Раскаленная луна

Людей на улице встречалось мало. Кто-то сидел дома, кто-то сбежал в незапланированный отпуск, кто-то скрывался от солнца в торговых центрах, где работали кондиционеры. Здесь можно было побродить среди полок с товаром, усиленно делая вид, что сюда привела не адская жара, а потребность что-нибудь купить.

Опытный продавец-консультант безошибочно определял подобных визитеров просто по выражениям лиц: незаинтересованным, отсутствующим, скучающим. Однако обязан был подойти и предложить:

— Вам помочь? Ищете что-нибудь конкретное?

Я работал в этом магазине не первый день. Хорошо раскрученная сеть супермаркетов бытовой техники раскинулась по всей России, обещая кадрам стабильную зарплату и карьерный рост. Естественно, в обмен за верную и долгую службу в компании. Только вот загвоздка: даже в самых мрачных прогнозах я никогда не представлял себя в роли топ-менеджера сетевой фирмы. Мне двадцать три года и весь мир под ногами. Неужели всю жизнь в офисе прозябать?

Но настоящее пока что вынуждало придерживать свои амбиции. Нормальной работы в ближайшее время не предвиделось, а сидеть на шее у домашних я позволить себе не мог. Дед с бабушкой и так выложились, поднимая меня на ноги. Почему они? Да потому что отец смылся задолго до моего рождения, а мать бросила меня на воспитание деда с бабкой, пустившись на поиски собственного счастья... Которое ищет до сих пор.

Так что старикам следует отдать должное — вырастили внука, дали хороший жизненный старт — воспитание, университетское образование.

— Молодой человек!

Из-за стройных рядов с товаром выплыла худенькая девушка. Длинные светлые волосы обрамляли кукольно-красивое лицо, полные губки складывались в высокомерную улыбку, в огромных голубых глазах плескалась девственно-чистая пустота.

— Да, подсказать что-нибудь? — я учтиво улыбнулся.

— Где тут кондеры?

— Кондиционеры в отделе климатической техники. Только их уже нет, все разобрали.

— Как это разобрали? — девица захлопала накладными ресницами.

— Вот так. Еще неделю назад.

— Так позвоните на склад.

— И на складе давно нет.

Мне с трудом удалось подавить усталый вздох. Объяснять одно и тоже людям, истосковавшихся по прохладе, но явившихся к шапочному разбору, стоило огромных усилий. Одни воспринимали факт отсутствия товара вполне спокойно и шли в другой магазин, а вот другие устраивали скандалы, как будто от этого что-то могло измениться. И внутренне чутье подсказывало: белокурая девица из последней категории.

— Так узнайте.

— Хорошо, сейчас позвоню.

Я развернулся и направился в сторону служебного отсека. Звонить на склад — только время терять. Но поскольку устав предписывал вежливое обращение с клиентом, надо было создать хотя бы видимость работы. Коллеги из отдела оргтехники сгрудились возле компьютера и увлеченно рассматривали ролик из ю-тюба: знакомый красно-черный логотип отчетливо светился в верхнем углу монитора.

— Ты глянь! Вот это да! — гулкие смешки прокатились по пустующему залу. Один из парней, развернувшись, спросил мимоходом:

— Че там у тебя?

— Да, кондей опять просят, — отмахнулся я, — достали уже.

— Ну, ты смотри там. Не урони честь компании! — он засмеялся и снова уперся в монитор.

"Честь компании" я ронял уже несколько раз, за что получал выговоры в виде лишения премии и простоя на уровне продавца-консультанта. Довести меня до точки кипения трудно, но, но попадались такие... кхм... человеческие особи, что удержаться иногда не удавалось.

Постояв немного за дверью и перекурив, я снова зашел в зал. Надежда, что, не дождавшись ответа, блондиночка ушла восвояси, не оправдалась. Она стояла как раз напротив пустующего стенда, где несколько недель назад красовались вожделенные кондиционеры, и нетерпеливо постукивала по стене длиннющими ногтями.

— Ну, чего так долго? Мне здесь что? Ночевать надо?

— Искали на складе, — я попытался сгладить назревающий конфликт, — проверяли наличие. Дело долгое.

