Великое княжество Литовское

Однако, согласно остальным летописям и хроникам, Ольгерд никогда не был в Полоцке, а его первая жена Мария Ярославовна была единственной дочерью не полоцкого князя, а витебского.

Для работ И.Б. Грекова характерно вольное обращение с фактами. В другом месте "Восточной Европы..." он отнес к Черной Руси почти всю территорию современной Беларуси: "...Тесные контакты Литвы с Черной Русью — Новогрудком, Слонимом, Волковыском, Полоцком, Минском, Берестьем и т.д.". Согласно картографическому материалу только три первых города относились к Черной Руси.

Не отличается изяществом и стиль изложения И.Б. Грекова. При описании средневековых войн и межкняжеских столкновений автор пользуется терминологией времен второй мировой войны. Вряд ли уместно для событий 1382 г. такое выражение: "Назначение князя Литовской Руси на пост командующего московским гарнизоном..." В его работах почти на каждой странице встречаются такие слова, как: по-видимому, видимо, возможно, вероятно и т.д., а за ними кроются не подтвержденные фактами догадки автора, фантазия его ума.

Истории Полоцкой земли в основном посвящена работа М. Ермоловича "Старажытная Беларусь". Она довольно подробно в хронологической последовательности освящает историю белорусских земель до включения их в состав Великого княжества Литовского. Материал богат историческими фактами, взятыми из источников. Однако М. Ермолович настойчиво проводит линию возвеличивания Полоцка периода феодальной раздробленности в политическом и военном отношении, вопреки фактам, которые сам же автор и приводит.

Вышеперечисленные литературные источники, а также исследования использовались, в основном, при описании начального периода ВКЛ — самого процесса его возникновения. Далее появляется множество различных документов: грамоты великих князей, привилеи королей, договорные грамоты, дневники сеймов, письма, рапорты, высочайшие рескрипты, мемуары и т.д. Счет использованных в книге документов идет на многие десятки, и нет надобности комментировать каждый. Все вместе — материалы далекой истории — создают неповторимый колорит эпохи; описания живых очевидцев далеких событий словно приближают к нам времена Великого княжества Литовского. И великое государство уже не кажется таким темным, далеким и непонятным.

Римские корни Великого княжества Литовского?

Миф и реальность — на первый взгляд категории несовместимые. Однако в каждом мифе присутствует доля его антагонизма, и важно лишь извлечь крупицы правды.

Иногда миф при более пристальном рассмотрении становится вполне осязаемой реальностью. Так было с историей о том, как Архимед сжег римский флот с помощью зеркал. Долгое время она отвергалась, как вымысел, но французский естествоиспытатель Ж. Бюффон и греческий инженер И. Сакас экспериментально подтвердили, что подобное вполне возможно. Первый сфокусировал отраженные зеркалами солнечные лучи в одной точке и зажег дерево с расстояния 50 метров; второй с помощью солнечных "зайчиков" сжег лодку.

Впрочем, речь пойдет о другом мифе...

В "Хронике Литовской и Жмойтской", "Хронике Быховца" есть рассказ о том, как во времена Нерона (37 — 68 гг.) "повинный" римского императора Палемон "с жоною и детьми своима и подданными", которых было пятьсот человек, "зо всеми скарбами", взяв с собой астронома, бежали из Рима.

В поисках нового места для жизни они достигли Балтийского моря, затем вошли в устье Немана и, плывя вверх по течению, достигли реки Дубиссы. Место римлянам понравилось: "...равнины большие и дубравы роскошные, изобилующие всяческого рода зверями, то есть, прежде всего, турами, зубрами, лосями, оленями, сернами, рысями, куницами, лисицами, белками, горностаями и прочими различными породами, и здесь же в реках масса необычных рыб" (Хроника Быховца).

