♚лорды гор-2. Огненная кровь

стременах, громко, но внушительно рявкнула:

— Член тебе показать? Ну, смотри, сам захотел.

Я еще не умела, как Роберт, поджигать врагов

свирепым взглядом. Но и натренированный на свечах жест ладонью

произвел нужный эффект: одежда на дородном лысом детине полыхнула на

мгновенье и осыпалась, полностью обнажив тело в бородавках и

родинках. Мужик даже вскрикнуть не успел, а его кожа — получить

ожог. Разве что самый легкий, — мне еще учиться и учиться управлять

огнем на расстоянии.

Через миг детина, схватившись обеими руками за

болтавшиеся причиндалы, тоненько завизжал. Толпа грохнула хохотом,

показывая на страдальца пальцами, а мы спокойно добрались до главного

входа в храм Безымянного бога, Отразившегося в водах.

И все-таки это неправильно, думала я,

поднимаясь по высокой мраморной лестнице портика, украшенной

каменными лианами и водяными лилиями. Когда вода благословляет огонь,

она утверждает власть над ним.

Традиция получать атрибут светской власти из

рук духовной осталась в равнинном королевстве с самых древних времен.

Духовная власть в королевстве принадлежала адептам Безымянного бога -

религии, пришедшей из инсейского озерного края и связанная с водной

магией. Астарг Огненный, завоевав трон, не стал ничего менять, а

договорился с жрецами о поддержке в обмен на их жизни и привилегии.

Огонь и вода поделили Гардарунт, но тихая война шла ежедневно, о чем

Роберт предупреждал меня в наших долгих беседах.

И мне тоже придется. Жрецы — улыбающиеся

в лицо, лебезящие, вымогающие свою долю в налогах, — вековые

враги огненных королей.

Храм впечатлял. Монументальный, приземистый, он

поднимался трехступенчатой пирамидой, и на каждой ступени по углам

стояли огромные чаши-фонтаны, не замерзающие даже зимой — наш

маленький секрет с кардиналом, передавшийся по наследству от огненных

королей. В благие времена по великим праздникам из чаш текло вино. Но

не сегодня. Инсеи при исходе из королевства мстительно попортили

почти все запасы вин, превратив их в уксус, а уцелевшие бочки стоили

заоблачные цены.

Мои телохранители вейриэны остановились у

портика с колоннами, украшенными искусно вырезанной цветущей водной

лианой. На лестницу не поднялись: кардинал давно и категорически

отказался пускать "белых дьяволов" под святой кров.

Со мной остались только люди из дворцовой

гвардии, и я поймала обеспокоенный жест Таррэ, означавший "повышенное

внимание".

Он прав. Если и состоится покушение, то здесь.

Всегда можно сказать: бог не захотел плохого короля Лэйрина, не

пощадившего собственных сестер, и наказал.

Из распахнутых дверей навстречу выступили и

встали полукругом жрецы в парадных синих мантиях, украшенных круглыми

зеркалами и каплями-алмазами, нестерпимо сиявшими на солнце.

Настоятель храма держал в руках большую,

усыпанную изумрудами и хризопразами священную чашу — еще один

намек на зеленых магов запада. Он наклонил чашу и плеснул из нее воду

в более скромный золотой кубок, подставленный другим жрецом, а тот

величественно передал ношу ближайшей монашке: по священной традиции

входящему в Божий дом высокому гостю должна была предложить испить

воды с дороги невинная девушка.

Монашка, одетая в бесформенный темно-синий

балахон с надвинутым на глаза колпаком, подошла ко мне мелким

семенящим шагом.

— Испей воды с дороги, путник, в этом доме ты

найдешь отдохновение душе, — дрожащим, еле слышным голосом сказала

девушка ритуальную фразу и протянула чашу.

Что они придумают? Отравить? При всем-то

честном народе? Так ведь должны знать, что моему огненному дару яд не

страшен.

