Семьдесят восьмая

Наставница неторопливо встала и подошла к подопечной. Та преданно взирала на нее, широко распахнув огромные бирюзовые глаза и молча ждала.

Веленира понимала: раз никаких проступков за ней не числится, то вызвали её для очередного задания. Причем, учитывая тот факт, что она всего ночь назад вернулась из дальнего уголка страны, где проводила обряд, и старшая обращается к ней с новой просьбой, не предоставив положенных трех суток отдыха, значит, произошло что-то весьма серьезное и нетерпящее отлагательств.

— Догадываешься, зачем я распорядилась позвать тебя? — спросила глава храма.

— Предполагаю, — как всегда немногословно ответила жрица.

— Беда вплотную подступила к порогу даргариев.

— Неотвратимая? — вскинула бровь Веленира.

— Во многом зависит от тебя.

— Слушаю.

— Как я уже сказала, страшная трагедия еще не случилась, но уже довольно близка, — вздохнула женщина, обладающая более низким ростом, но имеющая гораздо высокий статус. — Именно потому мне долго не хотелось поручать это дело тебе.

— Разве я давала повод усомниться?

— Нет, причина в другом. Просто предстоящая задача безумно сложна и опасна. Пожалуй, самая сложная и самая опасная из всех, с которыми нам доводилось сталкиваться. Семьдесят семь братьев и сестер из домов Неба, Воды, Земли и Отваги уже потерпели неудачу, пытаясь решить её. Никто не справился.

— Хм, даже так? Продолжайте.

— Ты для меня, как дочь, Веленира. Я растила и воспитывала тебя, словно родное чадо, с тех пор, как обнаружила корзинку с младенцем у подножия храма. Мысли о том, что возможно мы расстанемся навсегда, страшат. Не хочу тебя терять! Но, видимо другого выхода нет. Если не получится у тебя, нам уже не поможет никто и ничто.

— Что помешало другим выполнить задание? — сухо поинтересовалась собеседница.

— Неизвестно. Для них дорога оказалась только в один конец, — с трудом сдерживая эмоции, проговорила старшая.

Редкое зрелище. Верховная наставница на протяжении всех четырехсот тридцати восьми сотен зим, что Веленира себя помнит, являлась для младших жриц образцом для подражания, эталоном твердости духа и силы воли, а тут вдруг проявляет обычную слабость.

На миг, поколебавшись Веленира все-таки, крепко обняла невысокую женщину, и обнадеживающе шепнула ей на ухо:

— Не бойся, мама. Я вернусь. Обещаю.

Наставница смахнула накатившуюся слезу и промолвила:

— Буду молить Воздух, чтобы он помог тебе, дочка!

— Договорились. Семьдесят восьмая попытка будет успешной, — улыбнулась жрица. — Итак, расскажи подробнее, о чем речь? Что за подвиг ожидает меня?

— Поиск Алмазного Прядильщика...

Глава 1

Ещё немножечко. Ещё несколько шагов и можно будет остановиться. Укрыться в густом кустарнике. Отдохнуть. Расслабиться ненадолго. Потом снова бежать. Без оглядки. Покуда есть силы...

Ларинике надоело панически вздрагивать от каждого шороха, она жутко проголодалась, её мучала ужасная жажда, безумно хотелось спать. Но самое главное желание — желание жить, перебарывало все остальные, заставляло превозмогать боль в мышцах, находить в себе резервы, жадно хватать ртом воздух и продолжать бежать...

Девушка чувствовала себя косулей, за которой гналась стая разъяренных волков. От жалости к самой себе принцесса даже заплакала. Но пепельников не тронут ни просьбы, ни мольбы, ни слёзы. Одной ёлке известно, что на уме у ее преследователей. Сразу убьют или сперва поиздеваются? А может, им дан приказ вернуть беглянку живой? В любом случае ни малейшего желания встречаться с наёмниками Лариника не испытывала.

