Тринадцатое небо

— Идем отсюда, — девушка взяла его под руку, — автобус подходит...

Они пробежали несколько метров через дорогу и успели заскочить в последнюю дверь.

— Куда едем? — спросил аспирант.

— Я и сама, толком, не знаю. Номер маршрута не посмотрела. Хочешь, выйдем на следующей остановке.

— Пожалуй, выйдем. Пройдемся по скверику вдоль Адмиралтейства...

— Почему тебя зовут Мукеш? Ты действительно индус?

— Наполовину. Мама русская. А имя моё раджпутское, — ответит тот и подал девушке руку — помог спуститься по ступеням автобуса.

— Ты по-русски говоришь без акцента!

— Так я родился здесь.

— Теперь понятно. А я тоже Питерская, живу на Удельной, — Алина простодушно улыбнулась, показав ряд ровненьких, как на подбор, белоснежных зубов.

— Я на Петроградке. У нас одна ветка метро. Можем после занятий погулять.

— Можем, — благосклонно ответила девушка, — мне нравится гулять в центре.

Мукеш замолчал.

— А санскрит знаешь? — она первой нарушила молчание.

— Знаю. А что?

— Я училась в интернате "Хинди", даже индийские танцы изучала.

— Ты жила в интернате?!

— Да. Мама умерла, когда мне было десять лет. Папа ничего не смог сделать, вот и пришлось..., дома есть старинный словарь. Я и по нему санскрит учила.

— Успешно?

— Более-менее.

Мукеш улыбнулся: — Кстати, знаешь, сколько однокоренных слов в русском, белорусском и санскрите?

— Знаю. Великое множество. На самом деле, большая часть старославянских слов заимствована именно из санскрита. Вот тебе пример: бог — бхава; брат — бхратрь; волна — валана... А еще существует пять частей речи, каждая из которых отражает одно из свойств любого объекта Вселенной.

— Молодец! — похвалил девушку Мукеш.

— А сейчас занимаюсь индоевропейской генеалогией и выбрала именно эту тему для диссертации. Наш научный руководитель обнаружил, что гаплотипы — так условно называется ДНК паспорта людей, у индусов и восточных славян едентичны.

— И какой следует вывод? — поинтересовался Мукеш.

— Вывод простой: У нас — восточных славян — и коренных индусов, которые составляют семьдесят процентов населения Индостана, был единый предок.

— Интересно, сколько лет назад родился наш общий предок?

— Примерно три тысячи. Дальше процесс завершила генетика — сформировала мутации — лица, теперь уже столь разные у славян и индусов, поменяла цвет кожи и волос.

— И насколько точны данные?

— Вероятность попадания в истину очень высока. Гены способны мутировать не большее одного раза в тысячелетие.

— Получается, что мы все ветви одного дерева?

— Именно так.

— Я тоже думаю о том, что древние славяне и индусы вполне могли говорить на санскрите и могли иметь общую территорию.

— И я допускаю такой вариант.

— Получается, что уточнение еще раз подтверждает и мою теорию — русским выучить санскрит не так уж и сложно. Общие языковые корни заложены в наше подсознание генами. Так что, было бы желание, — Мукеш на мгновение заглянул в лицо девушки, надеясь прочесть в нём заинтересованность в дальнейшем обучении. И ему действительно показалось, что она есть. "Вот и повод для новых встреч", — промелькнула во взбудораженной голове обнадеживающая мысль...

— Поедем ко мне, поедим? — предложила Алина.

— Поехали, — Мукеш согласился, не моргнув глазом.

— Вот и отлично. — Алина взяла его под руку, и они направились в сторону метро...

Толкотня на входе была безумная. Станцию "брали штурмом". Вклинившись в толпу, аспирант старался максимально защитить девушку от ненарочных толчков чужих локтей и сумок.

— Смотрите, как парень свою девушку оберегает, — шепнула рядом идущая женщина на ухо другой, — подобное нечасто увидишь.

— Значит лю-у-бит, — протянула та в ответ.