Из-под низко надвинутого колпака я видела лишь

твердый подбородок девицы. Отметила ее идеальную молодую кожу и злую

линию припухших, словно от укусов, алых губ. И волнистый белокурый

волосок, выделявшийся на темно-синей ткани, словно след кометы на

ночном небе. И холеные пальчики с полированными ноготками, державшие

чашу. И вода в ней показалась мне слишком черной и мертвой.

Я сложила за спиной руки в тайный вейриэнский

знак, которому меня обучил еще Рагар: "Опасность!".

— Скорее эти каменные цветы расцветут, чем я

приму чашу из твоих рук, сестра! — с этими словами я сорвала капюшон

с "монашки" и отпрянула в сторону. Пусть все увидят и

узнают "девственницу", потерявшую счет владевшим ее телом

мужчинам.

Рассыпались белокурые локоны, с ненавистью

глянули сапфировые глаза, алый рот раскрылся в злом оскале:

— Ненавижу тебя, брат! Будь ты...

В этот миг в чашу ударил сельт, выбив ее из

рук. И вода, вопреки всем законам природы, не пролилась на мрамор

крыльца, она свернулась в воздухе, она свернулась черным змеиным

жгутом и плеснула в лицо принцессы, попала в ее раскрытый в

проклинающем крике рот. В синих глазах вспыхнул дикий ужас.

Моя прекрасная сестрица Адель — я точно

знала, что это она, словно кто крикнул в уши — захрипела,

стремительно чернея лицом, осела вниз и застыла ледяной

коленопреклоненной статуей, схватившись одной рукой за горло, а

второй — за белую рукоять вонзившегося в ее живот второго сельта.

Подозрительно округлый живот. Да она беременна! — ужаснулась я.

Вейриэны, в мгновение ока запрыгнувшие на

крыльцо, подхватили парализованную принцессу, втащили в храм -

онемевшие от потрясения жрецы уже не препятствовали, посторонились, а

какой-то служка суетливо побежал рядом, показывая боковой вход в

подсобные помещения.

Я не оглядывалась на свиту. Их реакцию мне

потом Эльдер опишет. Нет воплей и паники, и хорошо. Подошла к

замершему столбом бледному настоятелю — мужчине уже за

пятьдесят, с чисто выбритым по инсейской традиции лицом и слегка

обрюзгшими щеками, которые мелко тряслись. По его лбу стекала капля

пота, а руки, державшие главную чашу, дрожали так, что содержимое

расплескивалось. Обычная прозрачная вода с виду.

— Прости, государь, — прошептал он. — Она

принесла темный амулет с собой, мы не знали, не поняли... Я не

заметил... Виноват. Помилуй, государь.

Я на миг прикрыла глаза, давая понять: прощен.

Вряд ли заговорщики посвятили этого человека в планы. Скорее,

подставили под гнев короля и вейриэнов, обязанных охранять мою жизнь

по договору с Робертом.

— Они сказали, что принцесса хочет вымолить

ваше прощение, что вы простили бы сестер перед народом в честь

коронации!

— Кто они?

— Кардинал и настоятельница монастыря, где...

где...

Да он же сейчас в обморок грохнется и прощай,

коронация. Хуже не придумать. Столько знамений для летописцев и их

страшных сказок о короле Лэйрине! Вон, как жадно вытянули шеи герцоги

да графы, а их свита лезла друг другу на загривки, чтобы ничего не

упустить. Милые люди.

— Разберемся, хранитель, — я легонько коснулась

его дрожащей руки, вливая толику расслабляющего тепла. — Давайте

продолжим церемонию.

Он кивнул, глубоко вздохнул и воздел

драгоценную чашу уже твердой рукой.

— Примет ли храм заблудшего путника? — громко

спросила я, начиная все с начала.

Хранитель самолично пригубил из сосуда,

показывая, что вода не отравлена и протянул мне:

— Испей воды с дороги, путник, в этом доме ты

найдешь отдохновение душе.

