Реальность где-то рядом

Однако! Сергей, сам не ожидая, улыбнулся. Паренек зарабатывал очки лихо, как электросчетчик в квартире с отключенным отоплением — киловатт-часы.

— Скажу, что тебе удалось меня заинтриговать, — Сергей распахнул дверь, приглашая заходить, — как, кстати, тебя зовут, не обращаться же мне все время "молодой человек"?

— Кирилл, — откликнулся паренек, заходя, — но можно и просто — Кир.

Буся обнюхал гостя, виляя хвостом, посмотрел Сергею в глаза, и, удивительное дело, молча удалился в зал. Сергей только головой покачал и пошел в кухню.

— Я чай пить собирался. Можешь присоединиться.

— Отчего нет? — Кирилл уже снял обувь и прошел следом, — Понятие кухни, как места обсуждения всех важных проблем, генетически заложено в каждого россиянина.

— Ого, — Сергей улыбнулся, разливая кипяток по чашкам, — ты меня продолжаешь удивлять. И что, твоя проблема столь важна, что достойна обсуждения на кухне?

— Очень, — отозвался Кирилл серьезно, — для меня — очень важна. Для вас, не знаю, но думаю, что — тоже.

— Сахар клади, — сказал Сергей, садясь, — молока, извини, нет.

— Ничего, я без молока пью, — Кирилл подул, отхлебнул глоток, поставил чашку на стол, — Сергей Михайлович, что случилось с Чангулом Степным Волком, после чего он перестал ходить с караванами и поселился в Дентереке? И еще: почему Талан Трехглазый говорит, что родился в водах Тубы? Разве не все уарские маги пришли с севера?

Сергей аж чаем поперхнулся. Кирилл говорил о героях его недавно вышедшего фэнтезийного романа о древнемонгольской цивилизации. Роман был в штыки встречен критикой и прохладно принят читателями, привыкшими к динамическому развитию сюжета и к светлому Чесноковскому стилю. "Песчаные реки" же некоторые ретивые критики в запале называли принадлежащим вовсе не Чеснокову, а просто выпущенным под его именем с целью наживы на раскрученном авторе. Роман был тягуч, нетороплив, пронизан историческими эскурсами, и, вдобавок, наполнен довольно натуралистическими сценками, совершенно не предназначенными для подрастающего поколения. Впрочем, Сергей и не думал, что этот роман окажется интересен подростковой аудитории. И уж совершенно не ждал подобного вопроса сейчас.

— Могу я поинтересоваться, чем вызван этот вопрос?

Кирилл покачал головой:

— Это может повлиять на ваш ответ, а мне хотелось бы получить неискаженную версию.

Сергей вздохнул:

— В любом случае, я, наверное, не смогу ответить на твой вопрос. Ты, наверное, неправильно представляешь, как пишутся книги. Точнее, как я пишу книги. Возможно, иные..., — Сергей поморщился и поправился, — другие писатели продумывают свой мир до последней мелочи, но я это делаю не всегда. Если мне по сюжету нужно, чтобы герой не мотался по пескам, а поселился в городе, я так и пишу. А причины, по которым этот герой так сделал... да кто же его знает, столько лет прошло, — Сергей улыбнулся. Но Кирилл шутки не поддержал и продолжал серьезно смотреть ему в глаза. Сергей опять вздохнул:

— Давай так: ты скажи, почему этот вопрос тебе так важен, возможно, это наведет меня на ответ.

Кирилл задумчиво кивнул.

— В последней главе, "Наследие", Талан прячет все свои книги и принадлежности в подвале дома, недалеко от места, где родился. Если, как я полагаю, Чангул поселился в Дентереке после встречи с туролгоем, а туролгой этот принадлежал Талану, то Дентерек и есть тот город на берегу Тубы. Городище Ден-Терек на территории современной Монголии, знаете? И найти этот дом и этот подвал — дело техники, как говорится. Сергей улыбнулся:

— После встречи с туролгоем... вполне возможно, да, скорее всего, так и было. Все сходится. И найти этот дом... интересная идея. Не возражаешь, если я воспользуюсь ей во второй книге цикла — "Наследники"? Это очень органично впишется в сюжет, поскольку действие второй книги происходит в наши дни, — Сергей сделал широкий жест, — и я могу упомянуть тебя в предисловии.

Но Кирилл отрицательно покачал головой:

— Я предлагаю воспользоваться этой идеей в жизни. Завтра я вылетаю в Улан-Батор и буду очень рад, если вы ко мне присоединитесь.