Отец постоянно ворчал: "Ника, я поражаюсь твоему умению везде опаздывать. Ты умудряешься это делать даже тогда, когда опоздание в принципе невозможно!".

"Вот видишь, папочка, не все так безнадежно, как ты утверждаешь — по крайней мере, один талант у меня есть!" — отшучивалась она.

"Это не талант, а бесполезная и весьма дурная привычка!" — хмурился король.

Однако несколько дней назад именно эта дурная привычка спасла принцессу от гибели.

Воспоминание о родных вновь разбередило и без того незатягивающуюся рану на сердце.

В ту ночь Ларинике чудом посчастливилось добраться до дома, не попавшись в лапы к даргариям. Но, как позже выяснилось, вовсе не темноволосых северян стоило тогда опасаться.

Несмотря на поздний час, столица лаэйри полыхала ярким светом страшнейшего пожара — жадные алые языки пламени охватили чуть ли не половину дворца.

— О нет! — К ужасу своему, Ника отметила, что эпицентр огня находится в районе опочивален их величеств и наследников. — Милостивые боги природы, помогите им!

Тушение горящего замка возглавлял брат отца. Но, как показалось Нике, его глупые команды только мешали суетящемуся народу.

— Дядя Ривалт! Что происходит? — продравшись сквозь толпу, прокричала перепуганная девушка.

— Ваше высочество?! Вы, здесь?! — вздрогнул от неожиданности толстый родственник (видимо уже не чаял увидеть племянницу целой и невредимой) и растерянно уточнил: — Но откуда вы взялись?

— Гуляла. В роще, — ответила Лариника.

После этих слов толстый дядюшка бросил на кого-то позади принцессы рассерженный взгляд. В тот момент Ника не придала этому факту значения. А зря.

— Что случилось? Где мама, папа, братья?! — вновь взволнованно спросила королевская дочка.

— Крепись, девочка моя, — Ривалт отбросил в сторону официоз, и крепко прижал племянницу к себе.

— Они... что... погибли...? — давясь горькими слезами произнесла Лариника.

— Скорее всего, да, — тяжело вздохнул дядя.

— Как понимать ваше "скорее всего"?! — тут же негодующе воскликнула девушка, отстранившись от тучного мужчины. К ней моментально вернулось самообладание. Нахмурившись и злобно топнув ножкой, она потребовала: — Немедленно извольте объясниться, граф!

— Ну, если они еще и живы, то спасти их, увы, уже не удастся. Слишком плотный огонь. Надеюсь, они умерли не в муках, а во сне от дымового удушья. Поскольку криков моего бедного брата, несчастной невестки или их горемычных сыновей никто не слыхал, думаю, все именно так и произошло.

— А вы не думайте, граф, а действуйте! Дворец огромный, разве все услышишь, сквозь такой шум? Вдруг они выбрались из комнат, и теперь сидят в тупике в плену обрушившихся балок и ждут помощи, не в состоянии выбраться самостоятельно? Необходимо незамедлительно бросить все силы на их спасение!

— Это невозможно! — категорично заявил дядя.

— Что-о-о?! Да как вы смеете мне перечить?! — аж поперхнулась от возмущения принцесса.

— Успокойтесь, ваше высочество. Я имею ввиду, что в таком пекле невозможно выжить. Там чересчур жарко и опасно, — совершенно спокойно отреагировал Ривалт. — Сжальтесь над подданными, ваше высочество. Послав туда спасательную команду, мы ничего не добьемся, кроме, разве что, увеличения количества жертв этой ужасной трагедии...

Дальнейшее сохранилось в памяти урывками. Ника помнила, как до хрипоты орала на Ривалта... как вырывалась из чьих-то цепких рук... как, наконец, ей это удалось, и она сама бросилась в огонь... Как носилась по горящему дворцу в поисках близких... как, не заботясь об ожогах, отодвигала раскаленные металлические засовы, на которые почему-то были заперты снаружи двери спальни королевской четы и наследных принцев... как отважно выбивала плечом объятые пламенем дубовые доски... как отворила-таки проклятые комнаты, но, как всегда, явилась слишком поздно... как потом получила арбалетную стрелу под лопатку, от посланного вслед за ней седовласого стражника, и сразу же всё поняла... как, впоследствии, истекая кровью, протискивалась под третью слева от трона колонну в тайный лаз, ведущий из зала церемоний прямо к реке...

