Через пять минут одетый и умытый и, несмотря на это изрядно заспанный Матвей вошел в гостиную. На пороге пришлось притормозить — было от чего. Толпа — не толпа, но народу было изрядно. Кроме Валеры, в просторной комнате сидели, негромко переговариваясь: командующий ЧФ, парочка незнакомых российских полковников, господин Барышников, незадолго до того исчезнувший из Керчи и двое, незнакомых мужчин в дорогих костюмах. Окончательно, гостя в собственной гостиной добила, заглянувшая с веранды физиономия бобковского зама — Володи Авраменко. Девять человек уставились на вошедшего Матвея.

Один из незнакомцев в штатском привстал и шагнул навстречу. — Отлично. Антикризисный штаб в сборе. Можно начинать.

— Начинать что?

— Заседание.

— Парни, уважаю ваши погоны и прочие регалии. Но что тут на хер, происходит?

Незнакомец улыбнулся. — Давайте отложим этот вопрос. А пока я представлю собравшихся с российской стороны.

— Итак, Дмитрий Корнеев — спецпредставитель российского МИДа. — Ему поручена координация боданий с Евросоюзом. Кстати, господин Лаврушин с сегодняшнего дня отстранен от руководства министерством. Соответственно, теперь у Крыма и МИДа — большое водяное перемирие.

Матвей быстро переглянулся с Фесиком. Это была новость. Москва готова слезть с пальмы? Но, подразумевает ли смена министра — аналогичный разворот в политике?

— Далее, представители генштаба — полковники Болышев и Макаркин. Присланы для координации действий российских и крымских ВС.

— Уже знакомый вам Михаил Барышников отвечает за координацию по линии ФСБ-СВР.

— Ну и наконец, я. Евгений Агафонов, спецпредставитель президента и генеральный координатор с российской стороны.

Матвей молча развел руками. Российский состав впечатлял.

— Михаил, как по-вашему, мы можем общаться в этом помещении?

— Безусловно. У господина Федорова хорошие консультанты. И отличная техника.

По невинной улыбке Барышникова, Матвей понял, что этот говнюк не раз пытался прослушать особняк.

— Тогда начнем, пожалуй.

— Не так быстро. В каком качестве понадобился я?

— Вы, по-прежнему — глава 'Поиска'. Перевыборы, насколько знаю, будут через год. Но, дело не в вашем официальном статусе. Матвей Борисович, извините, вы не отдаете себе отчета, как много вы завязали на себя. Те же турки, татары... Так что, без вас — никак.

Кремлевский спецпредставитель вежливо улыбнулся. Матвей кивнул.

— Все так. Но кое-что забыли...

Сопровождаемый недоуменными взглядами, Матвей взял трубку внутренней связи.

— Роман Георгиевич, зайдите ко мне. И захватите Сергея Дмитриевича.

Матвей положил трубку, поднял глаза на Агафонова и мягко улыбнулся.

— Подождем несколько минут. Хочу представить вам двух своих сотрудников. Думаю, без них нам не обойтись.

Агафонов неопределенно пожал плечами..

Минут через пять вошли двое. Аккуратная одежка 'планктона' среднего ранга, офисные лица, выражающее вежливое внимание. Брови спецпредставителя начали складываться домиком. Не обращая внимания на недоуменный взгляд, Матвей представил прибывших.

— Знакомьтесь — господа Копченков и Блаватников. Соответственно, финансовый и пиар — директора корпорации. Без участия этих двоих, я давно не решаюсь начинать и заканчивать войны.

Агафонов расхохотался.

— Черт! Ваша правда — начинать войну без участия финансов и прессы? Ну что ж, добро пожаловать. Если больше никого не ждем — начинаем. Итак, на первое у нас турки. 'Мраморные', 'Южные' и военные. Сергей изложите ситуацию.

Полковник Болышев встал.

