Иван Царевич vs Василиса Премудрая

— Опять дурью маются, — пробурчал он, ожидая, пока Иван пролезет вслед за ним. — Вот, что за люди, а?

— Кто?

— Конь в пальто, — не пожелал объяснять Сивый. — Начинай присматривать зайца, мы уже почти пришли.

И правда, за следующим же поворотом тропинки (вот что у них за мода такая, прокладывать такие петляющие дороги?), лес расступился и явил взору довольно большую поляну, даже, наверное, просеку, с небольшим, но всё же замком. С башенками, крепостной стеной и распахнутыми настежь воротами. Вход был обрамлен колоннадой статуй, изображавших застывших в ужасе людей в натуральный рост. Немного запоздало до Ивана дошло, что, вполне возможно, раньше они и правда были людьми. Тёмно-лиловое грозовое облако, низко нависшее практически над самой крышей замка, погружало его двор в полумрак, изредка подсвечивающийся грозовыми разрядам внутри тучи. И завершал эту мрачную и пугающую картину огромный гранитный обелиск посреди двора с двумя табличками-указателями. Направо — "В темницу". Налево — "Вход".

Сивый, ни секунды не раздумывая, свернул направо и, остановившись у высоких, в два человеческих роста, кованых дверей, прошептал:

— Ну, всё. Дальше сам.

Ваня сглотнул и, перекинув поудобнее Калашников, сделал первый шаг в обитель зла.

Полные ужаса истерические вопли и гротескный хохот он услышал практически сразу же. На миг Ивана сковал какой-то животный ужас, но, надо отдать ему должное, совладал с собой наш герой быстро. Он был не из тех людей, что с легкостью бросят человека в беде. А сейчас там внизу кто-то явно отчаянно нуждался в его помощи. И парень, позабыв собственный страх, сломя голову бросился на шум голосов.

Кубарем скатившись по короткой каменной винтовой лестнице, он смерчем влетел в подвальное помещение, как раз вовремя, чтобы закрыть грудью отчаянно визжащую блондинку от тянущего к ней руки богомерзкого колдуна.

Оттолкнув заткнувшуюся вдруг девицу гренадерского роста в простом ситцевом сарафане себе за спину, Ваня наставил Калашников Кощею в живот и с каким-то маниакальным упоением нажал на курок.

— Умри, ирод проклятый! — короткая очередь разорвала тишину подвала и, отозвавшись гулким эхом от голых стен, пошла гулять под каменными сводами.

— Чёй-то? — даже не покачнувшийся Кощей склонил голову к плечу, удивленно рассматривая Ивана щедро подведенными чёрным раскосыми карими глазами. — Я, молодой человек, бессмертный. Никаких ассоциаций не вызывает?

За плечом Ивана завозились и Кощей, слегка отклонившись в сторону, чтобы видеть происходящее там, заявил:

— Секунду, лап. Я тут разберусь и мы продолжим.

У Ивана почернело в глазах. Воспоминания об истеричных криках девицы придали сил, и он попёр на злодея, размахивая автоматом на подобии дубинки:

— Ах ты ж ..., ирод ...! Да я тебя ... на ..., ..., а потом ..., ... ...!!!

Афигевший Кощей, не ожидавший, видимо, такого развития событий, резво запрыгнул на высоченную дыбу, и, глядя на что-то за спиной разбушевавшегося Ивана, неожиданно обиженным голосом протянул:

— Ваня! А чё это он мне хамит, а?

— Не знаю, Коть, — хриплый мужской бас, раздавшийся позади, заставил Ивана резко подскочить и развернуться. Пудовый кулак, который впечатала ему в нос ещё совсем недавно визжащая девица, сопровождался словами: — Но за базар он мне щас ответит.

Прежде чем улететь в ставший уже привычным астрал, Иван отметил про себя, что девица-то дня три, как не брита...

Глава 5. Дежавю

Приходил в себя Иван согласно уже сложившемуся сценарию: головокружение, тошнота и внезапная боль. В этот раз от пощечины. Резко дёрнув головой, он хотел было схватиться за щёку, но обнаружил, что руки крепко связанны за спиной, а сам он на чём-то сидит. На стуле, как выяснилось, стоило только распахнуть глаза. А ещё выяснилось, что непосредственно перед самым его носом находятся карие раскосые глаза, внимательно его изучающие. Иван резко отшатнулся.

