Ангелы летают не только в небе

Прославленный пилот, словно заправский танцор, на цыпочках скользнул мимо стула, чудом не опрокинув табуретку, и замер, облокотившись на тумбочку. Его глаза ласково глядели на маленькую мышку в длинном сером платье. Пальчики крохотульки ловко вращали разномастные детали неизвестных механизмов. Услужливо нагибалась маслёнка, и шарниры, злобно скрежетавшие до этой минуты, теряли недовольные голоса. Гиго нагнулся и что-то положил рядом с кучкой болтов, гаек и винтиков различной величины и калибра.

Пальчики ежеминутно метались от механизмов к куче, наощупь выискивая подходящие крепежи. Но вот они скользнули чуть левее и наткнулись на шуршащую фольгу. Два глаза — две незабудки удивлённо уставились на неожиданную находку. Мягкий кирпичик в сверкающей обёртке с надписью "Двойная радость: Колбаска и Овечий Сыр". На губах, сосредоточенно сжатых прямой линией, заиграла улыбка. Взор взлетел к потолку и наткнулся на Гиго, сквозь усы улыбающегося в ответ.

Мышка вскочила, запрыгнула на кровать, а оттуда — на плечи Гиго.

— Вернулся, вернулся, — хрустальный голосок звенел песней торжества.

Гиго лишь взъерошил пушистые волосы дочурки.

— Только не говори, что ты опять улетаешь, — зашептала она в ухо лётчика.

— Не скажу, — заговорщицки прошептал Гиго в ответ, — но ты догадалась правильно.

— Ну вот, — мышка разочаровано соскользнула с Гиго, словно с ледяной горки. — Не успел вернуться и снова.

— Вижу, дядя Клайд дал тебе новые детали, — Гиго осторожно перевёл беседу на менее опасную тему.

— Да! — сверкнули радостью глаза дочки. — Вот посмотри!

Она села на половичок и мигом разложила вокруг себя неимоверное множество деталей из сломанных вентиляторов, магнитофонов, стиральных машин и даже небольших моторных аэропланов. Большинство из них уже были сцеплены хитроумным образом, и мышка тут же принялась пояснять, что задумала, и как это будет работать.

Гиго молча улыбался, слушая сбивчивый рассказ, и думал: "Скоро она вырастет и принесёт счастье какому-нибудь славному мышу". Но взгляд падал на бледное личико, и сердце сжималось кровью. В этот миг ему больше жизни хотелось кинуть всё и прорваться запретными путями сквозь твердь, отделяющую угрюмый нижний мир от благословенного верхнего.

Внезапно мышка потеряла интерес к рождающемуся механизму. Лицо её погрустнело.

— На сколько? — спросила она.

— Всего на три дня, — закивал Гиго. — А потом...

— Что? — глазёнки заблестели предвкушением чуда.

И Гиго захотелось совершить это чудо, даже если оно будет последним в его жизни.

— Я покажу тебе Солнце, — в словах звучал монолит гранитной скалы.

— А что это?

— Ну, — добродушно рассмеялся Гиго. — В двух словах не расскажешь.

— А как я узнаю, что это солнце?

— Ты узнаешь его, — пообещал Гиго, — как только увидишь.

— Я хочу прямо сейчас, — в глазёнках сверкнули озорные хитринки.

— Я тоже хотел бы показать тебе его прямо сейчас, — вздохнул Гиго. — Но мы ведь умеем ждать?

Мышка закивала. Ждать она умела. Одинокие дни, заполненные конструированием новых механизмов, вечера при свечах, когда на старых газетах ярким фломастером рисуются бесконечные чертежи, ночные пробуждения, когда кажется, что дверь отворилась, и он вернулся, вернулся, вернулся.

— Вот вырасту, — губы обиженно надулись, — и тоже стану лётчицей. Да! Да! А ты будешь меня ждать! И у меня тоже будут ломаться самолёты. И я тоже стану задерживаться на день-другой или на неделю.