— 'Мраморное братство' привело захваченные суда в Измир. Туда же, по нашей информации стягиваются их суда со стороны проливов. Судя по всему, Осман поразив своей добычей измирскую часть 'Южных' перетянул их на свою сторону. Рискует он не сильно. Европейцы, хоть и держатся рядом, но пока у него заложники, трогать его или соваться в Измир — не рискнут.

А когда заложников выкупят и самолеты разнесут порт в щепки, Осман поимеет массу озлобленного, готового на все, пушечного мяса. Не говоря о том, что Измир сработает громоотводом, отвлекая внимание от его базы.

Теперь, о договоренностях с турецкими военными. Говоря кратко — турецкий генштаб готов живо и с энтузиазмом реагировать на европейские посулы. Ставя при этом очень неудобные вопросы. Как Европа собирается блокировать турецкое побережье? Сколько готовы подкинуть европейцы туркам на финансирование операции? Что скажет пресса? Ну и наконец, чем сможет заняться население, после того, как им запретят выходить в море? Без ответов на эти вопросы турки с места не двинутся. Могут только предложить Европе попытаться разгрести все самостоятельно.

Что до наших договоренностей — они предполагают временное блокирование проливов с обеих сторон. После чего турецкая армия готова, дней за десять вычистить побережье Мраморного моря. И сделав паузу для перегруппировки заняться средиземноморским побережьем. С вашей и нашей помощью. У меня все.

Агафонов кивнул.

— Что скажет МИД?

— Мы сделали намек Брюсселю, что готовы заняться радикальным и быстрым решением турецкой проблемы. И такое решение потребует некоторых жертв с их стороны, преимущественно — экономических. Брюссель естественно, взял паузу. Думаю, минимум — на месяц. И когда они, наконец скажут 'да', то будут еще пару лет торговаться по деталям. По Турции повторяться не буду, полковник Болышев осветил ситуацию достаточно подробно. Только замечу, что наша уверенность, что турецкий генштаб не поддастся на европейские посулы, базируется на единственном соображении. А именно — единственной стороной, способной выделить достаточно войск является связка Крым-Россия. Не уверен, что этого достаточно.

— Кратко и исчерпывающе. Теперь скажу я, как видится ситуация из Кремля. — Посланец прошелся вдоль стола и оперся на столешницу. — Европу можно уподобить котлу с несколькими кранами. Где-то втекает, где-то — вытекает. Суэцкий 'кран' довольно велик. Через него втекают китайские, ближневосточные и часть африканских поставок. И нефть. Не вся, конечно. Процентов тридцать-сорок. Остальное идет из России, Африки, с месторождений Северного моря. Кое-что приходит с Южной Америки. После ливийской авантюры, в отдельных регионах, вроде Италии и Франции сокращение поставок сейчас доходит до шестидесяти процентов. С учетом паники цены на основные виды топлива выросли втрое. И имеют тенденцию к дальнейшему росту.

Но Суэц работает не только на впуск. На выпуск тоже. Результат — падает европейский экспорт, а вместе с ним — промышленное производство. Соответственно — растет безработица.

То есть, в экономике имеются две разнонаправленные тенденции — рост цен и падение доходов. Резкое. Это пахнет бунтом на корабле.

Продолжая корабельную терминологию, коснемся политической составляющей. На этом красивом, большом и мощном судне нет капитана. Есть выборный капитанский совет. И принимаемое решение, каждый капитан обязан согласовать с избравшей его частью команды. Понимаете, о чем я? Такой совет подходит для чего угодно, но не для принятия быстрых решений. Типа оккупации некой восточной страны или зова о помощи, адресованного могущественному заокеанскому соседу. А у того — своих проблем 'через край'. Там военный бюджет режут. И программы помощи населению. Торговаться с озабоченным своими проблемами соседом, согласовывая каждую запятую, такой толпой — занятие очень долгое.

Кроме совета капитанов имеется команда — механики, мотористы, сигнальщики. Должности не выборные. Зачастую — наследственные. Банкиры, капитаны производств, медиамагнаты. Крупный бизнес. Они уже сработались со своими капитанами, определили правила игры. Новые выборы? Возможно. Но, не в этой ситуации. Смена пары лиц в капитанском совете — одно дело. Но смена всего совета? А дело пахнет именно так. И даже хуже. Наверх может вынести таких персонажей, которых не только к мостику, а к корабельному гальюну подпускать нельзя.

