И похоже оно нашлось. В общем-то, если пришло понимание существа решения потом сам удивляешься его простоте. Задача не в том, что бы решить, как и что делать. Задача в том, чтобы подняться на новый уровень. Встать над задачей. Выход из лабиринта нарисованного на листе не виден, если смотреть на лист сбоку. Но если взглянуть сверху... сменить точку зрения... Приходит понимание существа вопроса. А остальное сводится к решению частных, относительно несложных задач.

Итак, пункт первый, пишем бизнес-план. Имеем в активе полуостров, выход к морю, несколько портов. Промышленность так себе, но кое-что есть. Энергетика тухлая, однако, как 'плюс' имеется недостроенная АЭС с практически готовой, хотя и запущенной, инфраструктурой. АЭС достраиваем, открываем налоговую гавань и банковскую прачечную. Киприоты рыдают. Близость к России и военная база означают российскую военную "крышу", страхующую от крупных неприятностей. Несколько вполне приличных аэродромов и один аэропорт. Неизбалованное деньгами и работой население. Поблизости, в Николаеве, загибается мощный судостроительный завод. Сейчас его можно купить по цене лома и перевезти в Севастополь.

Инвесторов на сцену! Но это будет третий пункт бизнес-плана. Вторым этапом будет выяснение запросов продавцов — нынешних формальных владельцев полуострова. Далее следовало красиво оформить проект и только после этого привлекать инвесторов. Он был знаком с достаточным количеством людей, которые с удовольствием вложили бы деньги в проект с такой нормой прибыли.

К поиску продавцов которые даже не подозревали о своем статусе, профессор приступил, со свойственной математику, дотошностью к деталям. У него хватало знакомых в ФСБ и СВР. Но зачем? Люди недооценивают информацию, которую можно почерпнуть из открытых источников.

Федоров на несколько дней нырнул в Интернет и вскоре обладал приличными познаниями о расстановке сил и основных значимых лицах полуострова. Все оказалось до прозаичности банальным: премьер, назначенный официальным Киевом, де-юре возглавлял полуостров. Законодательная власть, представленная парламентом из местных, с местным же, главой. Его состав, в основном, представлял собой ставленников крымских мини-олигархов и хозяйчиков поменьше. Формальная принадлежность депутатов значения не имела. Объявить о независимости мог парламент при поддержке премьера. Для этого было достаточно купить глав двух крупнейших фракций или спикера и хорошо "подмазать" премьера. Все остальные просто были бы просто поставлены перед фактом. Как могла повернуться ситуация дальше, на данном этапе прогнозированию не поддавалось. Основных вариантов было три — ввод войск, инициированный Москвой или Киевом. Или независимость под опекой Москвы. Тридцать процентов успеха в таком деле — хорошие шансы.

В любом случае нужно было на пару недель прикрыть парламент от гнева бывших хозяев, до тех пор пока Москва и Вашингтон не разберутся меж собой. Силовую часть Матвей не считал сложной задачей — безработных вояк в России хватает. Набрать несколько сот человек и направить под видом отдыхающих в Крым — несложно. Еще следовало зафрахтовать корабль — нагрузить оружием и пусть болтается у побережья. Тоже не бином Ньютона. Как вариант, можно было прикрыться не оружием, а людьми, выведя на улицы энтузиастов. Организовать палаточный городок. Это можно решить позднее.

Если ему удастся продать идею в Москве, люди, деньги и оружие проблемой не будут. Для московских парней это семечки.

Естественно, перед покупкой парламента следовало прибрать к рукам основные активы полуострова.