— Ты смотри, — протянул Кощей тому самому, высоченному светловолосому парню, вырубившему Ивана и лениво развалившемуся сейчас по ту сторону стола. Сам Кощей, к слову, сидел, по-турецки скрестив ноги, непосредственно на столешнице, — очухался. Ты, Вань, в следующий раз полегче. Так и прибить недолго.

— Да, чё-то я переволновался, Коть, — хрипло отозвался тот и посмотрел на Ивана. — Ты что за хрен?

У Ивана появилось идиотское ощущение дежавю. Как вроде колесики спирали мироздания где-то соскользнули с рельс и перешли на старый, уже отработанный виток.

— Я Иван, — тяжело выдохнул он, — Царевич.

— Врёшь! — набычился небритый блондин.

— Паспорт показать? — ощущение дежавю стало ещё ярче. — В правом кармане.

Кощей, отложив в сторону острый, инкрустированный драгоценными каменьями кинжал, которым до того чистил ногти, опять наклонился к нему, обдав ненавязчивым ароматом чего-то цитрусового. Странный запах для злодея. И вообще, без той тёмной, драной хламиды, в которой Иван увидел его впервые, и угля под глазами, он оказался миловидным, худющим и довольно молодым, на вид так лет двадцати-двадцати двух, пареньком. Очень высоким, а оттого кажущимся еще более костлявым. Про таких говорят "кожа да кости". Тем временем этот суповой набор выудил из кармана Ваниных джинсов паспорт и, заглянув на первую страницу, заливисто заржал:

— Гляди, — он протянул руку в сторону угрюмого блондина, — тёзка!

— Так, ты что же, — поразился Иван, — не Кощей?

— Да не мой тёзка, — продолжал заливаться тот, наблюдая за вытягивающимся лицом богатыря, — а его. Знакомьтесь, — он развёл руки, тыкая одной в блондина, а другой в связанного Ивана. — Иван Царевич. Иван Царевич. Ой, мама, не могу больше! Ну, Василиса! Ну, отчебучила!

— Коть, — задумчиво протянул Иван. Тот, который Царевич. Тот, который не связанный. — Можно я Ваську грохну?

— Но-но, — Кощей успокаивающе похлопал его по руке. — Не кипятись. Грохнуть всегда успеем. Но, скучно же станет, не находишь? — и, повернувшись к Ивану, тому который Царевич, вот блин, к тому, который связанный, поинтересовался: — Ну и на кой хрен ты припёрся, Ванечка?

— Кощея убить, — признался Иван.

— За что? — опять набычился блондин.

— Как? — опять заржал Кощей.

— Да, хрен его знает! — ответил на всё разом Иван и, оглядевшись по сторонам, уточнил: — Васька послала! А где девушка?

— Какая девушка? — одновременно удивились парни.

— Я когда пришел, ты тут девушку мучил. Высокую такую, блондинку... — Ванин взгляд неожиданно зацепился за толстую белобрысую косу, перекинутую через плечо второго Ивана, и он, уже не так уверенно, уточнил: — Небритую...

Оба, и Кощей и второй Иван, вдруг густо покраснели и костлявый супостат промямлил:

— А... Девушка... Ну, это... Как бы... Ну, Ванечка любит ролевые игры... Как бы, вот... — и уже увереннее наехал на молчавшего друга: — Я ж тебя просил побриться!

При взгляде на их смутившиеся рожи, Ивана пробило на такой дикий смех, что если бы не Кощей, вскочивший со стола и поддержавший его, он бы точно грохнулся с того злосчастного стула. Отхохотавшись и решив, что после таких откровений ему полагается как минимум смягчение условий заточения, он попросил:

— Руки развяжите хоть? Или убивать будете?

— Не. Убивать тебя нельзя, сестра запретила, — обнадежил Кощей, освобождая его от веревок.

— Но очень хочется, — подлил ложку дегтя всё ещё бордовый Иван.

— Какая сестра? — не понял узник.

— Моя, — Кощей взял со стола какую-то бумажку и ткнул ему под нос. — Вот. В котомке у тебя было.