— Ну? — кукольное личико омерзительно скривилось.

— К сожалению, все закончилось.

— Слушай сюда, мальчик! — Барби подошла ко мне, в нос ударил густой запах пряных духов. — Я — покупатель. Ты — продавец. Твое дело достать товар хоть из-под земли!

— У нас нет того, что вы требуете. Обратитесь в другой магазин, — процедил я, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить хамоватой клиентке.

— И почему я должна бегать по магазинам?!

— Потому что. У нас. Их. Нет.

— Ты оглох?! Ты притащишь мне кондиционер! Сейчас же!

— По-моему, оглох не я. Дамочка, я вам устал повторять — нет кондиционеров. Нет и не будет!

— Я тебе не дамочка! И как ты смеешь повышать на меня голос! С какой помойки здесь персонал набирают?

Продолжать бессмысленную беседу я не собирался. Развернулся, намереваясь оставить скандалистку наедине со своими требованиями. Но мне не дали.

— Ты куда это собрался? Быдло подзаборное! — она схватила меня за руку. — Тащи свою задницу на склад, на завод, на край света, куда хочешь! И чтобы через час у меня был кондер!

— А если нет?

— Если нет, — ее акриловые ногти больно впились в кожу. — То распрощаешься со своей работой раз и навсегда. Уж будь уверен, у меня достаточно средств и связей, чтобы отправить на помойку не только твою смазливую мордашку, но и всю твою ... семейку!

— А теперь слушай ты, пигалица размалеванная, — прошипел я, выдергивая руку, — матом ругаться будешь на улице. Пшла вон, и чтобы духу твоего здесь не было!

— Ах так?! — вскинулась она. — Ты пожалеешь! Сильно пожалеешь! И та сучка подзаборная, что тебя на свет произвела! И папашка-кабелина! Все пожалеют!

— Закрой рот! — Собственный рык я не узнал. Низкий, злобный, сочащийся бешенством. — И не смей мне угрожать! Иначе жалеть придется тебе!

Не ожидавшая отпора девица испуганно попятилась и, зацепившись за стенд с дисками, нервно дернулась. Выставочные экземпляры зашатались, и карточным домиком осыпались на пол. Тишину зала разогнал треск хрустящей пластмассы.

— Эй! Что тут у вас? — Из других отделов сбегались ребята.

Картина, наверное, была та еще. Бледная клиентка, топтавшаяся по рассыпанным коробочкам дисков, и я, сжимавший и разжимавший кулаки, с перекошенным от злобы лицом.

— Рэм! Рэм?! Что случилось?

Ярость быстро улетучивалась, оставляя ощущение гадливости, как будто мне пришлось выкупаться в бочке с помоями. Я брезгливо поморщился и сказал:

— Ничего.

— Точно? — Серега, парень из соседнего отдела, не слишком поверил моим словам, но расспрашивать подробности не стал.

— Помогите! — девица пришла в себя и завизжала так, что стекла задрожали в витринах. — Секьюрити! На меня напали! А вам тут дела никакого нет! Да я в суд подам!

— Успокойтесь, пожалуйста. Мы во всем разберемся! — Вовремя подоспевшие охранники увели Барби прочь, кидая назад недоуменные взгляды.

— Ну ты это, даешь, — качнул головой Серега. — Понимаю, конечно, достала она тебя. Они всех нас достают. Но не так же...

— Жара, нервы ни к черту.

И если это объяснение Сережку вполне удовлетворило, то начальника, Николая Александровича Сычева, вызвавшего меня "на ковер", совершенно не убедило.

— Вот хороший ты парень, Рэм, — он открыл папку, пролистнул подшитые документы, среди которых мелькнула моя фотография. — Исполнительный. Ответственный. Трудолюбивый. Для таких, как ты, в нашей компании открыты все двери. И что же я вижу?

Сыча я слушал молча, не перебивая. Шеф терпеть не мог, когда кто-то прерывал его речь репликами, замечаниями или оправданиями.

