Отряд зародышей

Я решил ещё более накалить обстановку, чтобы они, так сказать, прониклись моментом и осознали ситуацию.

— И ещё... С этого момента имён у вас нет! Отзываться будете на те клички, что я вам дам. И так будет до тех пор, пока вы не докажете мне, что имеете право на своё имя. Вот ты, — ткнул я пальцем в Спунта, — ты будешь Хорёк! Повтори!

— Я — не Хорёк! — зарычал доведённый до бешенства Спунт, — у меня имя есть!

— Правда? — я постарался изобразить на лице самый жуткий оскал, какой только мог. При этом, признаюсь, изнутри меня разбирал дикий смех. Как сдерживался — даже не представляю, — тогда докажи это прямо сейчас! Или сдохни!

С мягким шелестом меч вылетел из ножен, висевших на моём поясе. "Вот сейчас и поглядим, каков ты на мечах" — мелькнуло у меня в голове.

Миг и, не отскочи Спунт назад, голова его уже катилась бы по плацу. По крайней мере, именно такое впечатление должно было сложиться у всех присутствующих. Уж я-то позаботился о достоверности картинки...

Выхватив меч, Спунт едва успел отбить ещё две мои атаки. Попробовал на обратном махе атаковать сам и в тот же миг оказался лежащим на спине. Я, не желая затягивать схватку, перехватил его правую руку своей левой и просто сбил обормота с ног обыкновенной подсечкой. Уперев кончик меча в горло поверженного, я прорычал:

— Ты будешь Хорьком до тех пор, пока не научишься защищать своё имя с мечом в руке. Повтори!

Этот "звериный" рык я тоже не один раз специально отрабатывал. Впервые я его услышал лет десять назад, когда мы преследовали на западной границе банду хартугов, наскочивших на наши земли с территории соседней Империи и неплохо пограбивших пару приграничных деревенек. Так рычал их вожак, когда его с десятком верных нойоров удалось взять в кольцо. Ох и бился же он! И рычал при этом — просто жуть! Лошади на задние ноги приседали! Вот у него-то я этот рык и перенял.

Словами не передать, с какой ненавистью смотрел мне в глаза Спунт, после того, как я обозвал его Хорьком! Если б взглядом можно было убивать, я уже свалился бы у его ног бездыханной тушкой. А так пришлось только посильнее надавить ему на горло кончиком меча...

— Ну? — подбавил я ещё грозы в голос.

— Хорёк... — хрипло в ответ.

Ага, парень, жизнь-то, похоже, будет подороже дешёвого гонора!..

— Ещё раз!

— Хорёк, — сказал, как плюнул.

— Вот так, — теперь я действительно был удовлетворён. Выпрямившись, отклонил меч от горла проигравшего и отпустил его руку. Потом повернулся к остальным и, убирая меч в ножны, бросил, — через два часа всем собраться здесь же. Буду смотреть ваших лошадей, ваше оружие и имущество. Советую не опаздывать.

После чего развернулся и не торопясь направился к штабу. Я был уверен: на это сборище я произвёл достаточно сильное впечатление. Капрал двинулся следом.

В моё отсутствие у оставшихся на плацу юнцов произошёл следующий разговор:

— Да, повезло нам с десятником, — начал первым кто-то из них.

— А что? — насмешливо отозвался молодой дворянин, — сержант удивительно точен в своих высказываниях. По крайней мере — в отношении некоторых, — тут он кивнул на всё ещё сидящего на земле Спунта, — а ведь и точно — Хорёк! Вы только на его профиль взгляните! Вон какая морда вытянутая...

— Заткнись! — взвился тот.

— А то что? — холодно осведомился дворянин. Рука его легла на рукоять меча, — Хотите предложить дуэль, сударь? На одной вы только что уже побывали. Желаете ещё раз испытать судьбу?

— Посмотрим ещё, как он тебя обзовёт, — отводя глаза, пробурчал Хорёк. Он был уже осведомлён о том, что молодой граф неплохо владеет мечом и за короткое время пребывания в полку успел приобрести репутацию задиры и дуэлянта.

