Каприз леди Авроры

В дверь забарабанили. Громко, тревожно и настойчиво.

— Крол, — недовольно проворчала Аврора и еще раз порадовалась за собственную предусмотрительность. — Я вовремя спрятала свою находку.

— Ваша милость, у вас все в порядке? — раздался зычный голос капитана дворцовой стражи. — Дозвольте осмотреть ваши покои!

— Про-ва-ли-вай! — не менее зычно ответила Аврора, нагло растягивая слова. — Я спаать хочу! Второй раз за ночь будите, твари!

— Убийца может быть где угодно. И у вас тоже! Мы хотим лишь убедиться, что...

— Про-ва-ли-вай! — с капризным подвизгом на последнем слоге повторила Аврора. — В мои покои отбросам путь заказан!

Слышно было, как бранится Крол. "Отлично, — широко улыбалась вредная наследница престола. — Можешь еще головой в дверь бабахнуть".

Охрана еще пару минут потопталась у дверей строптивой леди и с репликами "Ну ее. Что ей сделается?" удалилась по коридору продолжать разведку.

— Хорошо, — тряхнула головой Аврора и поспешила умыться в серебряном тазу, который принесла Шенн. — Отлично! — промокнула нежные щеки льняной салфеткой.

Из гардероба донесся вздох, и служанки от неожиданности шарахнулись в сторону, потом энергично замычали, выпучивая глаза на юную госпожу.

— Тихо-тихо, — успокоила их Аврора. — Я знаю, кто это. Я его сама привела. Это — мой секрет. А значит, и ваш тоже. Понятно?

Немые девушки сперва удивленно переглянулись, а затем покорно кивнули. Беспрекословно слушаться наследницу престола — это было их основной обязанностью, и они умели ее выполнять.

— Отлично! — хлопнула в ладоши юная леди. — Шенн, открывай гардероб. Будем знакомиться.

Служанка послушно распахнула створки и тот, кто внутри вздыхал, теперь беззвучно вывалился из вороха платьев наследницы престола на ее же пушистый ковер. И вновь звякнул своим железным снаряжением.

Если бы немые могли визжать, они бы завизжали. Но Мека и Шенн сподобились только хором издать странный булькающий звук, который, видимо, у них сопровождал испуг, ужас, или еще что-то подобное.

— Мда, — протянула Аврора, присев на корточки возле черного человека. — Ковер все-таки погиб. И нарядов моих ты кучу перепортил, — это добавила, убирая с головы лежащего прекрасное муаровое платье, которое тот, падая, увлек за собой из шкафа. — Ну, ничего, сожжем все в камине, — она, чуть скривив губы, взялась за одну из игл, что торчала из груди чужака и выдернула ее — раненый со стоном дернулся. — А глубоко зашла... Что ж, надо бы все достать.

Всего болтов в теле чужака оказалось четыре: тот, что вытащила девушка, еще два обосновались в левом плече, рядом друг с другом, и четвертый — с правой стороны, между двумя последними ребрами. Все они были тонкими, длиной с палец человека и, надо сказать, ранили глубоко, оставляя на поверхности кончик, по высоте равный одной фаланге пальца. За эти кончики Аврора и повыдергивала иглы из своего гостя и зашвырнула их подальше — в камин.

— Девочки, принесите что-нибудь — заткнуть эти его дырки, — нахмурившись, приказала юная леди. — Вон, как кровь хлынула... И огонь разведите — будем греться...

* * *

Наследница престола, вымыв руки, опять лежала на софе, на животе, грызла яблоко, болтала ногами и с интересом наблюдала, как ее служанки хлопочут вокруг раненого. А тот в глубоком обмороке был простерт на полу.

Мека принесла еще один таз с теплой водой, чистую льняную простыню и стала рвать ее на полосы, а Шенн взялась разоблачать чужака: расстегнула его ремни, сняла мечи и положила их под софу госпожи, подальше. Туда же чуть не отправился пояс с тремя кожаными кошелями, но Аврора перехватила и сунула в них любопытный нос: в одном оказались шарики, слепленные из чего-то серого, в другом — тоже шарики, но черные, а в третьем — кожаная фляжка с каким-то травяным соком.