И что делать команде? Сработать за капитанов, попытавшись увести корабль от скал? Время на единственную попытку у них есть. Пока пассажиры еще не достигли точки кипения, а совет продолжает совещаться. Команда в состоянии принять быстрое решение. Но, не отдать приказ. Могут попросить об одолжении, шепнуть.

В общем, примерно месяц-другой у них есть. А потом: или на скалы, или здравствуй — северный сосед, — московский представитель зло улыбнулся. — Который расчистит путь и обдерет позолоту с бортов. И сейчас, господа, мы займемся моделированием того, что они способны предпринять. И выработкой мер противодействия...

Собравшиеся расходились. Агафонов поймал взгляд Федорова и махнув рукой выходившим, подошел к столу. — Забавная ситуация. Европа не может принять решение. Именно потому она проиграла. И по той же причине не может признать свое поражение.

Профессор поглядел на собеседника. — А зачем ждать? Берем и делаем. А слова потерпевшего останутся словами.

Пару секунд Агафонов думал. — Может и так. Давайте попробуем. — Неожиданно легко согласился он.

Валера, наконец оставшись наедине с Матвеем, по-хозяйски полез в бар. Не озадачиваясь выбором, он набулькал себе грамм сто из ближайшей бутылки. Матвей, смотря на мародерствующего премьера, вздохнул и глянул на часы — полдень. Начинать пить рановато. А есть ли выбор? И он решительно присоединился к Валере.

— Твое здоровье.

Валера кивнул. Оторвавшись от фужера, поинтересовался.

— И что именно мы собираемся делать. И брать?

— Плату за проезд. И безопасность.

Матвей замолчал, отпив еще пару глотков.

— Но больше всего я хочу понять, друже, насколько далеко готовы зайти наши партнеры. И в чем именно. Прозит, Валера.

* * *

Международный дебют Фесика получился громким.

В порту Марселя только приступили к извлечению осколков из бортов. Первые, недоуменные вопросы: почему пираты натовской страны вооружены советским оружием? Им что, западного мало?

Не собираясь отсиживаться в кустах, но и не сознаваясь прямо, Крым, через московские газеты, устами премьера поинтересовался — объявлено ли эмбарго на поставку оружия в Турцию?

Газетчики насторожились. Какого черта? С чего такие вопросы? В Брюсселе догадывались но, не имея твердых доказательств, решили до поры помолчать. И Крым без помех продолжил спектакль.

Фесик объяснил, что если такими поставками балуется Болгария и коли ООН не возражает, то и небогатый Крым тоже не прочь поторговать с турками.

Пресса сделала стойку. Брюсселе засомневались. А кто их знает? Дури, в принципе, у болгар могло хватить. У самых несдержанных, вроде 'Дейли Мэйл' сдали нервы — младоевропейцы, твари! Мы так и знали! Болгары возмущенно отперлись. Сразу же. Помогло не сильно. Репутация у братьев-славян была и оставалась, скажем прямо — не кристальная. На том бы все и умолкло, если крымский премьер дал себе труд помолчать. Не тут-то было.

Дождавшись, пока улеглась пыль, Валера повторил вопрос — 'Так я не понял, господа. Торгуем? Или как?'

На следующий день, в аэропорту Симферополя высадился борт журналистов. Валера, с гостеприимством истинного хохла принял всех. Открыл рот. И началось.

На целых три дня, Крым стал главной звездой российских и европейских газет. Премьер мотался с журналистами по всему полуострову, раздавая интервью налево и направо.

-А вот у нас — АЭС. А вот — порты. Нет, это не российский фрегат. Это крымский. Сами строили. Вон -верфь стоит. Там еще три таких же на стапеле клепают.