— Третья жалоба, — продолжил он, сам же ответив на поставленный вопрос. — За последние полгода. Клиенты возмущены твоим неподобающим поведением. Ты же знаешь, Рэм. Клиент всегда прав. Так в чем дело? — он оторвался от личного дела и, посмотрев на меня, забарабанил по столу пальцами.

Я хранил молчание.

— Да, встречаются покупатели с невыносимым характером. Да, порой они требуют невозможного, орут и топают ногами, чтобы добиться своего. В чем заключается твоя работа? За что тебе платят деньги? Я вам всем устал уже это повторять. Тебе платят за то, чтобы ты мило улыбался и выполнял желания клиента.

— А еще выслушивал оскорбления, — не удержался я от замечания.

Николай Александрович нахохлился и в самом деле начал напоминать сыча. В его глазах я только что совершил непростительный поступок, подтвердив репутацию несговорчивого и безнадежного работника — редко кто отваживался прервать речь шефа. Он сурово сдвинул брови, сцепил руки на столе и произнес:

— А даже если это и так. Ты хоть понимаешь, что своим поведением подставил под удар не только себя, но и репутацию всей компании? Ты знаешь, сколько проблем нам теперь решать придется? Сегодняшняя клиентка — ты хоть в курсе, кто ее отец? Он нам такую жизнь может устроить — ввек не расплатиться.

— Значит, поэтому его дочь может поливать других грязью? Бабло решает все, да? А я должен молчать и выполнять тупые прихоти этой богатой дуры?

— Да! — Сыч хлопнул кулаком об стол. — Да! Хотя бы потому что здесь ты принадлежишь нам! И за все, что ты здесь скажешь или сделаешь, придется отдуваться тоже нам!

— Я все понял. — Мне хотелось как можно быстрее уйти из этого кабинета, который даже пресловутый кондиционер не делал прохладнее.

— Ничего ты не понял, — сыч уставился на меня со смесью укора и раздражения. — Ты здесь больше не работаешь. И надейся на то, что клиентка удовлетворится твоим увольнением и не направит дело в суд. — Николай Александрович закрыл скоросшиватель, давая понять, что аудиенция окончена.

Береги свою жизнь... Выбор... Знаки... Почему-то с утра мне никто никаких знаков не подавал, не предупредил, что сегодня меня уволят и чуть не собьют по дороге домой. С машиной-то ладно, пронесло. А вот как быть с работой? Менять шило на мыло неохота, все равно не приживусь. Надо заняться поисками чего-нибудь более стоящего, а это займет какое-то время... Но если сегодня такой "знаковый" день, то почему бы... Я посмотрел на пивной бар, расположенный аккурат через дорогу. Чем не повод отметить собственное увольнение?

Внутри было прохладно. Пахло жареными колбасками, сигаретным дымом и еще чем-то неуловимым: парфюмом, мореным деревом и даже пылью, осевшей в складках штор. Никогда прежде я не чувствовал мир так ярко, так отчетливо. Наверное, потому что никогда особенно не задумывался, каким он может быть.

Готовили здесь неплохо, да и пиво подавали что надо — холодное, с пышной белой шапкой. Пенный напиток не сделал мир ярче и добрее, не помог разобраться в том, что произошло сегодня на работе. Раз за разом воскрешая в мыслях облик Барби, я морщился и внутренне передергивался. И самое главное, понять не мог, почему так взбесился. Она меня оскорбила, безусловно. И еще угрожала не только мне, но и моей семье. Только было в ней еще что-то такое, что окончательно превратило меня в рычащего зверя. Что именно? Пивной хмель уносил ответ далеко за пределы сознания, и ловить его совсем не хотелось.

Когда я покинул гостеприимное заведение, на небе уже мерцали звезды. Теплый ветер носился по московским улицам, дурманя голову ароматами южных цветов, степных трав и соленым вкусом моря. Воистину странное лето...

Путь домой лежал неблизкий, но лезть в набитый транспорт, когда на город легла долгожданная и вкусная прохлада, я не стал. Если пройти дворами — прогулка займет минут тридцать-сорок. Самое то, чтобы проветрить мозги после напряженного дня. Я достал ай-под, нацепил наушники и зашагал домой под ритмичную музыку Linkin Park.

