Императрица с историей золушки

Язык почему-то ей очень понравился своим богатством, полнотой, изучение давалось ей легко настолько, что уже за первую неделю она выучила несколько необходимых слов и фраз.

Этот солнечный день изменил многое.

Близился вечер. Девушка, выстирав бельё, по обыкновению направилась прибирать комнату фельдмаршала. Бесшумно проскользнув в неё, она уже хотела приняться за работу, как вдруг заметила гостя, вальяжно расположившегося напротив господина.

Это был молодой, ухоженный и довольно симпатичный мужчина лет тридцати, с тёмно-каштановыми волосами, бледной кожей, хитрющими карими глазами и со змеиной улыбкой на красиво очерченных губах.

Богатство его одежд, вооружения, многочисленных колец поражало взор.

Таких, кажется, называют 'хозяин жизни'.

В его глазах виднелся недюжинный ум, хитрость, дальновидность. Было в них что-то такое, что и интересовало, и отталкивало одновременно. Он сидел в профиль к девушке, нахмурившись и что-то увлечённо обсуждая с фельдмаршалом.

Пожав плечами, Марта принялась за работу. Какое ей дело до гостей господина?

— Он даже собирался как-то жениться на ней! — Эмоционально воскликнул гость, презрительно фыркнув, — Нашей императрицей может стать публичная женщина?!

— Успокойтесь, князь, — спокойно ответил седовласый фельдмаршал Шереметьев, — Вы же знаете нашего царя лучше, чем кто бы то ни был. Не удивлюсь, если он вообще никогда не захочет жениться, довольствуясь множеством фавориток. Эта ваша Монс — лишь одна из них.

Гость как-то слегка поник.

— Не уверен, — Мрачно сказал он, ещё больше насупившись, — она словно приворожила его. Столько лет он уже в неё влюблён! И, наверное, только он ещё не ведает о змеиной сущности этой женщины.

— Не преувеличивайте, — скривился фельдмаршал, — наш царь вовсе не слеп. Если она такова, как о ней говорят, он точно на ней не женится, ведь он терпеть не может сочетания расчётливости и лести в фаворитках, это все знают. И вообще, не пристало нам с вами говорить об этом.

Гость немного устало вздохнул.

— Она может быть его игрушкой, на это можно закрыть глаза, — ответил он, — однако императрице, законной жене, даётся немалая власть. Причём, прежде всего над волей императора, если она любима им. В таком случае настанет время перемен для всех нас. Пётр и так всегда благоволил к немцам и другим иностранцам, а уж если эта Монс станет его женой...

Задумавшись, фельдмаршал кивнул.

— Возможно, вы правы, — сказал он, — в таком случае, если вы уж так сильно не хотите этого, то... Знаете, как говорят? Клин клином вышибают.

— Пробовал, — слегка раздражённо ответил гость, — Ни одна не добилась большего, чем минутного внимания. Они — пустые куклы. А Монс — искушённая интригами, властная, женственная и хитрая дама, знающая толк в людях, во лжи и в лести. Где, спрашивается, найти ту, которая могла бы заставить его забыть её, увидеть её истинное лицо?!

Всё это время Марта старалась не прислушиваться к разговору, так как понимала лишь отдельные слова. Задумавшись, девушка не глядя протирала большую стеклянную вазу, как вдруг та невзначай выскользнула из её рук, с шумом разбиваясь на тысячи осколков...

Собеседники как по сигналу посмотрели на неё.

— Извините, — Зардевшись, негромко произнесла девушка с лёгким акцентом и бросилась собирать осколки.

Мгновение стояла тишина.

— Как тебя зовут? — услышала она вдруг заинтересованный голос гостя. Он в упор, оценивающе оглядывал девушку, словно товар на базаре.

— Марта, — уже чуть громче ответила она, недоумевая, зачем это вдруг понадобилось.

По губам незнакомца вновь скользнула змеиная улыбка.

— Я покупаю у вас эту подневольную, фельдмаршал, — с лицом сытого кота добавил незнакомец, — и, пожалуй, попробую последовать вашему совету. Ещё раз...

