фигура, с виду человеческая. Чёрная с зелёным.

  — Творец и Пророк! — Дюран вскочил. И бросился навстречу, забыв про осторожность.

  Безухая шагала по заснеженной дороге механически, как деревянная фигурка стражника, виденная Дюраном в детстве на ярмарке. Она переставляла ноги, едва сгибая их в коленях, пошатываясь на каждом шагу.

  — Безухая! — воскликнул Дюран, подбегая к ней. Девушка словно бы и не заметила солдата, полностью сосредоточенная на том, чтобы сделать ещё шаг. Её зелёный плащ был порван в клочья, на комбинезоне виднелись разрезы и проколы, края которых подозрительно блестели — однако поди пойми, есть ли на чёрной ткани кровь...

  — Безухая! — на сей раз Бернард встал перед эльфийкой, положил ей руку на плечо. Девушка наконец-то остановилась. Подняла взгляд. Секунду её жёлтые глаза были совершенно стеклянными, но вот, егерь моргнула — и взгляд сделался осмысленным.

  — Кхакх... — Безухая издала гортанный звук, похожий на слабый смешок. Её колени подломились, и девушка завалилась вперёд.

  — Пекло! — Бернарду пришлось отбросить меч, чтобы подхватить её. Тотчас рядом оказались оба колдуна.

  — Давайте мы поможем! — Мориц сунулся было к Дюрану, но тот отпихнул мага локтем:

  — Меч мой подбери.

  Поднять на руки эльфийку для солдата не составило труда. Она всегда казалась изящной, как точёная статуэтка, а теперь стала будто бы ещё легче. Бернард отметил, что меч и кинжал егеря в ножнах, а вот лука при ней нет, да и колчан за спиной пуст. Что же с ней стряслось?...

  Симон обогнал их, добравшись до Белого Ручья несколькими минутами раньше. Так что у ворот деревни вместе со стражниками Дюрана встретил старик Базиль.

  — Давай её ко мне, — коротко сказал лекарь.

  В доме Базиля уже был расчищен большой деревянный стол, куда Дюран уложил девушку.

  — А теперь — кыш, не мешайтесь, — командирским тоном распорядился старик. — Будете нужны — позову.

  Бернард до боли стиснул челюсти, однако спорить с лекарем не стал. Далеко, впрочем, тоже не ушёл. Примостился на дощатой скамье под стеной дома, натянул на уши берет, закутался в тёплый плащ — и стал ждать. Симон, потоптавшись несколько минут рядом, неловко извинился и ушёл. Мориц же устроился рядом с Дюраном, также молча запахнул плащ.

  Ожидание длилось недолго — едва ли миновал час. Старик-лекарь выглянул из дверей своего дома, заметил солдата и мага, пальцем поманил к себе. Когда они подошли, сказал:

  — Ничего опасного, жить будет.

  Бернард ощутил, как у него в груди распускается туго стянутый клубок стальной проволоки, мешавший дышать всё это время. Мориц также испустил вздох, полный неподдельного облегчения. Спросил:

  — Так что с ней?

  — Колотые и резаные раны, неглубокие, в основном, — лекарь вышел за порог и прикрыл дверь, чтобы не выпускать тепло. — Потеря крови. Ушибы, синяки. Думаю, трещины в костях, но тут уж точно не скажешь. Переломов нет. Вывих правой руки в плече был, она сама себе вправила, похоже. По голове получила один или два раза, череп выдержал. Но мелкие трещинки тоже могут быть.

  — Она сражалась с кем-то? — предположил Дюран.

  — Похоже на то, — кивнул Базиль. — Я в таком состоянии вашего брата-эспадона видывал, когда он через строй пикинёров прорубится. И ещё...

  Старик протянул Дюрану какой-то небольшой предмет:

  — Это было у неё в руке зажато. Еле пальцы разжал, чтобы достать. Перчатки у неё хорошие, а то бы острым углом точно ладонь проткнуло.

  — Что это? — Мориц вытянул шею.

  — Значок с гербом, — Бернард взял у лекаря угловатый предмет, формой напоминающий крохотный щит. — Такие всякая знать на доспехи цепляет. Она что, с жандармом подралась?

  Базиль в ответ только пожал плечами. Поскрёб ногтями жуткий шрам на лице:

  — Пока пусть лежит у меня. Думаю, до завтра проснётся, тогда сможет объяснить что-нибудь... ну, как она умеет...