Через пару кварталов появились родные пенаты. Сияющие витрины магазинов и шумные трассы остались позади. Такой уж у нас район — стоит свернуть с проспекта, оказываешься в глухой деревне, где дорогу освещает только слабый свет, льющийся от редких фонарей и из окон горожан-полуночников. Ночь опутала аллеи парков, сгустилась вокруг деревьев и кустарников, погрузила во тьму гаражи-ракушки и детские площадки.

Каждый закуток, каждая тропинка, каждый проход были мне хорошо знакомы, ведь именно здесь я вырос. Прошедшие годы ничего тут не изменили: в этом подвале мы прятались с друзьями от местных хулиганов, в этой беседке распили первую бутылку пива и выкурили по сигарете, а на этих качелях я впервые поцеловал Ленку из шестого "А". Со временем друзья разъехались, забылись, почти стерлись из воспоминаний. Остались только фотографии, и дворовое детство — одно на всех.

Мой дом уже виднелся впереди. Осталось всего ничего — пересечь парк и перейти на другую сторону проспекта. Там и света было больше, и шума.

Впереди маячил очередной кусок стройки — огороженный рабицей строительный хлам и пара трансформаторных будок. Все это безобразие почти вплотную примыкало к жилому, пятиэтажному дому, частично перекрывавшему вид на проспект. И где правила безопасности? Где зона отчуждения? Идиотизм какой-то.

В наушниках вдруг зашуршало, звучащая музыка споткнулась и замолчала. Что такое? Я потрогал плеер, провод. Гнездо что ли расшаталось? Linkin Park запели вновь, но уже другую песню. Наверное, устраняя неполадку, я не ту кнопку нажал и включил "смешивание". Только мелодия опять затарахтела, будто от помех: "go, giving up your home...go, leaving all you"ve known" (перевод с англ. "иди, оставив свой дом, иди, забыв обо всем"), замолчала, а потом вновь заиграла: "You are not alone" ("ты не один"). И затихла окончательно.

Ясно, аккумулятор сел. Опять забыл его зарядить...

"You are not alone" — внезапно включился ай-под на повышенной громкости, "you are not alone". Чертыхнувшись, я выдернул наушники. Да что такое? Аккумулятор или уж садится или... даже стало смешно... опять знаки?

Я осмотрелся. В поздний час парковые дорожки пустовали, только в ста метрах на скамейке расположилась веселая компания местных выпивох — безобидных, в общем-то, мужиков, встречавшихся мне уже не в первый раз. И им не было до прохожих никакого дела: они звенели стаканами и пьяно гоготали над плоскими шуточками.

Пожав плечами, я продолжил путь. Тени впереди ожили: немного удлинились, затрепетали. Раскидистые каштаны закачали ветками, липы и тополя зашуршали листвой. Всего лишь порыв ветра, притом очень холодного. Неужели долгожданное похолодание? По спине пробежался морозец. Липкими щупальцами впился в позвоночник, острыми колючками пробежался по коже. Ледяное дыхание зашевелило волосы на затылке, заставило сердце пропустить удар и запустить его галопом.

Я резко обернулся. Тень от корявого дерева, расчертившая наискосок дорожку, пугливо сжалась, укоротилась и исчезла, спрятавшись за стволом. Что за черт?

Впереди дорогу перегородили трубы. Строители не особенно заботились о благополучии горожан и перекинули через них всего одну кривую лесенку. И до нее еще нужно было дойти.

Стараясь сохранять спокойствие, я взял вправо. Позади что-то зашуршало, будто камешек чиркнул по асфальту. Край глаза ухватил черный силуэт птицы, спорхнувшей с кустарника. Ворона. Или голубь. Их тут навалом... И опять странные шорохи. Теперь они доносились со всех сторон, окружали, обволакивали, что-то шептали. Ноги стали ватными, а лоб покрылся испариной. Звуки исчезли, тьма сгустилась, воздух стал вязким, таким, что дышалось с трудом. Почему я остановился? Кислорода не хватало, перед глазами поплыли красно-желтые круги. Что такое? Ноги еле держали, тело не слушалось. Ни рукой пошевелить, ни пальцем.