— Думаете, она сможет...

— Иначе бы и не пробовал, — ухмыльнулся гость, — девушка красива, как ангел. Так сколько за неё? Не продешевите. Эта, думаю, вполне может стоить дорого...

Глава 4.

Вот так Марта стала служанкой одного из богатейших людей, хотя и не поняла сути того разговора. Её новым хозяином оказался не кто иной, как Светлейший князь, Александр Данилович Меньщиков. Как ей потом сказали, он — ближайший друг самого государя, имеющий на него сильное и неоспоримое влияние.

'Хотя, впрочем, навряд ли это многое изменит, — думала Марта, собрав скудные пожитки, — как была крестьянкой, так ею и останусь. Видно, это — мой крест. Как, впрочем, и многих других '.

Однако немного беспокоил вопрос: зачем вообще понадобилось её вдруг продавать? Ладно, само узнается.

Завидев огромный дворец ещё издалека, девушка не сдержала восхищённого вздоха, высовываясь из окошка кареты.

Меньщиков, соизволивший сесть напротив, не отводил от неё лукавого, изучающего взгляда.

— Нравится? — Спросил он, изображая подобие улыбки.

— Очень! — Искренне, с придыханием ответила девушка.

— Говоришь по-русски?

— Почти нет.

На этом разговор оборвался. Однако пристальный, изучающий взгляд Александра Даниловича никуда не пропал, нервируя и без того испуганную девушку.

Однако, прибыв во дворец, она забыла обо всём...

Никогда, НИКОГДА она не видела ничего подобного! Осторожно ступая, словно боясь повредить отполированный до зеркального блеска пол, Марта всей душой восхищалась даже мелочами, каждая из которых казалась произведением искусства.

— Как... красиво! — выдохнула она, восхищённо улыбнувшись.

— Всё это дело рук мастеров, — удовлетворённо ответил Меньщиков, всё так же внимательно наблюдая за девушкой.

Из-за угла показалась женщина, лет тридцати, и, судя по одежде, среднего сословия. Поклонившись Светлейшему, она окинула недоумённым взглядом Марту.

— Катерина, — обратился князь к вошедшей, — Эта девушка — Марта. С сегодняшнего дня она — моя личная служанка. В её обязанности входит только убирать комнату, приносить еду и гладить одежду. Всё поняла?

— Да, князь, — с ноткой зависти в голосе ответила женщина, — мне устроить её и показать всё?

Царственно кивнув, Меньщиков направился к себе в кабинет.

— Пошли, — Сухо приказала Катерина девушке, бесцеремонно схватив за руку и потащив вглубь шикарного дворца.

Марте ничего не оставалось, кроме как следовать за ней.

Женщина привела её в маленькую, бедную, но чистую и светлую комнату, где совсем рядом стояли две шаткие кровати.

— Твоя та, что слева, — пояснила Катерина, — другая — поварихи Маши, она женщина добрая и вдвое старше тебя. Не смей её как-либо обижать! Ах, да... сейчас марш убираться, а потом, как закончишь, выдам тебе хорошую одежду. Так как ты личная служанка такого богатого человека, то должна и выглядеть соответствующе.

— Хорошо, — как-то немного мрачно отозвалась Марта, покорно беря в руки большое ведро, стоявшее в углу комнаты.

...

За пол года, проведённые здесь, девушка успела от и до изучить так поразивший её дворец и многое узнать о человеке, которому вынуждена служить.

Девушка ушам своим не поверила, когда ей сказали, что он, этот гордый, лукавый господин — сын конюха. Был в нём какой-то такой светский лоск, выдававший высокое положение. Однако факт остаётся фактом — он был бедняком, однако, волею случая повстречав государя, постепенно возвысился до этих невиданных высот. Будучи настоящим баловнем судьбы, Александр, однако же, имел множество замечательных качеств и настоящих заслуг, благодаря которым и достиг всего этого.