  ...— Нет, Дюран, такая экспедиция невозможна, боюсь, — вежливо, но твёрдо, ответил господин Арно, староста Белого Ручья. Они с Бернардом сидели за обеденным столом в доме старосты, где обычно собирался деревенский совет. Сейчас их было только двое — даже семья Арно занималась делами во дворе.

  — Но... — Дюран поиграл желваками. — Вы уже немного знаете Безухую. Она ничего никому не объясняет, зато видит больше прочих. Раз она куда-то сорвалась и вернулась вся избитая, принеся это значок — значит, это важно. Это связано с... происходящим вокруг. Может, она что-то поняла о поведении тварей. Надо пойти по её следам, как следует подготовившись.

  За прошедшую ночь эльфийка так и не очнулась. Дюран, в свою очередь, не сомкнул глаз ни на секунду, обдумывая ситуацию. Волнение и бессонница наградили его зудящей жаждой действия, так что утром, справившись у Базиля о состоянии девушки, солдат поспешил к господину Арно. Где сразу получил отказ.

  — Наших сил едва хватает, чтобы обеспечивать порядок в Белом Ручье, — терпеливо объяснил староста. — Нужно защищать людей внутри стен, людей вне стен, и быть готовыми к конфликту между людьми. Мы не знаем, как поведут себя беженцы, если увидят, что ополчение и стража покинули Ручей. Отец Максимилиан скажет, что не стоит вводить слабых духом во искушение.

  — Я... понимаю, — Дюран подавил вздох.

  — Давай дождёмся, пока девушка очнётся, — примирительно поднял руку Арно. — А там уже решим.

  Выйдя из дома старосты, Бернард встал посреди улицы, не зная, куда идти. Сидеть на месте он не мог. Опять проведать Безухую и Базиля? Сходить к колдунам? С ними не заскучаешь. Или начать потихоньку собирать вещи? Пожалуй, так. Если Безухая не придёт в себя скоро, Дюрану стоит пойти по её следу самому. Может, удастся привлечь кого-то из охотников, да и Симон наверняка согласится помочь. Тогда...

  — Дзинь-дзинь-дзинь-дзинь!

  Бернард вздрогнул. Оглянулся. Небольшой колокол на сторожевой башенке при воротах надрывался, звеня без умолку. Такого ещё не бывало. О беженцах и путниках часовой сообщал криком, о угрозах вроде одиночных монстров — подув в охотничий рожок. Но колокол?

  — Бом-м-м! Бом-м-м!

  Звону у ворот вторил колокол церкви.

  — Демоны и Пекло! — Дюран сорвался с места, жалея, не завёл привычку таскать двуручный меч с собой даже внутри деревни. Сейчас у него при себе был только короткий тесак в ножнах.

  Солдат за минуту добежал до ворот, взлетел по приставной лесенке на стрелковую площадку. И сразу увидел то, что так напугало часового. По дороге к воротам Белого Ручья колонной по два ехали всадники в доспехах. Человек пятьдесят, если не больше. Все в одинаковых белых латах, каких Дюран ещё не видел прежде. А над головой колонны реял столь же незнакомый флаг, украшенный изображением белой совы...

* * *

  Отряд всадников приближался шагом, нарочито медленно, давая себя как следует рассмотреть. За это время на стрелковых галереях и сторожевых башенках собрались почти все важные люди деревни, кроме лекаря.

  — Дюран, кто это? — спросил господин Арно, вставая рядом с Бернардом. Староста нахлобучил один из круглых железных шлемов, недавно выкованных деревенским кузнецом для ополченцев. Выглядел он в нём забавно — будто котелок на голову напялил.

  — Первый раз такое знамя вижу, — признался солдат. — По доспехам — кирасиры из коронных полков, только зачем-то латы покрасили.

  — Не... дезертиры очередные? — Арно уставился на конников, словно надеясь взглядом прочитать их мысли и угадать намерения.

  — Творцу ведомо, — хмуро пожал плечами Дюран. — Но снаряжение в порядке, строй держат хорошо, кони ухоженные, сами чистые. Люди, которые полгода ночуют в лесу и живут со случайных грабежей, так не выглядят. Это солдаты.

  — Только вот зачем они тут... — протянул староста.

  — Угу, — Дюран только кивнул.