— Договорились, — коротко кивнул Гиго, убрал руки с плеч малышки и нагнулся под стол, где стоял крохотный холодильник. Распахнулся потрёпанный саквояж, и белое нутро холодильника принялось заполняться свёртками, банками и пакетами.

— Молоко, как обычно, принесёт фрау Марта, — сказал Гиго, сел на стул и прикрыл глаза.

Всё-таки он устал. Всё-таки хотелось остаться дома. И всё-таки надо было вставать и идти на аэродром. От положенного срока неумолимое время незаметно отгрызло уже два с половиной часа.

Глава третья

Новый напарник

Если смотреть на столичный аэродром сверху, когда его щедро заливают лучи мощных прожекторов, то лётное поле больше всего напоминает стойбище птиц. Предводителем разномастной стаи над крылатыми собратьями возвышается дальнемагистральный великан "Левиафан", для которого недавно значительно расширили центральный скоростной тоннель, соединяющий главные города подземного мира. "Левиафан" может взять на борт до полутысячи пассажиров.

Остальные самолёты не могут похвастать столь значительной вместимостью. Они жмутся к продолговатому кирпичику аэропорта, переливающемуся огнями цветомузыки. Казалось, они с тоской взирают на тех, кому живётся веселее и беспечнее. Тех, кого ласкают взоры более взыскательных пассажиров.

Эти баловни судьбы зовутся "Игольчатые". Реактивные лайнеры с длинным иглообразным телом, путешествующие по радиальным туннелям подземелий.

Каждый из них впускает в себя от полусотни до ста пассажиров. Вместительность — не их конёк. Их главное достоинство — скорость. Шеренга укротителей времени занимает центр лётного поля. Острые носы уставились в сторону взлётной полосы, словно хищники обороняют её от покушения обычных пассажирских самолётов. В действительности эти две компании друг другу не соперники, поскольку пересекаются лишь на аэродромах, используя для полётов различные тоннели. Спорить им не из-за чего. Однако это не мешает лётчикам игольчатых лайнеров задирать нос перед теми, кто обслуживает среднемагистральные и ближние перевозки. Исключением, конечно же, является экипаж "Левиафана", который быстро сбивает спесь с любого зарвавшегося нахала, раздувшегося от гордости, что ему посчастливилось сразу угодить на современную машину без длительного взбирания по карьерной лестнице.

Чуть правее располагается небольшой, но красочный домик VIP-холла. Через его ворота проходят пассажиры элитных моделей. Каждое уважающее себя конструкторское бюро ежеквартально выпускает из мастерских десяток-другой самолётов, обшитых изнутри ценными породами дерева, с ваннами, барами, конференц-холлами, в которых заключаются сделки между представителями крупных корпораций, и даже оранжереями. Некоторых может удивить наличие ванны в салоне, но такая беспечность объясняется тем, что подземное пространство на порядок спокойнее воздушных дорог Верхнего Мира. Движение здесь отлажено десятилетиями, и каждый маршрут находится под бдительным оком диспетчеров.

Элитные модели стоят многочисленными шеренгами. Количество их поражает. Однако такими игрушками здесь пользуются часто, ведь автомобильного сообщения под землей нет. Города связывает извилистая паутина горных тоннелей. Поэтому перевозки находятся исключительно в руках авиакомпаний.

Следом наблюдается пустой участок. Лишь в углу сиротливо темнеет хищный силуэт истребителя. Под землёй не ведутся войны, и этот осколок иных времён и пространств, занесённый сюда из Верхнего Мира в давние годы, доживает свой век в качестве военного музея. Впрочем, невдалеке темнеет ангар, выкрашенный чёрный краской. По бокам строения ветвятся извилистые белёсые молнии. Обывателю неведомо, что скрывают эти хорошо охраняемые укрепления. Однако лётчики знают, но предпочитают меньше думать о тех тайнах, чтобы спокойней спать.

За военной вотчиной мощь прожекторов утихомиривается. Освещение здесь не столь вызывающе, сколь мягкое и приглушённое. Здесь раскинулась обитель транспортных самолётов.

Сюда и шёл Гиго, чтобы найти напарника на время своего последнего полёта.