Так же Марта познакомилась со своей соседкой, поварихой Марией, 'тётей Машей', как её все называли. Та оказалась толстенькой женщиной лет пятидесяти, по-своему умная, чуткая и добрая. Она встретила Марту ласково и приветливо, ненавязчиво расспросив её о прошлом. Как-то само собой она полностью рассказала этой женщине всё, касаясь даже самого сокровенного, и сразу стало немного легче на душе.

— Все мы проходим через трудности, девонька, — Покачав головой, ответила та, — такова уж наша крестьянская доля...

— Не грустить, тётя Маша! — Путая склонение, ободряюще улыбнулась девушка.

Теперь она изменилась и внешне — могла ухаживать за собой и носить простоватые, но красивые, удобные и опрятные платья.

'Приятно перестать бояться своего отражения' — Думала она.

В этом доме со слугами обращались очень хорошо. Хозяин не брезговал, как другие, разговаривать с ними, хвалить за хорошую работу, что не могло не радовать. Он не перенагружал их, следя лишь за добросовестностью и качеством работы. Её, Марту, вообще практически баловал. И было это весьма подозрительно... Как и его доброта к слугам вообще — ведь он столько лет является главным богачом столицы!

— Человек, хоть когда-то познавший на себе тяготы бедной, вечно полуголодной жизни, всегда поймёт людей, которые испытали то же самое, вне зависимости от того, как высоко взлетел впоследствии этот самый человек. — Сказала как-то тётя Маша, беседуя с Мартой.

Девушка не переживала из-за вот таких изменений в своей жизни. Это гораздо лучше, чем было раньше. Теперь у неё есть возможность мечтать, надеяться... на что? Она и сама не до конца понимала. На семью, на уют, на любовь...

Надо бы быть осторожней с желаниями... ведь иногда они могут сбываться! Причём, чаще всего, при очень неожиданных обстоятельствах.

Глава 5.

'На этот раз он меня точно прибьёт! — Тихо стуча зубами, подумал Александр, нервно раскачиваясь на шатком табурете у окна, — Как я мог быть так неосторожен? Почему мне всё время мало богатства?!'

Он уже и забыл, каково это — бояться. Единственным человеком, которого он когда либо боялся, был... его лучший друг. Тот самый, которым он дорожил, которого оберегал, которому, вроде бы и доверял, но от него же и скрывал многое.

К примеру то, что иногда немного обворовывал его казну. Царскую казну.

И другом этим был не кто иной, как император Пётр Алексеевич, который в этот раз может и не простить его, забыв и о дружбе, и о прошлых заслугах Меньщикова перед государством и перед самим Петром.

Самое главное, как можно было так глупо проколоться?!

Марта в это время уверенно направлялась к покоям господина, неся в одной руке только что выстиранное, высушенное и выглаженное постельное бельё, а в другой — ведро, тряпку и веник с совком.

Тихо войдя, девушка начала убираться. Всё было как обычно, но Меньщиков вдруг сказал:

— Уйди.

'Может, послышалось?' — нахмурившись, подумала девушка.

— Что?

— Уйди! — чуть громче повторил тот, бросив на неё злой взгляд.

Только сейчас, посмотрев на господина, девушка заметила, как сильно он бледен, то, как он раскачивается на табурете, стуча зубами.

Явно боится чего-то. Как приговорённый перед казнью.

— Господин... вам нездоровиться? — Осторожно спросила девушка.

— Я сказал ПРОЧЬ!!! — Вскочив, взревел тот, метая громы и молнии диким, яростным взглядом.

Испугавшись, девушка бросилась прочь, забыв про уборочный инвентарь.

Зажмурившись, она хотела убежать к себе, но... с размахом натолкнулась на кого-то, идущего ей навстречу. При этом, кажется, отдавив несчастному ноги.

— Ой! Простите, пожалуйста! — Извинилась она, отскочив.

— Ничего, — С усмешкой ответил незнакомец красивым баритоном.

Не удержавшись, девушка подняла голову, с интересом разглядывая его.