Тут опять случился казус.

Эльдер, изображавший коня, не выдержал и решил

лично проверить, не собираются ли меня снова отравить. Под охи и ахи

отмершей толпы он взлетел на верхнюю ступеньку и сунул морду к чаше,

принюхиваясь. Едва успела отогнать осквернителя святынь. "Чисто",

— мелькнул радужный сполох, замаскированный под искры из копыт, и

негодник, горделиво вскинув голову и красуясь, спустился на мостовую,

да еще и прогарцевал, потряхивая роскошной гривой. Народ -

сущие дети — мгновенно отвлекся от происшествия в портике, из

которого, впрочем, мало что успел разглядеть.

Я отпила воды и вошла в храм.

Кардинал, ждавший внутри, уже стоял на коленях,

бил челом и верещал:

— Пощади, мой король! Мы не замешаны, клянусь!

Отлично началась коронация. Просто

замечательно. Простит ли церковь в его лице такое унижение?

Подсказать, что делать в такой нестандартной

ситуации, было некому. И я совершила второй непростительный шаг.

Склонила голову перед алтарем Безымянного и поблагодарила за спасение

жизни, подтвердив тем самым его полуторавековую власть над огненными

королями Гардарунта.

Смешно было бы поступить иначе, когда моя

корона лежала в том самом алтаре — на поверхности наполненной

водой огромной купели, — и чудесным образом не тонула.

Ничего, мой король, мы с тобой изменим этот

обычай.

Золотой венец Гардарунта держали над моим челом

двое: кардинал и канцлер, герцог Холле из древнейшего рода

Гардарунта. И коснулась меня эта тяжесть лишь на минуту — из

опасений, что свалится на шею. Великоват оказался венец Роберта для

девичьей головы.

Глава 2. Белокурые бестии

Первенец Роберта, принцесса Адель, родившаяся

на пару минут раньше сестры, умерла вечером, не приходя в сознание.

Допросить не удалось. Как ни старались вейриэны продлить ее жизнь, но

их целебная магия света оказалась бессильна, если не сказать -

вредна для того существа, каким стала белокурая красавица.

Едва вейриэн Паэрт, создав целебный купол,

извлек из нее парализующий сельт, принцесса забилась в судороге, а

через миг ее тело расползлось черной гнилью, словно было мертво уже

давным-давно. И в зловонной жиже плавал уродливый черный зародыш.

Тоже мертвый.

— Еще один сын Дирха, — брезгливо скривился

Таррэ. — Отвернитесь, ваше величество, и закройте глаза. Я тут

почищу.

Я отвернулась и зажмурилась, едва сдерживая

тошноту, а за моей спиной словно молния полыхнула, — глаза даже под

закрытыми веками резануло ужасной болью. Запахло свежестью, как во

время грозы.

Когда вейриэн позволил повернуться, каменный

пол был безукоризненно чист. Какая экономия на горничных.

— Как могло с ней такое случиться? — тяжело

дыша, спросила я. Голова кружилась.

— Она была слишком близка с темным.

— С Дирхом? Но ведь король Роберт...

— Вот потому его дар и нужно было очистить, -

перебил Таррэ. — Хотя не только из-за одного случая. И бескорыстная

жертва Роберта — лучший способ. Что касается Адель, то мы не

знаем, чей в ней был плод. Как выяснилось, ваши старшие сестры часто

были участницами черных месс, а на них являлись разные гости.

— Виола носит второго темного ребенка. Он такой

же? — спросила я. — Неужели она так же... сгнила?