Еще, в ближайшие дни нужно навестить парламент и постараться познакомиться с основными крымскими политиками. Матвей не собирался обсуждать с ними свои планы или пытаться прощупывать. Он хотел просто взглянуть и что называется — "на глазок" прикинуть цену. Теперь пригодились друзья в ФСБ. Матвей набрал приятеля и попросил раздобыть телефоны интересующих его, людей. Продиктовав имена, он положил трубку и задумался — требовался повод для знакомства. Долго думать не пришлось — опять помог интернет. Просматривая новости относящиеся к Крыму, он наткнулся на заметку о рыбоперерабатывающем заводе в Севастополе, объявленным на днях банкротом и выставляемым на торги. Опять взявшись за телефон профессор запасся нужными рекомендациями, в одночасье превратившись в представителя архангельского рыбного порта.

Теперь можно было отправляться с визитами. Интерес потенциального инвестора, крупного по местным меркам, предприятия к политической обстановке и стремление к знакомству с крымскими политиками теперь выглядело вполне оправданным.

Напоследок требовалось озаботиться созданием нужного имиджа — улетая в Крым, Федоров не взял с собой ничего, кроме джинсов, пары футболок и ноутбука.

Ладно — поехали по магазинам. Захлопнув ноутбук он встал и, рассовав по карманам деньги, кредитку и документы покинул номер.

Выйдя из гостиницы Матвей, без энтузиазма, обвел взглядом разномастный ряд "частников". Такси в Крыму не прижилось и рынком рулил частный извоз. Поездив с местными, он успел получить массу острых ощущений. Водили местные... ммм, своеобразно. Вчера он прокатился очень весело...

"...Динозавр советского автопрома, выпуска середины восьмидесятых, поскрипывая и воняя дымом, подкатил к голосовавшему на обочине. Выслушав адрес, почтенный старец за рулем, молча, не торопясь, принялся разглядывать пассажира, прикидывая сколько можно содрать. Матвей, с не меньшим интересом пялился на водителя. Седины внушали уважение и опасение одновременно. Недоверчиво поглядывая друг на друга, стороны приступили к торгу. После короткой, но жаркой перебранки Матвей убедился, что дед сохранил юношеский темперамент и не признает компромиссов. Особенно, если речь — о деньгах.

Предчувствуя недоброе пассажир глянул по сторонам, бросив тоскливый взгляд поверх машины. Никого. Выжженная солнцем улица была пуста. Наплевав на предчувствия, он согласно кивнул головой и полез в обшарпанный, прокаленный солнцем, салон.

Дедуля выжал газ. Двигатель, гремя поршнями, заревел. Жигули, помахивая крыльями на выбоинах начали медленный разгон.

Большую часть пути они проделали по встречной. Шестерка, истошно сигналя, оставляла за собой сизую пелену. Дед за рулем, подслеповато щурясь, в основном рассматривал девок на обоих тротуарах и смачно комментировал. Дорога занимала его меньше.

Обливающийся потом Матвей, раскорячился на продавленном заднем сидении. Его одновременно занимали три вещи: впившаяся в зад пружина, дорога и разумеется — девки.

В лоб их лайбе вырулила, отъехавшая от остановки, маршрутка. Матвей дернулся. Но вместо слов "Сворачивай, старый хрен" он яростно выругался и подскочил — зад ощутил прикосновение холодного железа пружины. Не замечающий ничего вокруг дед, самозабвенно пускал слюни на упругую попу юной крымчанки, гордо вышагивающей по тротуару. Встречная Газель засверкала фарами, остановилась и загудела. Перепуганный дед дернул руль и ударил по тормозам. Жигуль рыскнул, дернулся и заглох. Пружина настигла Матвея и, разорвав джинсы, мстительно вонзилась в правую ягодицу. Матвей обреченно простонал. Бамперы машин разделяли двадцать сантиметров. Дед высунулся в окно и начал орать. Хрипя и надсаживаясь, временами прерываясь на кашель он разорялся минут пять, в основном адресуясь водителю Газели. Матвей, принял отрешенный вид, как и полагало раненому. Переместив задницу на более безопасное место он молча разглядывал покрасневшего от ярости деда, временами уважительно качая головой при особо забористом обороте. Какое-то время, он на полном серьезе ожидал, что почтенного старца, прямо на месте хватит кондратий. Или пены изо рта . Наконец дед унялся, заскрежетал стартер и Жигули съехали со встречки...."