— Да ладно вам, — добродушно протянул здоровяк с раскосыми, как у степняка, глазами, — мало вам сержанта? Ещё между собой лаяться будете...

— Между прочим, хорёк — зверь хищный. И очень опасный, — как бы невзначай подал голос молодой парень, отличавшийся хорошо развитыми мускулами рук, гибкостью тела и мягкой неслышной походкой.

Побитый сержантом воин только сумрачно глянул на него, но ничего не сказал

— Похоже, шавки, нас ждут крутые времена, — подал голос тот, кого капрал назвал вором, — и либо этот грёбаный сержант обломает вас, либо — вы его.

— А почему это нас? — прищурился бывший борец, — к тебе это не относится?

— А меня и не такие ломать пытались, — хищно ощерился вор, — ты в наших трущобах не бывал. Тебе там и часа не прожить. Так что, — он легонько помахал в воздухе рукой, — это не ко мне. Надоест — свалю по-тихому, и травка не шелохнет.

— А я змеёю скользну между травкою,

Покусаю и скроюсь во тьме...

Ой, да буду гулять по дубравкам я

Наплевать на дружков моих мне,

— медленно перебирая струны, насмешливо пропел цыган.

— Ну, ты, чернявый, потише, — круто развернулся к цыгану вор, — я дружков своих не сдавал. За такие предъявы, знаешь ли, и по харе недолго отхватить. А среди вас у меня дружков нет...

— Ну так давай, попробуй, — улыбчиво предложил цыган. Гитара мгновенно оказалась у него за спиной. А в правой руке невесть откуда вдруг мелькнул короткий клинок метательного ножа. Вор моментально остыл. Все присутствующие знали, что в деле метания ножей цыгану не было равных. Всего неделю назад он на спор с расстояния в двадцать шагов пятью ножами прибил к двери казармы кожаную перчатку за каждый палец по отдельности. Понятное дело, ни у кого из присутствующих не возникало желание проверять, что же окажется быстрее: его меч или нож цыгана.

— Ты за словами-то следи, — проворчал напоследок вор.

Однако цыган, не оглядываясь, уже вразвалочку шёл к казарме, наигрывая что-то на своей гитаре. Остальные вразнобой потянулись следом.

"Если честно, то мне этот сержант сразу не понравился. Точнее — сначала это задание долбанутое, с которым он приехал — два года на горной границе торчать! — а уж потом и он сам. Уж больно дерзкий. И кличка эта, которой он меня обозвал — "Хорёк", тоже не понравилась. И звучит-то как мерзко...

У меня лично свои планы насчёт дальнейшей службы были. Год я уже отслужил. И теперь вовсю старался в самое ближайшее время заполучить себе капральский значок. Уже и со взводным нашим лейтенантом поговорил. У нас в эскадроне как раз место освобождалось — сержант один по выслуге лет увольнялся. Намечалась перестановка... А если я в эти горы поеду, то не видать мне ни должности десятника, ни звания капральского, как своих ушей... Да вот не повезло мне слегка. За пару дней до приезда этого сержанта поцапался я по крупному с нашим эскадронным. Вот и решил он от меня избавиться. В отместку, так сказать...

Так что всё своё недовольство этой поездкой я и выразил, как смог. Да только кто ж знал, что этот столичный хлыщ таким крепким бойцом окажется!? Обычно приезжие столичные только и умели, что винище хлестать, да девок по углам зажимать. А этот вон как себя повёл... Что ни говори, а со мной он ловко управился. Сразу понятно: навыки боевые, не в фехтовальном зале полученные. В общем, решил я пока потерпеть, а там уж видно будет..."

— Не слишком ли ты круто завернул? — поинтересовался капрал, когда мы отошли от моего (теперь уже — моего!) десятка на достаточное расстояние.

— Ничего, — я усмехнулся, — им только на пользу пойдёт. А этот, Хорёк-то, нормально держится. Реакция есть. И напористость — тоже. Обучим...