Сергей вытаращил глаза на собеседника, Кирилл был абсолютно серьезен и спокоен.

— Ты с ума сошел? Это — фантастика, Кирилл. В смысле, фантастический роман. Там все не просто придумано, а совсем придумано! Никакой связи с реальностью он не имеет! Магии не существует! — Сергей поутих, — И вообще, как это, интересно, ты вылетаешь? Один? У тебя уже есть паспорт? Хотя бы обычный, не говоря уже о заграничном?

Сергей настороженно отстранился, Кирилл негромко смеялся.

— А еще писатель. Про единое информационное поле слышали? Нет на свете ничего "совсем придуманного".

Кирилл достал из кармана запаянный в целлофан обрывок какой-то ветхой ткани с проступающими символами, положил на стол перед Сергеем.

— При всем моем к Вам уважении, Сергей Михайлович, не думаю, что вы читаете на древнемонгольском, ну так я вам переведу: "Я, Чангул, именуемый также Степным Волком даю свое написанное слово Тарбаю Серому Камню о том, что должен ему за двоих овец шерстяной породы, взрослых, здоровых и за одного осла, трехлетнего, здорового двадцать три тэнге и обязуюсь"... далее текст отсутствует. Следует ли Вам сказать, что этот обрывок найден именно в городище Ден-Терек, или сами догадаетесь?

Кирилл поднял чашку на уровень лица.

— А что же по поводу магии, которой не существует..., — и перевернул ее. Но чай не вылился! Кирилл медленно приподнял чашку, опять перевернул ее и поставил на стол. А чай так и продолжал висеть в воздухе, сохраняя форму чашки. Внутри полупрозрачного усеченного конуса кружились чаинки, и смутно белел кусок недотаявшего сахара. Сергей, не отводя глаз от чая, сглотнул. Кирилл приподнял ладонь. Конус чая превратился в подрагивающий шар, вытянулся в сосиску, края сосиски соединились, и в воздухе уже висел полупрозрачный чайный бублик. "Тороид", — машинально подумал Сергей. Бублик пару раз крутнулся, потом из него протянулась струйка вниз, в чашку. Бублик стал уменьшаться и, в конце концов, окончательно стек туда, где чаю быть и полагается перед тем, как попасть в желудок. Кирилл зажмурился и вытер вспотевший лоб. Потер виски.

— С водой тяжело работать, — сказал на выдохе, — она слишком инертная. Не будь в ней чая и сахара, вообще бы ничего не получилось. Но вы же знаете, — Кирилл открыл глаза, — сами писали.

Сергей только головой покачал.

— Кто ты такой?

Кирилл хмыкнул:

— Вечный странник. Помните, в третьей главе? "и принял в себя воды, и отринул цепи времени". Считайте, что я отпил из уарского родника в пятнадцать лет, а как давно — не суть важно. Что касается самолета и паспорта..., — и сухощавый желтолицый мужчина лет пятидесяти, сидевший напротив Сергея, поинтересовался:

— Так лучше?

И снова на писателя глядели светлые смеющиеся глаза пятнадцатилетнего подростка.

— Черт, — сказал Сергей, запустив пятерню в волосы и закрыв глаза, — бред какой-то. Это мне снится, не иначе.

— Соглашайтесь, — Кирилл (Ой ли, Кириллом ли зовут этого... это... существо?) снова был серьезен и убедителен, — Поверьте, такой шанс бывает раз в жизни. Вы же всегда мечтали вырваться за пределы окружающей обыденности. Разве вы с детства не верили, что чудеса возможны? Так вот — они возможны, но очень редки. Если вы откажетесь сейчас, потом всю жизнь будете жалеть об упущенных возможностях.

Сергей молчал. Кирилл зашел с другой стороны:

— Обещаю поделиться найденным. Вы же, небось, лучше меня знаете, что Трехглазый припрятал в подвалах своего дома? А? Только представьте, жезл плодородия — в ваших руках? И пусть даже половина баек про этот жезл — действительно байки, но вы же наверняка чувствуете, что ваши лучшие годы уже позади? Неужели вам не хочется вернуть юность? Продлить жизнь?

— Искуситель, — пробормотал Сергей.