Матвей поежился от воспоминаний. Достаточно экспериментов. Вернувшись в лобби, он поинтересовался у портье, есть ли в городе нормальная прокатная контора, типа Avis-а. Взяв адрес, вскоре он 'оседлал' приличный, синий БМВ. Вырулив со стоянки бэха взяла курс на центр.

Теперь он медленно кружил по Севастополю, рассматривая вывески витрин. Где-то здесь, на днях, он видел нужный магазин. Заметив знакомый логотип, притормозил. Удачно, самое то — известный европейский бренд в котором не стыдно появиться на людях.

Через двадцать минут он вышел на улицу в сопровождении продавщицы и охранника с пакетами. Открыв машину, профессор кивком предложил грузить добычу на заднее сиденье. Костюм, пяток рубашек и две пары туфель обошлись недешево. Но в провинции падки на внешние эффекты. Матвей задержался у витрины часового магазина по соседству и, раздумывая посмотрел на "Омегу" на запястье. Пожал плечами он решил, что часы сойдут и так.

Синий "БМВ", блеснув граненым боком отвалил от тротуара и влился в поток, направляясь в сторону гостиницы. Теперь можно начинать разговор с продавцами...

Глава 2. Крым. Август 2007. Бобков.

Тупость человеческая, точнее отсутствие ее пределов — удивляет и привлекает внимание. Для доказательства можно вспомнить тираж книги рекордов Гиннеса. У полковника морской пехоты в отставке, Семена Бобкова был свой взгляд на это явление. Возможно, кому-то Семен показался самодуром. Но бывший военный нахлебался этого по самую фуражку, имея гигантский опыт общения с персонажами, просто созданными для страниц сего почтенного издания — призывники, старшины, младший и старший командный состав. По его мнению пределы человеческой тупости следовало давным-давно ввести законодательно и закрепить отдельной строкой в уставе ООН и уголовном кодексе каждого государства. А их превышение — наказывать принудительной учебой в ВУЗе или пожизненным домашним арестом.

Ладно — армия. Но гражданка? С какой стати российский военный, пусть в отставке, должен объяснять двум галичанам в милицейской форме цель пребывания в Севастополе? К тому же задававшим вопросы на "мове" и напрочь отказывающимся понимать русский? Ладно бы это происходило в Ивано-Франковске или Львове. Но Севастополь?!

Кадры с Западной Украины в последние годы наводнили Крым, как последствия политики ускоренной украинизации. Результаты проявлялись по-разному. В том числе и в виде таких патрулей из, еще вчера копавших картошку, хуторян из-под Ровно, говоривших только на смеси польского и украинского. Объяснить что-либо такому патрулю было невозможно. Можно было откупиться. Или набить морду. Для бывшего комбрига не составляло труда сунуть "в бубен" двум колхозникам. Но доводить до греха не хотелось. Впрочем, еще меньше — ехать в "кутузку" или откупаться.

Закипавший как чайник полковник выдохнул, делая попытку успокоиться. Он знал, что у него "короткий запал" и старался его контролировать. С сомнением оглядел визави — два сержанта, выправка не ахти, форма мешком, фигуры скорее щуплые, глупо-хитрое выражение лиц. По-русски, похоже, не понимают. Или понимают? Черт их разберет!

Для начала, проверим знание русского. Способ, Семен выбрал незамысловатый. Посланный на чистом русском сержант, моментально проявил все признаки отличного понимания, неведомого прежде, наречия. Глаза из стеклянных стали злыми, рот растянулся в оскале и сплюнув, галичанин на приличном русском объявил:

-Оскорбление при исполнении. Пройдемте с нами, пан кацап.