На жёлтоватом листе красивым каллиграфическим почерком было выведено:

"Мальчики, не шалите и Ванечку не обижайте. Он мне понравился. Целую, Яга"

М-да, дела... Ну, ладно, раз такой расклад...

— Ладно, — хлопнул он себя по коленям. — Мне, Кощей, сестра твоя тоже понравилась...

— Я Константин, — поправил тот. — А Кощей, это дурацкая и не смешная кличка. Я, между прочим, не виноват, что у меня такой обмен веществ!

— Хорошо, — согласился Иван. — Тогда зови меня Иваном, а его Ваней, ну чтобы не путать.

— Я тебе перепутаю! — насупился Ваня.

— Да ладно тебе, Лап, — Костик протянул руку и ласково потрепал того по волосам. — Не дуйся.

— Ну, если мы тут никого больше убивать не собираемся, — продолжил Иван, — то давайте колитесь, чего вы с Василисой не поделили.

Ваня тяжело вздохнул и выдал:

— Костика...

Глава 6. Земельный вопрос

— Костика? — удивился Иван.

— Ага, как же, — насупился Кощей. — Земли они мои не поделили. А я так, бонус!

— Коть, ну ты чего? — забеспокоился блондин.

— Так! — чего-то Иван опять начал терять нить разговора. — А ну, давайте сначала и поподробнее...

— Ну, как дело было... — начал Ваня, косясь на всё ещё насупленного Костика. — Были, значит на белом свете два царства...

— Что значит, были?! — влез Кощей.

— Коть, не перебивай. Это просто оборот речи. Так, царства. Тридевятое и Тридесятое. Соседи, значит. И был у царя царства Тридевятого сын, Иван. А у царя Тридесятого дочь, Василиса. И были, аккурат на границе между ними, земли лесные, дремучие и ничейные...

— Что значит, "ничейные"?! — взвился опять Кощей. — Мы это, кажется, уже обсуждали! Мои это земли! Заруби себе это на носу — мои!

— Коть, ну чего ты кипятишься? Теперь-то, какая разница?

— В смысле "какая разница"? — не понял Иван.

— В том смысле, что земли эти отошли теперь к Тридевятому царству, и нечего поднимать этот вопрос опять! — отрезал блондин.

— Это с какой такой радости они к тебе отошли? — не унимался Кощей.

— По праву мужа!

— Лапа, — угрожающе протянул Костик, сужая глаза, — тебе напомнить, кто чью фамилию взял?

— Ой, да подавись, Коть. Но, нельзя же сказать, что Тридевятое царство отошло к ничейным землям?!

— Это мои земли!!!

— И где это записано, а?

— Да я просто не успел оформить! Ты же знаешь этих бюрократов! Пока то, да сё, а тут вы с Василисой...

— А Василиса-то причём? — встрял Иван.

— Ну, земли-то ничейные...

— Это мои!..

— Да цыц ты! Твои, твои!

— То-то же!

— Так, вот. Земли ничейные...

— ААААА!!!

— И решили наши батюшки, ну мой значит и Васькин, присоединить их каждый к себе. Ну и каждый решил эту проблему по-своему. Васькин папенька сватов к Костику заслал, а мой меня на войну благословил. Иди, мол, Ванечка, очисть землю русскую от супостата постылого, ну и заодно казну пополни.

— А ты?

— А что я? Прихожу к Костику. Выходи, говорю, на честный бой!

— А он?

— А когда он по-честному сражался? Не хочу, говорит, голова болит. Давай завтра. А на завтра у него у сестры именины. А потом пост, грех большой. А потом сессия у него, времени нет. Так и прожил я с ним два месяца — ни битвы, ни боя.

— Ну?

— Что "ну"? — перебил Костик. — Познакомились поближе, присмотрелись. Ну и говорю ему — "Может нафиг, бой этот, давай лучше поженимся?"

— И?

— Что "и"? — уточнил Ваня. — Поженились, конечно. Куда ж он от меня денется, да Коть? А тут как раз от Васькиного отца сваты приехали...

— И?

— Ну что ты заладил "и" да "и"? Обиделась Васька, короче.

— А нет зверя страшнее, чем обиженная женщина, — добавил Костик. — Слышь, Иван, может, ты на ней женишься?