Мукеш услышал похвалу и еще крепче прижал девушку к себе. Поток людей не то, что затащил, а просто вмял их с Алиной в вагон, плотно забитый человеческими телами еще с предыдущей станции. Так они и простояли всю дорогу молча, притиснувшись друг к другу. Только когда объявили: "Удельная", девушка пришла в себя и встрепенулась:

— Выходим...

Аспирант сгреб её в охапку и поднажал на стоящих у двери людей. Тем пришлось освободить проход и выпустить "на волю" жаждущих выйти.

— Слава богу, нас не раздавили. Утром и вечером одна и та же ерунда происходит. Новых микрорайонов понастроили, добраться до дома нормально невозможно.

— Я привыкла... вот моя парадная.

— Повезло тебе, от метро совсем рядом.

— Раньше сталинские дома строили, и сразу станцию рядом возводили... Алина вызвала лифт.

Они зашли в кабину. Девушка нажала на кнопку и замолчала. Мукеш смотрел на неё, борясь с бешеным желанием еще раз притиснуть к себе и поцеловать миниатюрную куколку прямо в нежные губки, слегка подкрашенные розоватой помадой. Его молодая плоть конкретно бунтовала, пришлось усилием воли заставить себя сдержаться. Хорошо, что лифт поднялся быстро...

... Алина открыла дверь квартиры и отключила сигнализацию, набрав нужный код.

— Заходи.

Аспирант прошел в коридор. Атмосфера просторной квартиры, начиная с вешалки для одежды, была сплошь пропитана стариной. Зал украшали массивный буфет красного дерева с резьбой, рояль прошлого века с бронзовыми канделябрами и громоздкая антикварная люстра под высоким потолком...

— Не стой в кроссовках — переобуйся.

Мукеш послушно надел серые домашние тапки, подставленные под ноги Алиной, перешел в зал и оказался у старинного портрета.

— Кого тут запечатлели? — задал он вопрос, кивая на бородатого мужчину, задумчиво

смотрящего вдаль.

— Это мой прадед — историк. Если хочешь, после обеда я покажу тебе его коллекцию

старинных монет..., да не стой, как истукан, посреди комнаты, идем на кухню.

Мукеш присел на стул и наблюдал, как девушка деловито курсировала от холодильника к столу. На нём быстро появился салат с авокадо и печеночный паштет.

— Давай, кушай, — она поставила перед ним тарелку и блюдце с нарезанными кусками черного хлеба, положила салат.

Аспирант попробовал и замолчал...

— Тебе не нравится?

— На мой вкус перца не хватает.

— Какого? Черного, красного?

— Красного.

Алина подала ему маленький металлический приборчик. Мукеш открутил крышку перечницы, обильно посыпал салат, перемешал и принялся есть. Девушка закашлялась... Перец попал её в нос.

— Как можно есть такую острую пищу, — удивилась Алина, — ты же испортишь себе

желудок!

— Это еще не острая, в Индии есть более жгучие приправы.

— Ты же не живешь в Индии.

— Ну и что. Отец меня приучил. — Аспирант уткнулся глазами в тарелку и замолчал, активно работая ложкой. В его голове крутилась мысль: "семья у Алины наверняка непростая...".

— О чем задумался?

— Да так... о своем.

— Чай наливать?

— Давай попозже... Покажи монетки, интересно.

— Тогда пойдем в кабинет.

Девушка повела его в боковую комнату. На высоком застеклённом стеллаже во всю стену стояли старинные книги, у окна, на коричневом письменном столе натурального дерева красовалась лампа с желтым колпаком. Её ножку обвивала змея с позолоченной чешуёй. К столу придвинули кресло с мягкими подлокотниками.

У противоположной стены расположили пухлый черный кожаный диван и этажерку с двумя створками внизу. Рядом, на паркетном полу, лежал основательно потертый в середине шелковый ковер, украшенный мелким восточным орнаментом.

Алина наклонилась, приоткрыла створку этажерки, достала толстый альбом, оббитый тёмно-коричневым бархатом, старинную лупу на деревянной ручке и подала новому другу: — Изучай.

Мукеш уселся на диван и принялся рассматривать монетки, аккуратно запакованные в ячейки альбома. Под каждой ячейкой была надпись.