— Кроме того, вы нужны мне. Я вполне могу не почувствовать этот подвал. Да, этот склад магических предметов должен сильно фонить, но Трехглазый же не дурак был. Подвал наверняка заизолирован, а то и свернут, чего доброго. И не факт, что защита сломалась от времени. Да я там могу всю жизнь в сухой глине проковыряться в его поисках. А вы можете просто сказать, где он. Вы же настроены на то время и те события, вам нужно просто поверить в себя, понять, что вы вовсе не придумали свои "Песчаные реки", а прочитали из мирового эфира.

Сергей глубоко вздохнул.

— Могу дать время подумать, — быстро сказал Кирилл, — до завтра, идет?

— Не надо, — отозвался Чесноков странно изменившимся голосом, — не о чем думать. Я согласен. Только у меня загранпаспорт месяц назад кончился, я его еще не сделал. И визы нет.

— Ай, дарагой, зачем ерунда гаваришь? — За столом опять сидел пожилой узкоглазый мужчина, — какой такой виза-шмиза, паспорт-маспорт? Даверся исс-пициалисту, все будет в лучшем виде.

Сергей поднялся

— Я, пожалуй, коньячка себе налью. Организм требует.

Открыл шкафчик, достал пузатую бутылку

— Будешь?

— Несовершеннолетних спаиваете? — Чеснокову не нужно было оборачиваться, чтобы определить, в каком виде сейчас пребывает его гость.

— Пошел ты к черту, — беззлобно отозвался Сергей, — и хорош мельтешить. Определись, что ли, уже с видом. И с возрастом, а то я не понимаю, как к тебе обращаться. Кстати, как тебя на самом деле зовут-то? Ведь Кирилл — не настоящее твое имя?

— Почти настоящее, — отозвался Кирилл, — Кир меня зовут, но можно и Кириллом, я привык.

— А лет тебе сколько? На самом деле?

— Не помню, — просто сказал Кир, — да и неважно это.

Он допил чай, поднялся.

— Пойду я, пожалуй. Надо еще дела кой-какие доделать. Вот телефон, — Кир положил на стол квадратик бумаги, — если что, звоните. Самолет завтра в девять вечера, часов в пять я зайду. Спасибо за чай.

Сергей проводил гостя, вернулся на кухню, сел за стол и задумался. Подошел Буся, ткнулся носом в колени.

— Вот такие дела, — сказал Сергей, теребя терьера за ушами, — такие дела, брат. Ты веришь, что такое бывает?

Буся негромко гавкнул и помотал головой, он явно не верил. Сергей вздохнул:

— Вот и я — не очень. Но ведь прав он, сволочь. Если сейчас откажусь, то потом всю жизнь мучаться буду.

// 02. СТАРТ.

Ту-134 странной расцветки вырулил на полосу и пошел на взлет. Милый женский голос по интеркому сообщил, что авиакомпания "Ханьгард" рада приветствовать пассажиров на борту лайнера, совершающего рейс Москва-Улан-Батор, проинформировал, сколько времени будет длиться полет, как часто их будут кормить-поить и напоследок предложил во время полета заполнить таможенные декларации. Сергей все еще ощущал какую-то нереальность происходящего. Словно все это происходило не с ним, а с очередным персонажем фантастического романа. "Ну что же", — решил он, в конце концов, — "это, как минимум, справедливо — прочувствовать, каково моим персонажам. Неплохо бы узнать, кто автор этого романа?", — улыбнулся, — "Надеюсь, не Громов", прикрыл глаза, не обращая внимания на жестикуляции стюардессы, показывавшей, где в самолете расположены запасные выходы. Кир, в "восточном" облике, давно уже дремал, приоткрыв рот и свесив голову набок. Третье место в их ряду пустовало.

Проснулся Чесноков от странного шума, поднял голову и замер: в самолете происходило что-то явно незапланированное. Из салона бизнес-класса звучали выкрики, двое мужчин, стоя спиной к Сергею над чем-то суетились, а возле перегораживающей салон шторки, настороженно простреливая взглядом пассажиров, стоял еще один мужчина и держал в руке... нацеленный в салон пистолет-пулемет.

Возившиеся в проходе мужчины выпрямились и, сопровождаемые невнятными вздохами и задавленными всхлипами пассажиров, потащили в хвост самолета чье-то тело, похоже, мертвое. Сергей захолодел, ткнул легонько локтем Кира. Из салона бизнес-класса донеслись звуки выстрелов, закончившиеся протяжным криком.