-Ну, слава богу, не тупые. Просто наглые. Сами уйдете или по-чавке?

Блюстители порядка в ответ на нештатное развитие ситуации, переглянулись. Довольно нерешительно. Дело шло не по плану. Обычно форма всегда срабатывала и кацапы, стараясь не связываться, откупались. Но не в этот раз. Бобков был здоровый, крепкий мужик и лезть в драку не хотелось. Даже на их неискушенный взгляд, численного перевеса было недостаточно. Младший теребил рацию, вопросительно поглядывая на старшего — что делать? Держать и звать на помощь? Такого удержишь. Надеяться, что русский спокойно будет дожидаться, пока приедет подмога не приходилось.

Швейцар, топтавшийся у входа, заулыбался. Он давно прислушивался к перепалке и судя по его, временами недоуменному, лицу тоже был не силен в мове. Такие сцены в последнее время стали привычной картиной в Севастополе. И как любому старожилу ему не нравились пришельцы, пытавшиеся утверждать свои порядки. Не скрывая симпатии к Бобкову, швейцар ехидно вставил свои "пять копеек":

-Что ребятки, нарвались? Коз на хуторе проще пасти? А, сынки?

Обрадовавшись поводу переключиться на нового, более безобидного персонажа, старший патруля повернувшись к швейцару, спросил:

-Ты сморчок вонючий, тоже кацап? — и решив что если один из кацапов уйдет, то второй никуда не денется махнул напарнику: — Олесь, кликай пидмогу.

Подъехавший к гостинице Матвей 'словил' на лобовое стекло, опрометчиво потянувшегося к рации, напарника. Тихо икая, 'потерпевший при исполнении' стек на капот и усевшись на асфальт у переднего колеса, принялся молча размазывать розовые сопли. Сельская смекалка подсказала, что сейчас лучше вести себя тихо. Не привлекая столь вредного для здоровья, внимания.

Матвей, заглушив мотор с любопытством смотрел как Бобков гоняет по тротуару второго полицая. Он успел понять суть происходящего. Остальное пояснил швейцар: "моряк бандеровцев гоняет".

Картина была зрелищная, но недолгая. Вскоре оба потрепанных патрульных смирно сидели на асфальте, у переднего крыла БМВ. Оживленно переговаривавшиеся швейцар и Семен решали, что делать с ними дальше. Отобрав удостоверения и оружие, служивых отпустили, рассудив что после такого обоих с позором уволят, а крымское поголовье простодушных идиотов сократится на пару экземпляров.

Спустивший пар Бобков, пряча в карман оружие и документы извинился за ущерб и спросил, — почем нынче лобовые стекла. Матвей задумчиво посмотрел вслед удалявшейся на запад хромающей парочке и сказал, что для представителей российского флота сегодня стекла бесплатны. Но если флот будет настаивать, он согласен на ужин в кабаке. Семен согласился и пообещав заехать за Матвеем в восемь, растворился в переулке.

Ресторанчик, в который Семен притащил нового приятеля располагался на Северной стороне. Светильники, стилизованные под факелы, освещали неярким светом просторный зал с низким потолком. Ярко освещенной оставалась только барная стойка, простиравшаяся во всю боковую стену. Дальше, за стеклом стены начиналась широкая, открытая веранда.

Народу в зале было немало. Больше половины посетителей украшали российские погоны и флотские кителя. Судя по обилию и величине звезд, ресторанчик пользовался популярностью у старшего командного состава, среди которых новый знакомый Матвея имел массу знакомых. Зайдя внутрь, Семен добросовестно перездоровался с большинством офицеров. Пройдя зал насквозь, они вышли на веранду.

Теперь Матвей понял причину популярности заведения у российских военных. Двести метров темного пустыря отделяли веранду от ограды российской базы. Сразу за оградой виднелись темные здания пакгаузов, освещенные надстройки кораблей и яркие огни Севастополя на другой стороне бухты.