Здесь римляне "поселились и начали размножаться", а назвали они место пристанища "Жемайтийской землей". Один внук Палемона — Гимбут — правил Жемайтией; второй же — Кернус — перебрался за Вилию. "И назвал тот Кернус берег на своем итальянском языке по-латински, Литус, где люди размножаются, а трубы, на которых играли, — туба, и назвал тех людей по-своему, по-латински, соединив берег с трубою, — Листубаня. А простые люди не умели говорить по-латински и начали называться просто Литвою, и с того времени начало называться государство Литовским и увеличиваться со стороны Жемайтии" (Хроника Быховца).

Прежде всего, возникает вопрос: существовал ли действительно Палемон. У Светония в биографии Нерона читаем: "Расширять и увеличивать державу у него (Нерона) не было ни охоты, ни надежды. Даже из Британии он подумывал вывести войска и не сделал это лишь из стыда показаться завистником отцовской славы. Только Понтийское царство с согласия ПОЛЕМОНА, да Альпийское после смерти Коттия он обратил в провинции".

Итак, имя вполне реальное. Правда, он был царем Понта, которого Нерон заставил сложить свою власть. Что ж, у Полемона были основания опасаться за свою жизнь... Былое могущество, вместе с тем, позволяло осуществить грандиозный переезд в далекую Прибалтику.

С Полемоном бежало, как мы помним, пятьсот римлян. Тоже ничего удивительного. Нерон прослыл жестоким и развратным тираном. Его жертвами явились многие выдающиеся люди, ближайшие родственники и даже собственная мать. Изощренный изверг, Нерон, заставил сражаться в гладиаторских битвах даже "четыреста сенаторов и шестьсот всадников, многих — с нетронутым состоянием и незапятнанным именем; из тех же сословий выбрал он и зверобоев и служителей на арене" (Светоний). Римлянам ничего не оставалось, как бежать от такого деспота. И укрыться предпочитали, чем подальше.

Новый вопрос: подозревали ли римляне о существовании тех мест, куда бежали от гнева Нерона?

Оказывается, край балтов был хорошо знаком в античном мире. Известность ему принесла окаменевшая смола, именуемая янтарем.

Сведения из Энциклопедического словаря: "Еще в 16 в. до н.э. янтарь был завезен торговцами из прибалтийских регионов в Вавилонию, а также в области микенской и италийской культуры. Центром торговли янтарем являлась Аквилея... Янтарь использовался, прежде всего, для изготовления украшений, а также мелких декоративных и бытовых изделий. У древних греков янтарь вызывал особый интерес своей способностью электризации. Еще Аристотель, а вслед за ним Теофраст и Плиний Старший предполагали, что образование янтаря связано со смолой хвойных деревьев".

Устье Немана, куда вошли корабли Палемона, было не таким далеким от Рима, как может показаться на первый взгляд. Римская провинция Германия, образованная в 16 г. н.э., являлась близкой соседкой балтов. Оказывается, римляне неплохо знали эти места и, несомненно, были частыми гостями литовских предков. Существовал даже, так называемый, "янтарный путь": от побережья Балтийского моря до Аквилеи в Северной Италии.

О балтах упоминает римский историк Публий Корнелий Тацит (ок. 55 — ок.120 г. н.э.) в произведении, написанном в 98 г. В "Германии" Тацита древние балты именуются эстиями:

"Что касается правого побережья Свебского моря, то здесь им омываются земли, на которых живут племена эстиев, обычаи и облик которых такие же, как у свебов, а язык — ближе к британскому. Эстии поклоняются праматери богов и как отличительный знак своего культа носят на себе изображения вепрей; они им заменяют оружие и оберегают чтящих богиню даже в гуще врагов. Меч у них — редкость; употребляют же они чаще всего дреколье. Хлеба и другие плоды земные выращивают они усерднее, чем принято у германцев с присущей им нерадивостью. Больше того, они обшаривают и море и на берегу, и на отмелях; единственные из всех собирают янтарь, который сами они называют глезом. Но вопросом о природе его и как он возникает, они, будучи варварами, не задавались и ничего об этом не знают; ведь он долгое время лежал вместе со всем, что выбрасывает море, пока ему не дала имени страсть к роскоши. У них самих он никак не используется; собирают они его в естественном виде, доставляют нашим купцам таким же необработанным и, к своему изумлению, получают за него цену. Однако нетрудно понять, что это — древесный сок, потому что в янтаре очень часто просвечивают некоторые ползающие по земле или крылатые существа; завязнув в жидкости, они впоследствии оказались заключенными в ней, превратившейся в твердое вещество".