— Сидытэ тиха! — выкрикнул стоящий у перегородки террорист, поводя стволом из стороны в сторону — кто шевилыться — стриляю сразу!

Кир завозился рядом, просыпаясь. Открыл глаза, оценил обстановку.

— Ну это-то зачем? — произнес он с как будто с досадой, — блин. Вот уроды.

Закрыл глаза и откинулся на сиденье.

Стоявший у перегородки террорист вдруг разразился длинной тирадой на незнакомом Сергею языке. Тащившие труп двое бросили его прямо в проходе и, бурча что-то непонятное, но недовольное, пошли к первому. И тут первый сделал неожиданное: подпустив двоих метров на пять, он выпустил в каждого короткую очередь. Салон синхронно вскрикнул. Террорист окинул пассажиров безумным взглядом и выскользнул в направлении бизнес-класса. Салон сразу наполнился встревоженным гомоном.

Очень скоро из-за шторки донеслась стрельба и громкие возмущенные выкрики на незнакомом языке. Через пару минут, впрочем, все стихло. Еще через некоторое время шторка отодвинулась и в салон, мигом создав в нем гробовую тишину, ввалился давешний террорист. Подволакивая ногу, сделал пару шагов, остановился, держась за сиденье. Похоже, он был ранен и ранен серьезно. Какая-то пассажирка, не выдержав, начала тихонько всхлипывать. Террорист громко и гортанно проорал длинную фразу на незнакомом языке, рука с пистолетом-пулеметом начала подниматься. Хозяин руки смотрел на нее явно с ужасом, и, тяжело дыша, сипел неразборчиво сквозь зубы, похоже, молитву.

Что-то вцепилось в руку Сергея, он чуть не заорал от неожиданности, но это был всего лишь Кир. Сергей повернулся к нему и начал понимать: рядом в кресле сидел, бледный и тяжело дышащий, пятнадцатилетний подросток. Пот тек по его лицу ручьями, а челюсти были сжаты так сильно, что, казалось, еще чуть-чуть и у Кира начнут лопаться зубы.

Террорист, наконец, довел ствол до своей головы, выкрикнул отчаянно "Алла акбар" и нажал на спусковой крючок. Сергей закрыл глаза. Кир обмяк и выпустил руку Сергея.

Подобие порядка наладилось где-то через полчаса. Прихрамывающий пилот, сверкая роскошным фингалом на пол-лица, привлек на помощь пассажиров покрепче телом и нервами, они вместе перетаскали трупы куда-то в хвост. Стюардесса прерывающимся голосом объявила, что до Улан-Батора осталось меньше часа лета и принято решение продолжать полет по маршруту. Кир, успевший превратиться обратно, этого не видел — он уже спал. Сергей задавался вопросом, обратил ли кто-нибудь внимание на метаморфозы его спутника. Во всяком случае, женщина с противоположного ряда время от времени бросала в их сторону странные взгляды.

После посадки их держали в самолете не меньше часа. Сергей выглядывал в иллюминаторы, видел множество машин с мигалками и беготню вооруженных людей вокруг самолета. Наконец, простуженный голос потребовал оставить все вещи в самолете и выходить по одному с поднятыми руками.

Кир все спал. Сергей его растолкал, когда очередь дошла до ряда перед ними.

Вышли с поднятыми руками и, в сопровождении двух настороженных автоматчиков, пошли в сторону аэровокзала. Сергей, заразившись спокойствием спутника, с интересом посматривал по сторонам. Хотя ничего особо интересного не наблюдалось. Здание аэровокзала носило явные следы советского имперского зодчества, надпись кириллицей 'Улан-Батор' над аэропортом только усугубляла впечатление. Автоматчики, не слишком вежливо подгоняя тычками стволов, загнали Кира с Сергеем в большую комнату, где уже стояли в ряд возле стены ранее вышедшие пассажиры. У Сергея сложилось странное впечатление, что все — и пассажиры и милиция — только их с Киром и ждали. Один из милиционеров сбил прикладом с ног немолодую женщину и начал избивать ее ногами. Женщина закрывала голову руками и кричала, что она — российская подданная и требует встречи с консулом. Милиционер молча продолжал ее избивать, помогая ногам дубинкой, пока женщина, наконец, не затихла. После чего он, удовлетворенный, отошел и махнул рукой поджидавшим в сторонке другим милиционерам, видимо, рангом пониже. Двое из них подхватили потерявшую сознание женщину под руки и куда-то утащили.