— Шарики, наверно, для дыма. А трава — чтоб пить, — предположила девушка и запихала пояс с кошелями под подушку.

Шенн тем временем расстегнула и бросила туда же — под софу — напульсники чужака, моток тонкого, но прочного шнура, что был свернут в бухту и крепился на левом предплечье на специальных крючках, и широкую перевязь, кармашки которой содержали в себе метательные ножи, похожие на рыбок. После этого служанка ножницами принялась разрезать насквозь пропитанную кровью куртку убийцы.

— Нахлобучку с него сними, — приказала Аврора. — Охота посмотреть, каков он из себя. Давай-давай, не бойся, — так пришлось сказать, потому что Шенн не слушалась, а испуганно косилась на раненого. — Вот дура-то, — наследница сползла с софы и сама дернула с головы лежащего колпак с узкими прорезями для глаз.

Чужак оказался молод — это выяснилось первым. Ему можно было дать, самое большое, лет тридцать. И то потому, что сейчас его лицо много теряло из-за крайней бледности и впалости щек.

Красивый — это Аврора отметила чуть позже, подробнее рассмотрев "свой секрет": высокий гладкий лоб, разлетные брови, густые темные ресницы на длинных линиях закрытых, глубоко посаженных глаз. А еще — чуть угловатый, но правильный овал лица, нос с легкой горбинкой, губы весьма привлекательной формы и едва заметная ямка на упрямом подбородке. Темно-русые, коротко остриженные волосы были взъерошены и мокры — от пота, а на правой скуле белел короткий шрам.

— Такой вот убийца, — улыбнулась наследница престола. — Давай, Шенн, продолжай. И перевяжите его скорее, а то в нем вся кровь кончится...

Глаза парня вдруг открылись и впились в Аврору. Юную леди почему-то обдало жаром — щеки так и запылали. А глаза у убийцы оказались светло-карими с черным ободком.

— Ты кто? — прошептал он.

— Аврора, — тоже шепотом ответила девушка. — А ты?

— Корт, — выдохнул и, скрежетнув зубами, закрыл глаза. — Я где?

— У меня в комнате.

— Отлично, — он улыбнулся, не раскрывая глаз, и понравился Авроре еще больше: из-за ровных белых зубов, среди которых выделялись хищным размером верхние клыки, а еще тем,что сказал ее любимое положительное словечко. — Но кровь убегает, — произнеся это, убийца сипло выдохнул и затих, уронив голову на бок.

— Шенн, Мека, живо работайте! — рявкнула наследница престола, уступая место у тела служанкам.

Девушки все сделали быстро — срезали с раненого куртку и рубашку, сразу выбросили их в камин и осторожно, губками и теплой водой, обмыли его окровавленную грудь. Затем Шенн принесла бутылочки и баночки со всякими живительными притираниями, что хранились в их с Мекой комнате, в особом шкафчике, и лекарским шпателем щедро наляпала мазь ярко-желтого цвета на раны Корта. После этого служанки аккуратно перевязали убийцу и глянули на Аврору, ожидая ее дальнейших распоряжений.

— Да, конечно, не посреди ж комнаты его оставлять, — кивнула юная леди. — Сюда положим — между окном и софой. Постелите там пару одеял, чтоб гостю мягко было, и хватит. Если кто войдет, то ничего не увидит. И смотрите, чтоб никому не пробол... чтоб никто ничего не узнал!

Мека и Шенн поклонились и побежали устраивать ложе для внезапного и раненого гостя.

— Так-то, папочка, — довольно пробормотала наследница престола, посматривая на лежащего на полу убийцу. — Вечеринку я себе все-таки устроила! И повеселилась на славу!

* * *

— Вот и утро, — шепнула Аврора первому лучу солнца, пробившемуся сквозь кружевные занавеси к ней на коленку, и высунулась за спинку софы, чтоб еще раз посмотреть, как там убийца Корт.

Он по-прежнему лежал неподвижно, закрыв глаза. Там, куда его перетащили Мека и Шенн — под окном, на одеялах. Только бледные губы чуть подрагивали, словно что-то хотели сказать, а еще пальцы правой руки, странно изящные, сжались в недобрый кулак.