— Ничего себе! Тут даже староримские есть!

— И индийские. Смотри дальше.

— О-о! Вот золотая монета времен правления Гуптов — четвертый век нашей эры. На ней изображен Кришна. Наверное, монета стоит баснословных денег.

— Наверное. Надо у папы спросить. Переворачивай дальше. Там еще есть.

Он открыл следующий лист и ахнул: — Это же монета с севера Индии! Чеканилась при

Мухммеде Туглуке. Четырнадцатый век! В Делийском султанате запрещалось изображать

на монетах человеческие лица.

— Оказывается, ты неплохо разбираешься в нумизматике, — заметила девушка.

— Стараюсь.

— Молодец, — раздался голос из коридора, — старинные индийские монеты — большая редкость в России.

— Ой, папа приехал! — встрепенулась Алина и поспешила в коридор, где неожиданно появился статный седоватый мужчина в строгом темно-сером костюме, и повисла у него на шее, Я и не слышала, как ты дверь открыл!

— Видимо, увлеклась разговором, — папа добродушно улыбнулся.

— Как в Москве?

— Как всегда. Жизнь кипит, вечная спешка. Так что, вернулся из "сердца нашей Родины" и сразу попал в её "мочевой пузырь". — Папа опустил мокрый зонт — трость в подставку — высокую напольную вазу.

— У нас в гостях мой новый друг. Мукеш, иди к нам, я познакомлю тебя с папой!

Аспирант поднялся с дивана и прошел в коридор.

— Очень приятно, — произнес папа и первым протянул руку аспиранту, — Аркадий

Сергеевич.

— Мукеш Бхагават, — в свою очередь представился аспирант, внутренне оценив

крепкое пожатие Аркадия Сергеевича.

— Мы вместе учимся, только в разных группах..., — уточнила Алина, — но не будем тебе мешать. Отдыхай после перелета. Я сейчас переоденусь, и мы пойдем гулять.

— Идите, развлекайтесь..., — Аркадий Сергеевич снял пиджак и повесил его на вешалку, — Мукеш, если хочешь, можешь посмотреть весь альбом. Будут вопросы — задавай. Расскажу, что знаю, с удовольствием. Только руки сначала вымою...

— Спасибо, Аркадий Сергеевич... Можно, я посижу вместе с вами, пока Алина

собирается?

— Можно, налей себе чаю...

Папа перешел из ванной комнаты на кухню.

— Кстати, какая старинная монета до сих пор не найдена? Знаешь? — спросил он, наливая половником борщ в тарелку.

— Если не ошибаюсь, то двести золотых мохуров весом в два килограмма.

— Правильно. Мой дед долго путешествовал по Индии — искал её, да так и не нашел. Зато подхватил малярию и умер вскоре после возвращения на Родину...

— А я никогда не видел своего раджпутского деда, — признался Мукеш.

— Вот как? — удивился Аркадий Сергеевич, — значит, я угадал, — у тебя папа индус, а мама русская.

— Да. Мы с отцом летаем в Дели к друзьям примерно раз в год, но к деду не заходим.

— Почему?

— Отец женился без согласия его родителей. Когда я учился в школе, отец вообще летал один, мама боялась, что меня оставят там.

Аркадий Сергеевич задумался на секунду и сказал: — И такое бывает... Кстати, скоро

и мне придется слетать в Дели на конференцию. Хочу взять с собой дочь.

— На конференцию врачей?

— Да. А как ты догадался?

— Шутка про сердце и мочевой пузырь сразу выдала вас.

— Быстро ты меня расшифровал! Я действительно практикую в первом медицинском. Полостной хирург. Будем знакомы, но не близко.

— Будем, — на полном серьёзе ответил Мукеш.

— Не понял шутки?

Аспирант удивленно пожал плечами.

— Близко я знакомлюсь с людьми на хирургическом столе, — хмыкнул Аркадий Сергеевич, довольный своей очередной подколкой.

Собственно, Мукеша уже не занимала ни специальность Алининого отца, ни его специфический юмор. Он подумал совершенно об ином: внезапно появилась возможность побыть вдвоем с девушкой длительное время.