На прохладном скалистом берегу, у стремительно стекающих с Хребта вод Бурной Аритты, принцесса пришла в себя. Про подземный коридор, кроме нее, теперь уже неизвестно ни одной живой душе, поэтому какое-то время здесь будет безопасно.

Девушка всхлипнула, вспомнив, как несколько весен назад пришел их с младшим братом черед узнать о секретной архитектуре дворца. Отец в тот день был серьезен, как никогда: он показывал отпрыскам особые места, на которые нужно надавить, специальные рычаги, за которые необходимо потянуть; водил по тоннелям, напичканным хитрыми ловушками, объяснял, как их миновать, и, конечно же, растолковывал, почему никого и никогда нельзя посвящать в таинства скрытых коридоров.

Король-идеалист надеялся, что ни ему, ни жене, ни их детям не придется использовать эти ходы, кроме как в ознакомительных целях. Но король-реалист понимал, что всем не угодишь и, помимо даргариев, всегда отыщутся внутренние враги — недовольные завистники и алчные предатели лаэйри. Поэтому подобные лабиринты постоянно проектировались, перестраивались, совершенствовались.

"Эх, если бы новую башню, в которой планировалось соорудить межстенные ходы даже в опочивальнях всех членов семьи, уже завершили, сейчас всё было бы иначе", — шмыгнула носом Лариника.

С первыми лучами дневного светила страшное зрелище предстало перед глазами жителей столицы Южного Леса. В воздухе, словно чёрный снег, порхал пепел, молодая зелёная травка превратилась в тёмно-серую, дворец ещё дымился. Звуковым сопровождением к прискорбной картине стали доносящиеся из пожарища крики, стоны и плач. По стране объявили траур. Но ничего этого принцесса не видела, не слышала и не знала, так как утром она находилась далеко за пределами родного замка и возвращаться туда пока не спешила.

У Ники не имелось прямых доказательств дядиной подлости. Пока она лишь чувствовала, что этот слюнявый мерзавец с потными ладошками и лоснящейся жирной мордой виновен в гибели ее семьи. Но без улик никакого разоблачения не получится. Все ее показания воспримут не более чем истерику ребенка, слишком впечатлительного и потерявшего от пережитого горя рассудок.

По идее, королевское слово — истина, не подвергающаяся сомнению. Но увы, принцессе не позволялось унаследовать престол раньше, чем она повзрослеет. Какая жестокая ирония судьбы: совсем недавно Лариника считала, что день её совершенновесния уже скоро, а теперь кажется, что до него ещё так долго — далёкого тридцать третьего травороста.

О том, чтобы сейчас явиться в замок не может быть и речи. Без сомнения, Ривалта назначат регентом при ней. И дядя приложит все усилия к тому, чтобы любимая племянница не дожила до коронации.

Однако Лариника непременно вернется. Почти через пять квадров! По закону именно в течение такого срока после смерти кого-либо из членов правящей династии длится всеобщая скорбь и, следовательно, на протяжении данного периода запрещены любые празднества. В том числе и торжественная церемония возложения венцеобразного символа власти, на голову монарха! А еще, и именно через столько принцессе исполнятся долгожданные девятнадцать!

Умом Лариника понимала, но сердце отказывалось верить в то, что все родные (дядя Ривалт не в счет!) погибли той ночью, и что она сама чуть не умерла. Иногда девушку посещали печальные мысли о том, что может и впрямь, лучше было бы, если бы и она сгорела вместе с близкими. Но жажда мести, крепнущая с каждым днем, без труда перебарывала упадническое настроение и заставляла идти, крепко стиснув зубы.