— Эх, мне опять скучно. И сон не идет, — проворчала девушка, переворачиваясь на другой бок и запихивая под живот подушку. — Хоть бы слово сказал, — и нахмурилась, глядя на пол — там теперь не было ковра: служанки скатали его и убрали в свою комнату.

И слово было сказано, точнее — ее имя:

— Аврора, — шепотом, на слабом выдохе.

— Тут! — девушка с готовностью опять высунулась за спинку софы и невольно смутилась: глаза Корта были открыты и смотрели вверх, а значит, она сразу попала в их обзор.

— Ты ведь дочь Исидора? — спросил Корт.

— Точно!

— И ты меня спасла?

— Точно!

— Непонятно, — с легким недоумением пробормотал раненый.

Аврора нахмурилась: она-то ждала, что он округлит глаза от удивления, завалит ее кучей вопросов.

— Я и отец не особо ладим, — объяснила она, выдержав паузу. — Люблю доставлять ему хлопоты.

— Понятно, — чуть изменив тон, отозвался Корт и закрыл глаза: он, похоже, узнал все, что ему было нужно, только Авроре это не подходило.

— Эй, — она добавила в голос возмущения, — я жду рассказа.

— Какого? — раненый вновь почтил ее своим взглядом.

— Сам-то ты кто? Откуда взялся? Тебя зовут Корт — вот и все, что я знаю. Но я тебя спасла, и, будь добр, расскажи мне про себя все, что можно. Я скучаю, — Аврора применила свои привычные капризные ноты.

— Здоровья нет, — вяло ответил Корт. — Принеси воды.

После этой просьбы наследница престола разозлилась и зарычала:

— Слушай ты! Я императорская дочь, если ты еще не заметил! Ты хотел убить моего отца, а я тебя спасла! И ты мне обязан! По самый свой гроб жизни! И если ты не будешь меня слушаться, то этот гроб я тебе обещаю очень скоро! Я в любую минуту могу дернуть тревожный шнур, и сюда прибегут те, кого ты задымил в западном крыле! Хочешь?! — она, распалясь, в самом деле, потянулась к шнуру, что висел за занавесями.

Распаляясь, Аврора, как обычно, не задумывалась о последствиях своих выходок. В данном случае: о том, какие вопросы мог ей задать отец после обнаружения в ее покоях наемного убийцы.

— Значит, мое спасение — это ваш каприз? — тихо, но весьма холодно спросил Корт.

— Какая разница?! — продолжила возмущение Аврора. — Главное что? Главное — ты мне о-бя-зан! — почти закричала, и по слогам, а если б не сидела на софе, а стояла на полу, обязательно еще и ногой бы топнула.

— Вот как? Вот как? — пробормотал раненый, глядя на нее сквозь полуопущенные веки. — Хорошо...

Его правая рука неожиданно, неуловимо метнулась к шее Авроры, и сильные пальцы ухватили наследницу престола за горло — она лишь квакнула, значительно потеряв в дыхании, а еще — сильно напугавшись.

Корт дернул ее к себе, чуть не перевалив через спинку софы.

— Обязан, говоришь? — прошипел он и по-прежнему, не полностью открывая глаз, и посмотрел в округлившиеся от ужаса очи девушки. — Гроб, говоришь? Так я могу все исправить. Отпущу тебя — станешь обязана мне. А не отпущу — сама в гроб ляжешь. Сломать твою тонкую шею — проще простого. Что скажешь? — и чуть ослабил хватку, чтоб дать Авроре выпустить из себя ответ.

— Я... тебя... уничто... — начала было девушка, но Корт не дал договорить, вновь сжав пальцы, да так, что наследница престола света белого не взвидела.

— Плохая девочка, — заметил раненый. — Если позовешь охрану, я скажу, что ты со мной в сговоре. Ты и Исидор плохо ладите? Отлично. Ты наняла меня, чтоб я убил твоего папу и приблизил тебя к короне. У меня не получилось, и ты, чтоб самой не попасться, спасла меня. Как тебе такой поворот событий? А теперь жду правильный ответ, — и вновь его пальцы сжалились над Авророй.

Она со свистом втянула воздух в почти пустые легкие и на выдохе прохрипела:

— Пусти. Не буду выдавать.