— Фиг! Мне твоя сестра понравилась!

Все трое переглянулись и тяжело вздохнули:

— Дела-а-а-а...

Глава 7. Мужской разговор

— Так, — через несколько минут прервал их невеселые раздумья Ваня. — Если мы хотим успокоить эту фурию, а не самим упокоиться с миром, то надо что-то делать. Кто-то должен на ней жениться. Я правильно излагаю?

— Я с тобой, Лап, — согласно кивнул Костик. — Только где ж такого лоха найти?

— Ну, так как у каждого из нас есть свои причины этого не делать, а делать что-то всё же надо... Предлагаю подступиться к этому вопросу по-мужски, — повел богатырскими плечами царевич и скосился на притихшего Ивана. — Ты как?

— Бить будешь? — побледнел тот.

— Эх, молодежь, всё-то вам кулаками решать, — покачал головой Кощей и, повернувшись к Ване, уточнил: — Лап, вино нести или сразу водку?

— Я сказал "по-мужски", — скосился на него тот.

— Значит, самогон, ага... — обреченно вздохнул Костик и направился греметь чем-то в глубине подвала. Вернулся он минут через пять в обнимку с огромным, на несколько литров, бутылём белёсой бормотухи, кадкой солёных огурцов и тремя гранёными стаканами. Бухнув всё это великолепие на стол перед Ваней, он упер руки в боки в классической позе ревнивой жены и на полном серьёзе пообещал: — Опять не будешь закусывать, я тебя сам упокою, Лап.

Ваня, видимо не понаслышке знавший, когда с Кощеем лучше не спорить, клятвенно пообещал сдохнуть, но доесть все огурцы вместе с кадкой и укропом, и налил им по первой. А затем, рассудив, что на трезвую голову жениха Премудрой змеюке не сыскать, и по второй. И только тогда, задумчиво хрустнув огурчиком, вопросил:

— Ну, и какие будут идеи?

— Финист Ясный Сокол? — предложил Иван первое попавшееся имя.

— Так Финист или, всё же, Сокол? — уточнил Ваня.

— Нет и нет, — отверг Кощей. — За Сокола нас Гринпис порвет, а за Финиста — Сокол.

— Иван Дурак?

— В данном случае, Дурак фамилия, а не диагноз. Этот не согласится.

— Емеля?

— А этот столько не выпьет...

— Ну, я не знаю, — оказалось, что героев русских сказок не так уж и много, — Дракула?

— Знаешь, Иван, связи с дальним зарубежьем нужно укреплять, а не в наглую на войну нарываться.

— Ясно. Змей Горыныч?

— Совсем совесть потерял?! — вылупился на него Кощей. — У парня и так проблемы с психикой, какое-то тройственное расщепление личности, а ты на него ещё и Василису натравить хочешь? И кто из нас ирод после этого?

— О! — вдруг обрадовался основательно подпитый Иван. — А это идея!

— Какая? — аккуратно уточнил блондин, отбиваясь от Кощея, тщетно пытающегося впихнуть в него очередной огурчик.

— Ты же ирод! Супостат!

— Та-а-а-к... — Кощей прервал свое занятие и начал слезать с Ваниных колен с явным намерением накостылять кое-кому по шее.

— В смысле, ты же у нас колдун великий! — тут же поправился парень. — Ну, колдони чего-то, чтоб она отстала! В жабу её преврати, что ли?

— Колдони... Чего-то... Как-то... — передразнил его Костик, устраиваясь на прежнем месте. — Вот темнота... Я, Иван, учёный, а не хухры-мухры! Я без пяти минут доктор наук. А ты — в жабу. Как шарлатан ярмарочный, ей Богу...

— Каких наук?

— Некромантии, — важно надулся Кощей.

— Гы-ы-ы... Нет такой науки! — отрезал пьяный в дупель Иван.

— Что значит "нет"? — у Костика аж челюсть отвисла от такого заявления. — У меня два диплома! Международных, между прочим! Да некромантия такая же наука, как и алхимия!

— И такой науки нет! — уверенно отрезал Иван, и хлопнул очередной стакан бормотухи. — Сказочки всё это...

— Нет, интересно, — обиделся Кощей, — как золото в говно превращать, так вынь и положь, а как наука, так сказочки?