"Кстати!" — до сих пор, бредшая, куда глаза глядят, лишь бы подальше от места трагедии, девушка остановилась. — "А благодаря какому чуду я выжила?".

С арбалетом все предельно ясно: мифриловые нити, заботливо вплетенные батюшкой в ее туалет, и амулет с исцеляющим заклинанием — подарок матушки, не позволили мощной стреле проникнуть в тело глубже, чем на полпальца. Но если бы наемный убийца вдруг усомнился в выполнении своего грязного дела, и знал, что жертва отделается пускай и большой, но не смертельной царапиной, да внушительным синячищем на всю спину, то непременно добил бы ее. К счастью, удостовериться в чистом исполнении заказа пепельнику помешал огонь.

Точно! Огонь! Вот с ним-то не все понятно. В ту злополучную ночь Лариника осознавала, что после тесного контакта с горячей стихией, ей не миновать уродливых шрамов от ожогов и спаленной косы. Тогда ей было плевать на внешность, она готова была пожертвовать красотой, ради жизни любимых ей лаэйри. И каково же было её изумление, когда выяснилось, что на голове не пострадало и волоска, а на коже не вздулось ни единого, даже самого крохотного, пузыря. Более того, одежда принцессы осталась без малейшего темного пятнышка, подобного тем, что обычно делают нерасторопные служанки, передержавшие на углях утюг.

Но почему огонь ее не тронул?

* * *

Веленира предпочла добираться до места назначения по вражеской территории. И на то у неё имелся ряд веских причин.

Во-первых, так гораздо ближе, ибо вход в гнездо интересующего её дракона расположен именно на южном склоне горы О Тпар.

Во-вторых, по Ютру двигаться можно в любое время суток. Ночью смуглолицые лаэйри трусливо прячутся. А днем, как ни парадоксально это звучит, — еще безопаснее, поскольку самая воинственная часть белокурого народа отправляется на вылазки в ее родной Себор. Так что вероятность встретиться с агрессорами тут (при должном соблюдении простых правил осторожности, разумеется) практически равна нулю.

В-третьих, и в-последних, ежели жрице все-таки доведется столкнуться с противником, её защитят: либо вживленная под кожу паутина Алмазного Прядильщика, либо привычка носить с собой обычное оружие. Несмотря на то, что Веленира уже достаточно давно (двести шестьдесят три зимы назад, если быть точной) удостоилась чести носить на лбу волшебный узор, позволяющий ей использовать магию даже при свете солнца, отрекаться от искусства воительницы она не только не стала, а, наоборот, все это время совершенствовала мастерство сражения без заклинаний. Поэтому голубоглазой поклоннице Неба не страшна даже встреча с пепельниками в их предрассветный или предзакатный час, когда не действует ни колдовство даргариев, ни волшебство лаэйри. Ведь у нее всегда топор под рукой, меч за спиной, нож в сапоге и стрела на тетиве. Ну и еще полно всяких мелких, острых и ядовитых сюрпризов за пазухой и в складках одеяний.

* * *

Тонкий слух уловил поднятую лесом тревогу, отвлекая от тяжёлых воспоминаний. Девушка осторожно встала и помчалась дальше.

Вчера, затаившись в траве, она случайно подслушала обрывок разговора двух мальчишек, собирающих ягоды:

— А принцесса Лариника так и сгорела заживо.

— Но сосед, бывший в тот день в городе, утверждал, что трупа так не и не нашли! Даже скелета похожего размера. Не можно так в пламени сгинуть, чтобы вообще следов никаких не осталось. Укрылась она в секретной комнате. Или по тайному подземному ходу выбралась — поговаривают, покойный король обожал их рыть.

— Да брехня это всё, про то, что её высочество спаслось. Чего ж тогда не выходит? Да и дядька ее уже бы давно глашатаев, да ищеек разослал.

— А он и разослал! Разве не заметил, сколько пепельников по округе рыщут. Спроста ли?

— Ты не путай меня. Энто сероглазые зыркают, в поисках заговорщиков, которые пожгли правящую семью!