Корт усмехнулся, но пальцев с ее шеи не убрал.

— Я не верю тебе, лапа. Но я пущу тебя. Сегодня мне неохота ломать шеи...

* * *

— Значит, ты самый настоящий убийца? — спросила Аврора, терпеливо дождавшись, когда Корт выпьет воду из стакана.

Да, она принесла ему воды. Ей больше не хотелось рычать, топать ногами и звонить в тревожный звонок. Так случилось потому, что первый раз в жизни юная леди столкнулась с кое-чем реальным: с реальной силой и реальной угрозой умереть. И то, и другое ее поразило, потому что исходило от раненого, почти беспомощного человека. "Ни тени испуга, ни капли слабости, даже сейчас, — тревожными мыслями волновала свою голову девушка. — Каков же он в лучшие минуты?"

Понимая, наконец, какой ужас допустила в свои покои, Аврора все же не только боялась. Юную леди словно кто щекотал, подзадоривая глубже проникнуть в мир, бездонный, неизвестный. И к нему ее подтолкнул Корт.

Испытанные пару минут назад эмоции были сильнее всего, что она раньше ощущала. Теперь Аврору колотило, и она не могла успокоиться. Дрожал и ее голос, когда она задала вопрос.

Корт ответил просто и довольно ленивым тоном:

— Да.

И обратил внимание на дрожь девушки:

— Напугал? Извини. Ты тоже меня ... напугала, — улыбнулся, опять сверкнув зубами, только Аврора теперь подумала, что зубы у него не совсем человеческие. — У тебя хорошие мази. Я уже боли не чувствую.

— Это мази для моих ссадин, — пожала плечами Аврора. — Их делает наш королевский лекарь. Он мастер на всякие снадобья. А так как я терпеть не могу боли, он и это учитывает...

— Много говоришь, — заметил Корт.

— Зато ты молчун, — отозвалась, не забыв добавить кислоты в голос, девушка.

— Я убийца — мне болтать ни к чему, — ответил молодой человек и попытался сесть; это ему удалось с большим трудом: приняв вертикальное положение, он закрыл глаза, привалившись плечом и головой к спинке софы, и замер, пережидая приступ сильнейшей слабости.

Аврора хмыкнула. Потом начала задавать другие вопросы:

— Скольких ты убил?

— Вчера ночью — шестерых, — шепотом ответил Корт.

— А всего?

— Я не считал, — он открыл глаза и посмотрел на Аврору тем взглядом, каким взрослый смотрит на ребенка, совершенно не вовремя находящегося во власти крайнего любопытства.

— А кто просил тебя убить моего отца? — решила не давать ему передышки девушка.

— Просил? Меня не просят. Мне делают заказ. И платят деньги.

— Дааа? — с задором протянула Аврора. — Прям как у обувщика заказать башмаки?

— Да, похоже.

— И сколько стоил мой отец?

Корту помешали ответить — громким стуком в двери:

— Дочь! Открой дверь! — зарычал из коридора император Твердых земель и его голос в несколько раз был увеличен каменными сводами старинного замка, превратившись чуть ли не в глас с небес.

— Папа! — пискнула Аврора и зарылась головой в подушки.

— Понимаю, — отозвался Корт. — Мне его встретить?

— Да! Ой! — засуетилась Аврора, понимая, что мало ей не покажется. — Пап, подожди! Я не одета! А ты — быстро, заползай обратно в нору!

— Сам я не заползу. Извини, лапа, — вздохнул молодой человек, совершенно поникнув головой.

— Что ж, тогда прояви хоть чуток такта и постарайся не быть слишком тяжелым, — взяв себя в руки, заявила девушка и потащила его под столик.

Как мог, Корт ей помогал, отталкиваясь ногами и правой рукой.

Путь от софы до туалетного столика показался Авроре ненормально долгим. К тому же в дверь то и дело грохотал отец, неслабо нарушая душевное равновесие дочери: "Что так долго? Отворяй!"

— Быстрей-быстрей, — пыхтела юная леди, — ногами вперед, теперь подтянись, ну немного... Фууф, — кряхтела, заталкивая его плечи и голову в лаз, словно туго входящий нож в ножны. — Ты там устроился?