  За сотню шагов до ворот отряд развернул строй из колонны в тройную линию. За полсотни шагов конники по команде разом остановились. Вперёд выехали двое — офицер в шлеме с пером и знаменосец. Подъехав к самым створкам запертых ворот, офицер поднял голову и крикнул:

  — Есть тут староста?!

  — Ну я! — Арно вытянул шею и подался вперёд, выглядывая из-за частокола. Бернард напрягся — стрелков среди незваных гостей видно не было, однако солдат на всякий случай приготовился пихнуть старосту в укрытие.

  Офицер сунул руку в седельную суму, достал оттуда свиток, развернул и показал людям на стене. Прочесть, что там написано, с такого расстояния смогла бы разве что Безухая, однако золочёные уголки бумаги и красная сургучная печать внизу были видны всем.

  — Я — лейтенант Шарль де Крозье из роты Белых Сов, — сообщил офицер, придав своему голосу торжественности. — Именем королевы Виттории объявляю, что прежний сюзерен этих земель, граф Вильгельм де Силлен, признан изменником и придан казни! Его земли конфискованы в пользу короны, и с этого дня переходят под прямое королевское управление!

  Наступила долгая тишина. Жители Белого ручья обменивались растерянными взглядами — услышать нечто подобное они явно не ожидали. За последние месяцы люди привыкли, что весь мир сводится к ним, лесам вокруг, и кишащим там тварям. О том, что у земель есть сюзерен, обязанный их защищать, что где-то существует столица, а в ней — королевский трон, все как-то позабыли. Наконец, господин Арно спросил:

  — Какая ещё королева Виттория?!

  Офицер, успевший свернуть свою золочёную бумажку и положить на колени, взмахнул свитком, словно жезлом:

  — Королева Виттория, избранная Высоким Советом после свержения узурпатора Огюста. Ныне законная королева Дерта.

  — Сейчас скажут, что они приехали за налогами, — шепнул старосте Дюран.

  — И что мы сделаем? — вздохнул господин Арно, поправляя криво сидящий на голове шлем. — Даже от этой полусотни едва ли отобьёмся, а если это правда новая власть в столице, могут прислать ещё солдат...

  — Передайте весть о новой королеве в прочие селения графства, — продолжил тем временем офицер, слегка понизив голос. — Откройте ворота и разместите наш отряд. Ваша деревня будет использована как временная база королевских сил для оценки ситуации в графстве и приведения его к порядку.

  Дюран видел, как господин Арно колеблется. Староста покусал губу, сжал кулаки. Наконец, ответил:

  — От лица жителей Белого Ручья я передаю поздравления нашей новой королеве. Мы с огромной радостью донесём весть о её коронации до своих соседей. Но, боюсь, деревня не может разместить у себя воинский отряд. Если вам что-то нужно, мы постараемся помочь, чем сумеем. Однако просим вас разместиться где-нибудь ещё.

  Дюран напрягся. Старосте стоило бы посоветоваться с другими деревенскими старшинами, прежде чем принимать такое решение. Оно могло обернуться очень плохо. Однако после Ночи Огня глава Белого Ручья привык быть почти что самостоятельным правителем близлежащих земель, и это сказывалось. Мечник внимательно следил за лицом офицера внизу. Реагировал лейтенант де Крозье... странно. Он явно колебался. Нахмурился, похлопал себя свитком по ладони. Оглянулся через плечо. Так, словно позади был ещё кто-то, выше него рангом, от кого следовало ждать указаний.

  И действительно, из-за спин латников в белом выехали ещё два всадника. Всадницы. Дюран вскинул брови.

  Первой ехала совсем юная девушка, не старше двадцати лет. Хорошенькая, стройная, с короткими тёмными волосами, в круглых очках. Одета она была в чёрный комбинезон, почти такой же, какой носила Безухая. Только дополняли его перчатки выше локтя и сапоги до середины бедра. На плечах у девушки был тёплый зелёный плащ, что усиливало сходство с нарядом егеря, на голове — берет, украшенный совиным пером и серебряной бляшкой. За девушкой следовала женщина постарше, в чёрном мужском костюме, воронёной кирасе и стальных наручах. Если у девушки в очках Бернард заметил на поясе тоненькую "городскую" шпагу, старшая женщина носила тяжёлый боевой клинок в паре с длинным кинжалом. Да и ехала она на боевом жеребце, крупном и злом даже с виду. Один глаз женщины был прикрыт повязкой.