Чем не благодатный край для жизни римских беглецов!? Как видим, эстии успешно занимались земледелием, а также собирательством янтаря, весьма ценимого в античном мире. Поскольку вооружение местных племен оставляло желать лучшего, римляне Палемона могли весьма неплохо устроиться на новом месте.

Согласно летописям, римляне высадились "зо всеми скарбами". И самое интересное, что археологи нашли эти самые "скарбы". Два клада были открыты в Жемайтии, где высадился легендарный Палемон (М.М. Михельбертас "Два клада римских провинциальных монет из Западной Литвы". Обнаружены римские монеты и в Восточной Литве — в районе Кернаве, куда направился внук Палемона Кернус.

Весьма любопытен в этом отношении археологический материал. Некоторые предметы вооружения литовских племен (мечи, наконечники стрел и копий, удила от лошадиной сбруи) настолько идентичны римским, что кажется, их создала рука одного мастера.

Римские мечи, датированные первыми веками н.э., в Прибалтике становятся довольно распространенной находкой, при том, что подобного рода артефакты крайне редки и для последующих столетий. М. Мандель в статье "Меч в вооружении эстонских племен до 7 века" приходит к следующему выводу:

"Меч оставался в 5 — 7 вв. дорогим и редким импортным оружием. Существенной роли в военном деле это оружие еще играть не могло". Два меча, различной сохранности, найдены в 19 в. вблизи эстонского городища Алулинн. "Более целый меч по форме близок вариантам римской gladii, распространенных на территории Германии. Длина последних обычно 60 — 65 см (самый короткий экземпляр 47,5 см), ширина клинка 4 — 4,5 см. Датируются такие мечи 1 — 2 вв... В Швеции мечей этого типа найдено не менее 6. Три финских gladii, по мнению У. Сало, ввезены из Центральной Европы и датируются 2 в. или рубежом 2 — 3 вв. Примерно так, по всей вероятности, надо датировать и меч из Алулинна".

Археологи говорят, что найденный в Эстонии римский меч "по форме" близок к найденным на территории Германии, но не идентичен. Возможно он попал на территорию Прибалтики отнюдь не из Центральной Европы; с той же долей вероятности можно предположить, что центр производства римских мечей находился гораздо ближе.

Еще один интересный момент можно отметить, опираясь на выводы археологов: в начале I тысячелетия на территории Литвы произошла настоящая революция в производстве и обработке железа; как будто кто-то в одночасье извне принес новые технологии...

Ученый И. Станкус изучил свыше 558 железных изделий из разных археологических эпох и посвятил этой теме статью: "Исследование производства железа и кузнечного дела в Литве".

До рубежа нашей эры вполне вероятно, что на территории Литвы вообще не производилось собственное железо. "Известно, что балтские племена на территории Литвы (как и Латвии) с железными орудиями труда и украшениями познакомились в раннем железном веке (6 — 1 вв. до н.э.), — описывает ситуацию археолог. — Но, так как найдено очень незначительное количество железных изделий данного периода, притом почти полностью разрушенных коррозией, то металлографически они не исследованы. Пока трудно определить изготовлялись ли эти изделия местными мастерами из местного металла или же они были импортные. Во всяком случае соответствующего материала (остатков сыродутных печей, криц, шлаков), свидетельствующего о местном производстве железа, пока не найдено".