На вид этому мужчине было где-то около тридцати лет. Одет он был в простой чёрный камзол без украшений и наворотов, который, однако, был из дорогой ткани и на нём выглядел как-то даже дорого, изыскано. В этом широкоплечем, явно очень сильном мужчине чувствовалась какая-то скрытая угроза. Немного хищные черты его лица поражали правильностью, гармоничностью. Загорелый, с кудрявыми чёрными волосами.

Красивый... но больше всего запомнился взгляд. Тёмно-синие глаза, в которых прямо виднелась неповторимая, несгибаемая сила воли этого удивительного человека. В них плясали смешинки и отблески пламени свеч.

Целый мир в твоих нереальных глазах,

Мир необычайный, полный чудес,

Ты сам — будто сон, виденье из грёз,

Может ты ангел, сошедший с небес?

Что же со мной? Что вдруг случилось

Когда с тобой меня столкнула судьба?

Помнится, даже сердце не билось...

Что же, что случилось тогда?

Как всего одно мгновенье

Изменило меня, сделало другой?

Хотя, возможно, неуместно удивленье, -

Всё это было предначертано судьбой...

Он так же пристально, чуть насмешливо смотрел на неё...

'Наверное, неприлично так долго разглядывать незнакомого мужчину, — опомнилась она, наконец.

Порозовев и присев в торопливом реверансе, девушка поспешила дальше.

— Как тебя зовут? — Донеслось ей вслед.

— Марта, — Ответила девушка, не в силах сдержать лёгкой улыбки.

И побежала к себе, пытаясь унять бешено бьющееся, словно пойманная птица, сердце...

...

Ещё секунду он заинтересованно смотрел ей вслед...

Вокруг него всегда крутилось множество прекраснейших женщин, и каждой требовалось время, чтобы завлечь его в свои сети. Что же вот так сразу его зацепило в этой девушке?

Бесспорно, она красива. Шикарные чёрные волосы, к которым так и хочется прикоснуться, чёрные, как самая тёмная ночь, глаза, идеальная белая кожа, лёгкий румянец, замечательная фигура... Однако среди его фавориток были те, которые явно превосходили её красотой. Но есть в ней что-то... что-то неумолимо манящее, таинственное, гордо-насмешливое, женственное и светлое. Император и сам не понял, как всё это сказал один лишь взгляд. Он всегда относился скептически к некой безумной влюблённости, которую считают почти что волшебной. Но иначе как очарованием он не мог назвать одолевшие его чувства. Всего один взгляд этих сверкающих звёзд-глаз заволокли сознание приятной дымкой, разгоняя мысли, будто крепкое вино.

Ну что ж... он всегда получал от жизни всё, что хотел. Так будет и в этот раз.

С немного коварной ухмылкой Пётр уверенно направился к Меньщикову, воздавать тому за заслуги очередную порцию трёпки.

...

— Что? — Марта буквально не поверила своим ушам, — как... как же так?! Я ведь...

— Это ты новому хозяину скажешь, — едва ли не захлёбываясь ядом зависти, перебила её Катерина, — Если, конечно, осмелишься.

— Но...

— Никаких 'но'! — Прикрикнула на неё женщина, — Ты что, совсем сдурела, девка?! Теперь ты подневольная государя! Он сам, лично тебя купил у нашего господина! Да ты петь от счастья должна!

— Ой ли? — Зло ухмыльнулась только что вошедшая тётя Маша, — петь от счастья, значит, должна? А для какой такой цели он её вдруг купил, подумала? Дураку ясно!

С секунду они молча буравили друг друга злыми взглядами.

— Да коли и так, — фыркнула та, уже уходя, — Она навряд ли достойна такой милости... оборванка, она оборванка и есть!

Закусив губу, Марта пыталась вникнуть в суть этого диалога. Некоторые слова ей ещё плоховато давались.

— О чём это вы, тётя Маша? — Спросила она, присев на краюшек шаткой кровати.

— Не о чём, девонька. Ты пока не думай об этом, — Вздохнув, отмахнулась та, и тут же перевела тему: — Знаешь, трудно будет расстаться с тобой. Привыкла, привязалась к тебе я.