— Могу я полететь вместе с вами? — неожиданно для себя выпалил аспирант. Аркадий Сергеевич отставил в сторону тарелку и внимательно посмотрел ему в глаза: — Если дочь одобрит, то почему нет... Но чем вы будете там заниматься?

— Найдем, чем. В Дели и окрестностях есть много интересных мест. Будем искать легендарные двести мохуров.

Аркадий Сергеевич звонко расхохотался... Мукеш не знал, как отреагировать, и просто чуть заметно улыбнулся.

— Знаешь, я всегда дышал ровно по поводу увлечения моего деда нумизматикой, — говорил и одновременно перелистывал альбом Аркадий Сергеевич, — и потом..., ты мне чем-то понравился. Чем? Пока не могу понять, — он мельком взглянул на аспиранта, чуть заметно улыбнулся и, поколебавшись несколько секунд, добавил:

— Есть в нашей коллекции несколько одинаковых экземпляров..., — затем взял нож, вскрыл ячейку и достал оттуда средневековую индийскую серебряную монету с хорошо сохранившейся надписью: Чаухан.

— Давай ладонь..., пусть она станет твоим талисманом, — он вложил монету в руку Мукеша.

Тот крепко зажал кулак и застыл в изумлении. — За что мне такой дорогой подарок?

— За то, что ты интересуешься историей и культурой родины отца.

— Я и санскрит знаю и Веды изучаю.

— Вот видишь, я еще раз оказался прав...

— Что вы так увлеченно обсуждаете? — спросила появившаяся из другой комнаты принаряженная в темно-синее платье, еще более обозначившее стройную талию и плавную линию бедер, Алина.

— Двести мохуров, доченька.

— Ладно, папа, мы пошли. Отдыхай, — она достала из тумбочки маленькую черную сумочку на длинном ремне и прошла в коридор.

Пока Алина закрывала дверь, Мукеш вызвал лифт... Створки его раздвинулись, они зашли в тесную кабину... О счастье! аспирант снова оказался в нескольких сантиметрах от девушки. Её близость не давала ему покоя.

Он набрался храбрости и погладил девушку по волосам. — Волосы у тебя мягкие и блестящие... как лен.

Алина смущенно улыбнулась.

— Куда пойдем? — спросил Мукеш.

— Тут за углом есть уютное кафе.

— Хорошо..., скажи мне что-нибудь на санскрите, — попросил он.

— Я плохо помню, — Алина потупила взгляд. — После интерната прошло пять лет.

— А коллекцию деда как удалось сохранить, хоть помнишь?

— Повезло. Мама бабушки — папиной мамы умерла от воспаления легких во время блокады, но перед смертью успела перенести коллекцию к подруге. Потом её дочь — моя бабушка переехала жить к этой подруге. Какие-то монеты они поменяли на хлеб, но большую их часть сохранили.

— Теперь понятно.

Мукеш не верил, что Алина забыла санскрит. Но настаивать на обратном не стал. Все же, ему казалось, что кое что девушка помнит, и предложил: — Могу дать тебе два третьих тома Махабхараты — "Беседа Маркандеи" в русском переводе и на санскрите. Почитай сразу оба. Так легче учить язык. Текст в них весьма значимый. Называется "книга о женах".

— О женах?!

— Да. О женах — женщинах и девушках, чьи мужья, отцы и браться пали на поле боя,

защищая свою землю.

— Принеси. Обязательно почитаю...

Мукеш расплылся в довольной улыбке...

Так они и просидели в кафе до вечера, узнавая друг друга, пока не позвонил Алинин отец...

Проводив девушку к парадной, аспирант пошел домой. Всю дорогу он мечтал..., представлял себя священным безумцем, полностью обладающим девушкой... Ему вспомнились слова из эпоса: "когда прекраснобедрая, томимая любовью, сама придёт к мужчине, то он сойдет в Ад, убитый её вздохами, если не насладится ею...". И правда, не удовлетворил девушку — добро пожаловать в Ад, быстро созданный ею лично.