* * *

— Извини, старик, ничем помочь не могу, — старший диспетчер грузового столичного аэропорта невесело улыбнулся Гиго и протянул ему обратно путевой лист, — указание с самого верха.

Указующий перст правой руки диспетчера в недвусмысленном жесте намекал, что на сей раз за нарушение Инструкции Грузовых Перевозок последует особенно суровое наказание.

Гиго забрал путевой лист. Увы, отметку "вылет без напарника" диспетчер не поставил. В соответствующей графе красовалась зияющая пустота. И перспектива будущего полета начинала подергиваться туманом неизвестности. А в том, что за срыв поставки, Большой Босс неминуемо продлит контракт на следующие пять лет, Гиго ни капельки не сомневался.

"Летайте самолётами Elite-Underground", — призывала поблёкшая красотка с вылинявшей рекламы. "Ценные вещи я пересылаю только грузовозами Silver Arrows", — вторил ей пышущий здоровьем крепыш, в улыбке которого выстроилось на дюжину зубов более положенного ему количества.

— Михалыч, не подскажешь, кто из летчиков сейчас свободен? — устало поинтересовался Гиго.

Вряд ли кто-то в эскадрилье такими жаркими деньками сидел без работы, но отступать и сдаваться в самый последний момент он не собирался.

— Так, посмотрим, — палец диспетчера заскользил по распечатке, в которой красовались имена летчиков и их маршруты, — Стенли и Майк повезли оборудование к Высохшим Пещерам, Билли и Рендл сейчас как раз петляют среди колонн малого зала, Ричи...

— Центральная. Борт Би-18, — внезапно охрипшим голосом ожило радио, — просит посадки для дозаправки. Прием.

— Борт Би-18, посадку разрешаю. Полоса А-2. Конец связи.

Диспетчер на секунду отвлекся, чтобы свериться с показанием радаров и выдать инструкции, а потом вернулся к списку.

— Вот, — замызганный чернилами и покрытый заусенцами палец провел черту под одной из строчек, — Майкл с напарником возвращаются из Чертового Болота через четыре часа.

Четыре часа! Если бы диспетчер знал, что не было в запасе у Гиго этих часов. Минуты, отсчитывающие время до черты "слишком поздно", спешили истаять в темноте. Той самой темноте, что заполняет бесконечную череду подземных тоннелей, когда кажется, что им не будет конца и края...

— Спасибо за заботу, Михалыч, но к тому времени я уже должен быть на полпути к Первому Поясу. Как думаешь, может, у пассажирщиков кто-то свободен?

— Только смотри, чтобы имел хотя бы зеленую лицензию, — напомнил Михалыч в спину уходящему летчику и вернулся к работе.

Гиго, не оборачиваясь, махнул рукой — мол, знаю, порядок есть порядок. Дюралевая дверь диспетчерской открылась, впустив внутрь завывание ветра, несущего запахи бензина и перегретого машинного масла.

— Постой, Гиго, — внезапно диспетчер круто развернулся на стуле, — вот черт, старый я дурак, чуть не забыл. Конечно, не самый лучший вариант, даже прямо скажем...

— Есть кто-то на примете? — Гиго мигом застыл на пороге.

— Да, я подумал, если тебе так срочно, то есть один парнишка. Только что из учебки и пока еще ни к кому не попал в напарники. Он в общежитии... — последние слова адресовались закрывающейся двери.

Гиго выскочил из диспетчерской словно ошпаренный. Он верил в удачливую судьбу и давно уже научился выделять из серых буден её подарки, которые так старательно не замечают другие. Новичок для Гиго получался отменным подарком. Такой не станет совать нос в дела командира и интересоваться, почему график обычного полёта постоянно сокращается скоростными рывками.

Над диспетчерской воспарил разноцветный салют, сложившийся в надпись, обращённую к зданию аэровокзала: "Тариф ПРАЗДНИЧНЫЙ. Из столицы в любой город первого пояса за полцены. Теперь и в кредит".