-А кстати, почему европейцам можно поставлять оружие воющим странам? Болгарам в Турцию, а французам и итальянцам — в Ливию? Вопреки ООН? Почему нельзя Крыму? Он что — рыжий?

Сельская непосредственность премьера, говорящего вслух то, что в приличном обществе говорить не принято, весьма импонировала журналистам, привыкшим тащить клещами крупицы откровенности из власть имущих. А тут — такой фонтан!

Господа, да это просто новый Чавес какой-то!

-Дипотношения с Европой? Спасибо, не надо. Сперва уйдут наши деньги, потом переедет элита. И кто тогда будет давать указания нашим министрам? Я или Брюссель? Нет, вы мне лучше про оружие растолкуйте.

Какая-то сострадательная душа, на очередном интервью, разъяснила премьеру, что поставляя оружие туркам, неизвестный доброхот, тем самым перекрывает транзит своим европейским соседям. Премьер изумился, со всей очаровательной сельской непосредственностью. Что ни говори, в Валере пропал отличный актер.

-Да иди ты? Несколько старых зениток способны на то, что не удалось десятку дивизий вермахта? Чем же занят ваш флот?

Говоря по-правде, примерно в это время, флот был занят превращением в руины Измира. И утоплением всего, что способно держаться на воде, в радиусе тридцати миль.

Ну, не весь флот. Французский вертолетоносец и три британских эсминца. Немцы, вспомнив о своей турецкой диаспоре — воздержались. Себе дороже — на родине два миллиона турок. Могут неправильно понять.

Рыбацкие лайбы стоимостью тысяч в сто, топились ракетами ценой в миллион. Хотели пушками (дешевле), но вертолетчики сказали — там стреляют. Могут быть гробы. Генералы и адмиралы гробов не хотели. Своих. Потому пуляли издалека. Естественно тем, что подороже.

Поморщившийся европейский журналист промолчал. И про Измир и про вермахт. Такое, знаете ли — сложновато объяснить.

Пришедший на выручку коллега пояснил, что дело не в том, что делает флот. А в том, что стоимость страховки морских грузов стала чрезмерно большой. Риск, знаете ли — стал велик.

Премьер призадумался. И с детской непосредственностью сообщил.

-Пугливые они какие-то у вас. Страховщики. Призовите этих блядей к порядку. Ну, или продайте нам. Мы их живо в чувство приведем.

Зал пребывал в экстазе. Задние ряды уже не сдерживали хохота.

-Продать? Вам? А деньги есть?

-Найдем. — С трогательной непосредственностью сообщил залу Фесик. Зал зарыдал.

-Кстати, а почем страхуют?

Журналист, пытающий сдержать смех, задушенным голосом сказал.

-А сколько было раньше?

Сказали и это. Премьер зашевелил губами, возведя глаза к потолку.

-Мать, моя! Да они вас обдирают!

Журналист, уже не в состоянии говорить, молча кивнул.

-Так страхуйте у наших. Это дешевле, раза в три.

Смех в зале стал стихать. Писаки насторожились.

-Господин премьер, я правильно понял? Страховка на тех же условиях, но дешевле в три раза?

Фесик кивнул.

-Всем желающим?

-Ну конечно. Всем. У нас народ не жадный.

-А если судно захватят?

-Какое судно?

-Ну, это, застрахованное...

-А охрана что будет делать? — 'Не въехал' премьер.

-Чья?

-Наша, конечно. Кто страхует, тот и охраняет.

-Так это за деньги. Сопровождение...— Разочаровано протянул журналист. Сенсации не вышло.

-Почему, за деньги? — Изумился Валера. — Охрана, что ли? Не. Конечно нет. Это ж вояки наши, государственные. Мы им платим. Не ребята, им вторая зарплата не положена! Это ж вояки. Не какая-та там, частная шантрапа ...

Сенсация? Сомнительно. Наверно это так бы и осталось анекдотом. Но интервью, есть интервью. Слова опубликовали. И Европа облегченно заржала. Это же надо! Банановая республика готова заменить Седьмой флот.