| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Арагорн пытался утешить ее, говоря:
"Есть надежда, что вслед за непроглядной ночью настанет утро: я хотел бы, чтобы ты встретила его и радовалась ему вместе со мною".
Она же отвечала ему такими словами:
"Онен и-Эстель Эдаин, у-кебин эстель аним" ("Я подарила надежду своему народу; у меня же ее не осталось".)
С тяжелым сердцем Арагорн ушел прочь. Гилраэн умерла тою же зимой.
Вскоре развязалась война, о которой подробнее говорится в другом источнике: как нежданно нашлось средство низвергнуть Саурона, как сбылись самые отчаянные надежды. В час, когда поражение казалось неизбежным, морем пришел Арагорн и развернул знамя Арвен в битве на Пеленнорской равнине, и в тот день впервые был провозглашен Государем. И под конец, когда война была окончена, он вступил в свои права и получил корону Гондора и скипетр Арнора; и в день летнего солнцестояния того же года в Минас-Тирите, городе властителей из Заморья, он взял руку Арвен Андомиэли и назвал ее своей супругой.
Третья Эпоха завершилась победой; сердца были полны надежды, и все же не последней из горестей, которые принесла она, было расставание Элронда и Арвен, ибо Море и участь, сужденная всем смертным, навеки — до конца мироздания — разлучали их. Когда Кольцо Всевластья было уничтожено, а Три кольца эльфов утратили свою силу, Элронд почувствовал, что ему необходим отдых от забот, и навеки покинул Средиземье. Арвен же уподобилась смертной женщине, однако ей суждено было умереть, лишь утратив прежде все, что принесли ей отказ от вечной жизни и победа над всеобщим Врагом.
Великой княгиней Гондора, владычицею эльфов и людей, в великой славе и радости она прожила с Арагорном сто двадцать лет; и все же под конец он почувствовал приближение старости и понял, что близится окончание его земному существованию, хотя ему и дарована была небывало долгая жизнь. Тогда Арагорн сказал своей супруге:
"Госпожа моя Вечерняя Звезда, прекраснейшая под солнцем и самая любимая! Пришло мое время. Победа принесла нам неслыханно богатые плоды, и мы сполна насладились ими; ныне настает час расплаты".
Арвен поняла, что означали эти слова; она давно готовилась услышать их, и все же горечь этого мига оказалась слишком велика. "Неужто, государь, ты прежде срока покинешь свой народ, что живет твоими мудрыми велениями?" — сказала она.
"Не прежде срока," — отвечал он. — "Если я не подчинюсь велению времени теперь, вскоре мне придется уйти поневоле. И сын наш Эльдарион вполне созрел для того, чтобы княжить".
Затем, отправившись в Усыпальницу великих князей на Улице Безмолвия, Арагорн возлег на длинное ложе, что было для него приготовлено. Собрав вокруг себя семью и приближенных, он он простился с Эльдарионом и передал ему крылатую корону Гондора и скипетр Арнора; после этого все оставили его, кроме Арвен; она одна осталась стоять подле его ложа. И, презрев все, что подсказывала ей мудрость, свойственная эльфам, Арвен стала умолять его повременить немного. Годы еще не тяготили ее, и в первый раз ей пришлось вкусить горечь удела, избранного ею.
"Царица Андомиэль," — отвечал Арагорн, — "это час сурового испытания, однако он был назначен в тот самый день, когда мы встретились под деревьями в саду Элронда, что ныне пришел в запустение. На холме Серин Амрота, когда мы отринули и тьму, и неизменно юные эльфийские сумерки, мы избрали эту участь. Загляни в свое сердце, возлюбленная: неужто ты хотела бы, чтобы я остался и дожил до той поры, когда превращусь в дряхлого, выжившего из ума старца? Нет, госпожа моя, я последний из Западных Рыцарей и единственный на земле властитель, в ком живет величие эпохи расцвета Нуменора; мне была дарована жизнь не только втрое большая, чем обычным смертным, но также свобода уйти по собственной воле и вернуть полученный дар. И теперь я воспользуюсь своим правом.
Не говорю тебе слов утешения, ибо в мире смертных нет средства, чтобы приглушить горечь этого мига. В последний раз спроси у своего сердца, не раскаиваешься ли ты в своем решении — тогда ты вольна отправиться в Серебристую Гавань и унести с собой в Заокраинный Край память о тех днях, что мы провели вместе, которая вовеки не потускнеет, но будет не более чем памятью — или же ты подчинишься участи, уготованной смертным".
"Увы, мой славный повелитель," — сказала она, — "для меня время выбирать давно миновало. Корабль более не ждет меня в Гавани, и мне так или иначе суждена эта участь: небытие и безмолвие. Но знай, властитель нуменорцев: только теперь я поняла твой народ и причину его падения. Я презирала их как отступников и глупцов, но сейчас мне их жаль. Ибо если это и в самом деле милость, дарованная людям Единым, как говорят Эльдары, нужно большое мужество, чтобы принять ее".
"Поистине мужество и твердость," — ответствовал он. — "Встретим же с твердостью последнее испытание, как некогда отринули тьму и отказались от Кольца Всевластья. Мы уходим в печали, но все же надеясь. Помни! Мы не связаны навечно со здешним миром, а по ту сторону смерти живут не одни воспоминания. Прощай!"
"Эстель, Эстель!" — вскричала она, а Арагорн взял ее руку и, поцеловав ее, уснул вечным сном. И преобразился, став в смерти прекраснее, нежели при жизни, так что все, кто являлся почтить его память, приходили в изумление; ибо в нем соединились красота, свойственная юности, мощь, обретенная им в расцвете сил, и мудрость и благородство его закатных дней. Долго он пролежал в Усыпальнице, являя собой воплощение величия властителей людей в их неомраченной славе до падения первых княжеств.
Арвен же оставила Усыпальницу, и свет ее очей померк, и видевшим ее казалось, что она стала подобна зимним сумеркам, холодным и беззвездным. Она простилась с Эльдарионом, и со своими дочерьми, и со всеми, кого любила; она покинула Минас-Тирит и направилась в Лориэн, и там жила одна среди печальных деревьев до прихода зимы. Галадриэль и Селербэрн покинули Благословенный Край, и в опустевшем Лесу царило молчание.
Наконец, когда мэллорны роняли листья, но но весна еще не наступила, она почила вечным сном на Серин Амроте; там и поныне находится ее могила, что зарастет сорной травою, лишь когда мир изменится и память об Арвен сотрется, а эланор и нифредил не будут более цвести к востоку от Моря.
Такова повесть об Арагорне и Арвен, что мы пересказали в таком виде, в каком она дошла до нас с Юга; на этом наш рассказ о былых днях заканчивается.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