* * *

Мыш в летчицком комбинезоне быстро шагал по кромке полосы, ведущей от административного здания к ангарам. Там за последним серебристым куполом и скучной вереницей складских терминалов находилось общежитие, где лучший летчик подземной эскадрильи надеялся найти нового напарника. Когда-то и сам Гиго жил там. Давно, во времена, когда он зеленым юнцом после выпуска попал в Компанию Подземных Транспортных Перевозок. Гиго вспомнил то время, когда сам был напарником у старого Майка, по прозвищу Папаша. Его неторопливо-ворчливую манеру разговора, когда в бесконечной паутине ночных тоннелей приходило время полуночного отдыха. Папаша любил вести разговоры про жизнь, про самолеты, про тайны подземного мира, которые ему довелось увидеть...

А потом — пять лет назад — в день своей свадьбы Гиго получил собственный самолет. Разумеется, тот принадлежал Компании. Но Гиго чуть не взорвался от счастья. Так же как и Стенли сейчас — пожалуй лучший из напарников, которого Гиго только мог пожелать. Но вчера закончился срок его стажировки в качестве второго пилота. И кому как не ему — будущему лучшему летчику транспортной эскадрильи мог доверить Гиго свой самолет? Сейчас Стенли отмерял километры пути к Высохшим Пещерам. Наверное, уже пролетел Большой Тоннель — ведь теперь он сидел за штурвалом первого пилота. Но карьерный взлёт Стенли поставил Гиго в весьма затруднительное положение.

Закончилась череда деревянных сараев-складов с номерами, намалеванными светящейся краской. Впереди в выщербленной каменной стене светилась пара огоньков — общежитие летчиков. В разгар рабочего дня оно пустовало. Лётчики, обслуживающие местные грузовые линии, вернутся только к вечеру, и сейчас над головой бравого мыша светилось всего одно окошко.

Внутри ничего не изменилось. Также как и пять лет назад под часами, в которых ещё в незапамятные времена кукушку заменили серебряным самолетиком, сидела маленькая сморщенная крыса-вахтер. Сказав посетителю номер нужной комнаты, она снова уткнулась в привычную газету "Будни лётчика". По деревянной скрипучей лестнице мыш поднялся на второй этаж. Дверь с горделиво намалеванным номером "13" на обшарпанной серой поверхности обнаружилась слева. Гиго постучал.

Через секунду дверь отворилась, словно в комнате только и ждали стука. На пороге оказался... Если вы когда-нибудь видели выпускника любого из всевозможных лётных заведений, то немедленно признали бы в жильце комнаты именно его. Довольно тощий мыш в лётчицкой форме, наспех застёгнутой торопливыми пальцами, и шлеме, из-под которого робко выбивались рыжие кудри, взирал на Гиго взглядом, полным надежды и бесконечного восхищения. Взгляд и выдавал недавнего курсанта, томящегося в ожидании поворота судьбы к счастливым свершениям.

— Гиго Хаквренч, — в протянутой ладони Гиго немедленно обнаружилась пятерня тощего мыша и пальцы, оценивая протянутых им братьев, на мгновение слились в рукопожатии.

— Рокфор Чедер, — басовито-раскатистый голос новичка не подходил столь тощему субъекту.

Впрочем, уже не субъекту. Предполагаемый напарник, наконец, обрел имя. Теперь оставалось выяснить достойно ли оно, чтобы гордо красоваться в графе "напарник" прямо под именем самого Гиго.

На доведение факта, что тощему мышу предлагается стать напарником лучшего подземного лётчика, понадобилось меньше минуты. Для твердого усвоения дополнительной информации, что в столь лестной компании Рокфор проведёт всего три дня, и что предстоящий рейс не будет увеселительной прогулкой — ещё десять. Впрочем, новичка это ни капельки не смутило, отчего у Гиго закрались смутные подозрения, что обитатель комнаты номер 13 провел в ней гораздо больше времени, чем полагается в подобных случаях.

Соваться с зеленым новичком в Затерянные Пещеры, а тем более к песчаным драконам совершенно неразумно, но выбора не оставалось. Уверившись, что полагаться в этом рейсе можно лишь на себя, лётчик принял решение.