— Ну-ну, — неопределённо протянул капрал, — тебе виднее. Гляди, как бы они первыми тебя не прирезали. Один ведь с ними будешь.

— А поехали со мной, — предложил я ему, — чего тебе тут в полку киснуть? А там — свобода! Сами себе хозяева. Что хотим, то и делаем. Как сами решим, так и службу справляем. Лишь бы ей не в ущерб. Поехали!

Мне и в самом деле всё больше и больше нравился этот капрал. Спокойный, рассудительный, зря не болтает, и опыт, сразу видно, имеется.

— Да нет, — мотнул он головой, — это уж кому как. А я здесь, при полку буду. Да и повышение мне вскорости светит...

— Понятно, — покивал я, — повышение в нашем деле — штука важная и нужная.

— Ты куда сейчас?

— Да вот хочу кое о чём с господином майором поговорить.

— О чём это? — насторожился капрал.

— Да есть о чём, — загадочно протянул я, проходя в двери штаба.

Поднявшись на второй этаж и повернув налево, я подошёл к уже знакомой двери кабинета командира полка. У стены на стуле сидел давешний дежурный капрал и от нечего делать полировал суконкой свой нагрудный значок.

— У себя? — поинтересовался я, кивая на дверь.

— Угу, — кивнул капрал, не отрываясь от своего занятия.

— Я постучу?

— Попробуй, — равнодушно кивнул дежурный, — захочет, примет...

Я одёрнул форму и решительно постучал. Дождавшись ответа, широко распахнул дверь и шагнул внутрь.

— Разрешите, господин майор?..

— А, это вы, сержант... Заходите. Что у вас?

— Господин майор, я к вам по поводу тех людей, что были назначены в мой отряд.

— А в чём дело? Что-то не так?

— Так точно, господин майор! Это всё сплошь новобранцы. Они не то, чтобы не готовы к службе на границе... Они вообще о службе не имеют никакого понятия! Я считаю, что для выполнения моего задания требуются более подготовленные воины.

Особой надежды на хоть какой-то результат у меня не было. Но под это дело я хотел выторговать у майора ещё кое-что, крайне мне необходимое...

— Вот как? — саркастически усмехнулся майор, выслушав мой демарш, — вы, оказывается, ещё что-то там "считаете", сержант? А разве вас в столице не научили тому, что приказы должно исполнять? А не рассуждать о том, что вы "считаете", а чего — "не считаете"! Будьте довольны тем, что имеете! И потрудитесь не задерживаться с выступлением. Свободны!

Ну что ж, вполне ожидаемый ответ. Продолжим...

— Господин майор! Не я придумал это задание. Зато я отлично понимаю, кто может с ним справиться, а кто — нет. Или вы хотите, чтобы оно было провалено? Мне так и сообщить об этом в столицу?

— Послушайте, сержант, — майор вышел из-за стола и, подойдя ко мне вплотную, по-отечески взял меня под локоток, — ну, кому вы собираетесь сообщать? Кому в столице это нужно? Кого могут интересовать проблемы какого-то там сержанта? Уж кто-кто, а мы-то с вами отлично знаем, что вас просто убрали из столичного полка подальше от чьих-то глаз... Верно? Потому и предписание у вас — находиться на этом сторожевом посту два года. Как я понимаю, до самого вашего выхода на пенсию, верно? Ну, а если даже кто-то вдруг поинтересуется, то я тут же объясню такому любопытствующему, что у меня и так в полку недобор. В каждом эскадроне до двух десятков человек не хватает... Как говориться: чем богаты — тем и рады. Так что езжайте, сержант, с богом, организуйте службу и сидите там два года тихо и незаметно. Как амбарная мышь. Вам всё понятно?

— У меня ещё один вопрос, господин майор, — я постарался скроить самую мрачную и озабоченную физиономию, какую только смог.

— Какой?

— Продовольствие и снаряжение я получил на весь отряд. А вот везти его не на чем. Интенданты, (чтоб им пусто было!) говорят, чтоб я сам об этом позаботился.