— Дети темных все одинаковые, как по отливке

сделаны. За одним-единственным исключением, — и вейриэн бросил такой

многозначительный взгляд, что меня передернуло. Уж он-то знал всю мою

подноготную. — Различия у мальчиков появляются после семи лет. Но с

принцессой Виолой может быть всё иначе. Она же не участвовала в

черных мессах, как ваши сестры Адель и Агнесс, не пила яды. И сейчас

она проходит обряд айров со светлым лордом, на последнем этапе

происходят удивительные вещи. Всё будет зависеть от нее и Дигеро, а

не от унаследованной ее ребенком крови.

И снова многозначительный взгляд. Мол, все в

твоих руках, Лэйрин. Если ты выжжешь свою темную половину, то мы

оставим тебе жизнь. Я помнила разговор с белоглазым мастером,

состоявшийся в ночь Святых Огней, когда умирал Роберт, наполняя силой

своей крови землю и небо королевства, каждое слово помнила.

Высший мастер Таррэ поставил мне ультиматум:

либо я принимаю его, как официального опекуна и телохранителя, либо

чахну на цепи в самой глубокой шахте Белых гор, а когда выйдет срок

обряда, умираю быстро и безвредно для мира.

Я была не прочь умереть быстро. Это, наверное,

не страшно. Но год на цепи впечатлил.

Моя надежда, что воин рылом не вышел, чтобы

замахиваться на регентство над королем, не оправдалась: Таррэ,

насмешливо улыбнувшись уголком рта, предъявил доказательства

высокородности. Кто бы мог подумать, что высший мастер в прошлом был

лордом, главой дома Антари! А, значит, магом-риэном. И что ему не

сиделось на лордском месте?

Регентский совет, перепуганный Темной страной и

взятый белыми вейриэнами горяченьким, утвердил Таррэ в составе

коллегии. И ведь не подкопаешься! А уже через неделю белоглазый горец

возглавил этот треклятый совет. Роберт в гробу бы перевернулся, если

бы в таковом лежал.

Многие из придворных сочли смерть принцессы в

такой день плохим предзнаменованием.

Я с ними не согласна. Это благоприятное

предзнаменование. Одной гадюкой меньше. Та, кто держал свою родную

сестру Виолу за руки, пока несчастную насиловал темный мерзавец Дирх,

доигралась в темные игры.

Теперь хорошо бы отправить туда же ее

сообщников. Наверняка замешана и принцесса Агнесс, вдова герцога

Магри, заточенная в монастырь Робертом. Близняшки всегда действовали

вместе.

Пока знать в огромной трапезной опустошала в

мое здравие последние винные бочки из королевского погреба, я лично

побеседовала с кардиналом, так как толстяк категорически отказался

встречаться с вейриэнами. БИ это было мне на руку, хотя ни на один

вопрос я не получила ответ. Особенно меня интересовало, как

получилось, что святая вода из священного, прошу заметить, сосуда

превратилась в неведомую тварь, каким место лишь в Темной стране

Кардинал Трамас возводил очи к небу, призывая

его в свидетели, что церковь в этом заговоре не участвовала и ему

ничего не известно ни о заговорщиках, ни о темных артефактах,

превращающих святую воду в проклятую. И свалил всю вину на

хранительницу монастыря, под чьим наблюдением содержались сестры.

— И как же вы, ваше чистейшество, собираетесь

поднимать престиж церкви после такого падения?

— На всё воля божья, ваше величество.

— Но ведь и люди могут поспособствовать... — я

в задумчивости зажгла одну из свечей стоявшего на столе канделябра,

сняла огонек с фитиля, как бабочку, и играла, гоняя пламя с пальца на

палец.

Сальные губы кардинала мгновенно пересохли, и

он их облизал.

— У вашего величества есть какие-то идеи?

— Ночь Святых Огней и изгнание Темной страны не

скоро забудутся, кардинал. Вы же не хотите, чтобы народ больше верил

в силу огня, чем в силу воды?

— Нет! — сорвалось у толстяка, а по виску

потекла капелька пота — такое напряжение им овладело. -

Простите, сир, но вера в силу огня зиждется только на одном маге, и