Но вот, согласно летописи, в Литве появляются римские эмигранты, и ситуация резко меняется: от импорта к собственному производству. "Изделиями из железа на территории Литвы широко стали пользоваться с начала н.э. Уже во 2 — 4 вв. балтские племена употребляли в быту в основном железные орудия труда. Оружие также было железным. О местном производстве железа в это время свидетельствуют найденные остатки сыродутных печей, железная крица и шлаки".

Поражает не только многообразие производимых предметов. "Они (кузнецы) применяли разнообразные технологические операции — свободную ковку железа, стали и "пакетного" сырья, науглероживание (цементацию) поверхности изделий, сварку железа со сталью". Для повышения качества производимых изделий применялась термическая обработка, т.е. закалка.

В 5 — 8 вв. производство железа увеличилось, но... притока новых технологий не было в течение нескольких столетий. "Металлографические исследования 180 железных изделий того времени показывают, что в изготовлении железных изделий коренных изменений не произошло. Кузнецы применяли почти те же технологические операции, что и во 2 -4 вв. — свободную ковку железа и стали, науглероживание изделий или заготовок, сварку железа со сталью".

В статье Р. Гравере "Роль прибалтийско-финского субстрата у латышей по данным одонтологии" рассматриваются некоторые вопросы этногенеза прибалтийских народов. Исследователями отмечается следующий момент: "наиболее чистым комплексом среднеевропейского одонтологического типа на территории Восточной Прибалтики обладают северные и восточные литовцы". Создается впечатление, что литовцы являются пришельцами из других краев, и в активные контакты с окружающими их племенами не вступали. Совсем иная картина с соседями литовцев; автор статьи приходит к выводу, что "роль прибалтийско-финского компонента в антропологическом составе латышей следует расценивать как весьма значительную".

Можно объявить сфальсифицированными белорусско-литовские летописи, объявить фантастическими сведения, которые они сообщают, но польскому хронисту Яну Длугошу нет никакого смысла возвеличивать литовцев до прямых наследников римлян. Тем не менее, современник крушения Тевтонского ордена, ссылаясь на недошедшие до нас свидетельства, используя свой недюжинный аналитический ум, сообщает следующее:

"Утверждают, что во времена гражданских войн, которые разгорелись сначала между Марием и Суллой, а затем между Юлием Цезарем и Помпеем Великим и их преемниками, они оставили древние места своего жительства и отчую землю в уверенности, что вся Италия погибнет во взаимном истреблении. Вместе с женами, скотом и домочадцами литовцы пришли на обширные и пустынные пространства, доступные одним зверям, почти постоянно подверженные жгучим морозам и называемые у писателей "пущи", в северную страну, которую они, по отчему и древнему имени [Италия] назвали Литалией (ныне она, вследствие некоторого изменения, называется поляками и русскими Литва), племени же они дали имя литалов, добавив впереди одну только букву "л", которую еще и ныне прибавляют итальянцы в своем народном языке. До принятия истинной веры они почитали те же самые святыни, тех же богов и справляли те же священные обряды и празднества, которые существовали у римлян, когда те были язычниками, а именно: священный огонь, который римлянами по суеверию поддерживался непрерывно, и в Риме почитали в нем Юпитера-громовержца девы-весталки, искупавшие свою небрежность, в случае угасания его, своей жизнью; также и леса, которые они считали священными и которых касаться железом признавалось у них нечестивым и гибельным, ибо всех, кто касался их железом и подымал на них руку, хитрый и лукавый сатана при божьем попущении поражал в руку, глаз, ногу или иной член тела, чтобы удержать своих приверженцев в нечестивой вере, и якобы возвращал им целость только, когда его умилостивляли сожжением целиком баранов и телят; также считалось, что в их лесах пребывает бог Сильван и прочие боги, по известному изречению поэта: "Также и в лесах обитали боги"; в змеях же и ужах римляне почитали бога Эскулапа, который в виде змеи привезен был в Рим на корабле из Греции, именно из Эпидавра, для прекращения сильно свирепствовавшей чумы.