— И что же вам нужно? — майор уже вернулся на своё прежнее место за столом и теперь, вольготно развалившись в своём любимом кресле, благосклонно взирал на меня. Похоже, он решил, что неплохо бы несколько подсластить мою горькую пилюлю.

Так поможем же ему в этом!

— Телеги с лошадьми и возчиками, — высказал я своё пожелание.

— И всё? Ну, это не сложно... Я распоряжусь! Вам выделят для доставки две телеги с возчиками. Но после того как прибудете на место, они сразу же возвращаются назад! Это — приказ.

— Так точно, господин майор!

— Ну, если других вопросов нет, можете идти.

То, что мне было нужно, я получил. А других вопросов к майору у меня не было. И потому, лихо отдав честь, я развернулся и — убыл по своим делам...

Полдень. Середина мая месяца. Солнце слепит глаза. Полковой плац жарит, как сковорода на раскалённой плите. Сержант Грак (то есть — я), заложив руки за спину, медленно движется вдоль строя своего невеликого отряда. Восемь человек, разложив на утрамбованной земле плаца своё небогатое солдатское имущество, стоят изломанной линией, держа под уздцы лошадей. Стоят в полном вооружении. А это — кольчуга до колен, прикрытая на груди зерцалом, шлем с подшлемником и прикреплённым сзади "конским хвостом". На поясе — прямой кавалерийский меч. Хоть и значительно облегчённый в сравнении с пехотным, но тоже свой вес имеющий. В правой руке — пика длинной в пять локтей. Пот градом течёт с каждого. Осёдланные лошади, лениво встряхивая гривами и хвостами, отгоняют назойливых слепней.

Пройдясь перед строем справа налево, я развернулся и так же медленно пошёл в обратном направлении. Мне-то что? Я кольчугу и шлем не одевал. К солнцу иду боком. А голова так и вообще повёрнута лицом к строю. Получается, что солнце у меня вообще как бы за спиной. Это называется: "косвенное воспитание личного состава". С давних пор известна старая армейская истина: "хочешь за....ть личный состав — поставь его лицом к солнцу". Что я сейчас с успехом и выполняю. Уж я-то отлично знаю эффективность данного способа воздействия на подчинённых. За годы службы сам его на своей шкуре не раз испытывал...

Дойдя до правофлангового, я остановился и резко развернулся лицом к строю. Глаза встретились с неподвижными зрачками стоящего напротив солдата.

— Имя?

Напротив стоял всё тот же Спунт, имеющий теперь свою собственную кличку.

— Ну?..

— Воин конно-пикинёрного полка Его королевского величества, рядовой... — и замолчал, не в силах произнести то, что я ожидал от него услышать.

— Ну?.. — побольше угрозы в голосе, сержант, побольше...

— Хорёк, — скривившись, как от зубной боли, выдавливает из себя Спунт.

— Так, — удовлетворённый кивок и поощрительная улыбка, немного смягчаем голос, — показывай, что у тебя?

Осмотрев разложенное на плаще содержимое мешка солдата, особых замечаний ему не делаю. Да и повода, собственно, не имеется. Оружие в отличном состоянии, в мешке всё в полном комплекте. Лишь порекомендовал подточить меч, да запастись лишней парой тетив для арбалета. Пригодятся...

— Рассёдлывай коня.

Дожидаясь, пока Хорёк выполнит приказ, повернулся к остальным:

— Всем расседлать своих лошадей!

Потом вновь повернулся к Хорьку.

— Ну, давай посмотрим.

Осматривал коня недолго. Зубы, хорошо ли подкован, нет ли потёртостей под седлом, хорошо ли вычищен конь и вычесаны хвост и грива. Конём тоже, в основном, остался доволен.

— Хорошо. Седлай. И после смотра зайди в кузню. Пусть на задние копыта новые подковы набьют. В горы идём. А подковки эти уже подточились. Лучше поменять...

— Слушаюсь, господин сержант, — Хорёк, судя по всему, ожидавший очередных придирок, с явным облегчением перевёл дух.