Сила императора. Фанфик по Code Geass.

Она так и не смогла заставить себя оторвать взгляд от пустых, мертвых глаз Сузаку и посмотреть в лицо своему бывшему брату. После того, что он сделал, Наннали даже в мыслях стала называть его императором. Точнее старалась это делать. В отличие от Лелуша, принцесса никогда не нуждалась в лицемерии и контроле эмоций. Просто не было повода. Сейчас же она как никогда нуждалась в этом, но увы, подобные навыки не могут приобретаться настолько быстро.

Из аметистовых глаз, совсем таких же как у императора, все-таки потекли слезы. Лишь рыдания Наннали смогла сдержать. Она и вообще сидела, не шевелясь. Малейшее движение прорвало бы плотину самоконтроля, а сейчас девушка не могла позволить себе такую слабость. Слез было пролито достаточно.

Когда Наннали узнала в кровавом императоре своего брата, когда в первый раз нажала на кнопку выпуска фреи, когда Лелуш, не колеблясь, применил на ней гиас, а она ничего не смогла ему противопоставить. Когда весь мир содрогнулся от деяний хрупкого темноволосого подростка, который когда-то выпускал с ней вместе бумажного голубя. Желание принцессы так и не сбылось. Брат не выполнил своего обещания.

Впрочем, об императоре девочка старалась не думать. Ее мысли вновь переключились на другого человека. Почти любимого, почти друга. Почему Сузаку пошел против Лелуша? Зачем? Ведь они сражались на одной стороне. И почему так глупо? Ведь Сузаку был личным телохранителем брата, у него были пути гораздо проще и надежнее.

Сузаку. Для Наннали он всегда был воплощением чести и достоинства. И когда рядом с кровавым императором девушка увидела бывшего друга, сердце чуть не остановилось. Ведь даже те, кто начинал вместе с братом, встали по другую сторону баррикад, так почему Сузаку?.. Рыцарь. Это всегда было его титулом. Тот, на кого всегда можно положиться, тот, кто никогда не предаст. Что же случилось с ним? Неужели Лелуш и на нем применил свою страшную силу? Но нет. Иначе не лежало бы сейчас затянутое в темный костюм зеро переломанное тело Сузаку рядом с ней. Тут, на его месте, должен был лежать совсем другой человек. Наннали и сама не могла понять, была ли она рада тому, что брат выжил. Разумом она понимала — кровавый император не должен жить, но где-то глубоко в сердце еще теплилась так и не убитая до конца любовь к Лелушу.

Не к тому Лелушу, что сидел сейчас на троне, у подножия которого девушка была прикована, но к тому, что сидел у ее кровати ночами, помогая уснуть и заботливо вытирал с лица пролившийся суп. Был ли еще жив тот Лелуш? Наннали не знала. Испытание властью дано пройти лишь очень немногим. И принцессе было искренне жаль, что ее брат не стал одним из них.

Наннали знала — она скоро умрет. Но в отличие от императора, она почти не боялась. Слишком сильны в ней были другие эмоции. Смерть Сузаку, предстоящая казнь тех, кто за время войны с Лелушем успел стать близок. Да и жить в этом мире Наннали не хотелось. Брат обещал ей добрый мир. Но кто же знал, что добро он видит совсем не так, как представлялось это его маленькой сестренке.

За миг до... жизни?

— Моя сестра — предатель.

Тихий, спокойный голос разнесся по площади, и не было ни одного человека, который не услышал бы этих слов. В возникшей тишине даже звук падающей иголки показался бы громким. Люди, затаив дыхание, ждали продолжения его речи.

Губы Лелуша едва заметно растянулись в насмешливой улыбке. Впрочем, ее никто не увидел.Ненавистное всему миру лицо кровавого императора отображалось сейчас на каждом экране страны, но усмешку на нем могла бы заметить лишь его вечная подруга. Или, быть может, бывший друг, чье тело сейчас лежало у подножия императорского трона.

Зеленоволосая ведьма тоже этого не видела. Не хотела видеть. Она лежала на широкой мягкой кровати в комнате Лелуша и ждала возвращения любимого.

Девушка наконец-то определилась со своими чувствами и теперь хотела узнать о чувствах своего избранника. Ну а остальные... Да, некоторые из них были ей симпатичны. Карен или Наннали, к примеру. Но долгая жизнь научила ведьму терять и даже самой убивать тех, кто ей дорог. Никто из тех, кто должен был умереть сегодня, так и не стал для нее кем-то по-настоящему близким.

Волновалась она лишь за Лелуша. В том, что он останется жив физически, девушка уже нисколько не сомневалась, но вот его чувства вызывали некоторое беспокойство. Бессмертная ведьма вовсе не была уверена, что Лелуш сможет придумать план, в котором его сестра останется жива. Она такого плана не видела и, хотя император всегда славился способностью находить выход из самых безнадежных ситуаций, сомневалась, что такой план и вообще существует. Что же почувствует Лелуш, убивая ту, ради которой все это было затеяно?

Наннали тоже затаила дыхание вместе с людьми, которые стояли на площади. Она знала, что ее судьба уже решена, но где-то очень глубоко еще горел огонек надежды. Надежды выжить. В этот момент принцесса уже не могла думать ни о ком, кроме себя. Ей вдруг отчаянно захотелось жить. В любом мире. Даже в мире Лелуша. Даже пленницей. Просто жить. Она подняла голову и посмотрела в аметистовые глаза императора с горящими птичками гиаса, но так и не увидела в них ответа на свой вопрос. Эти глаза были пусты. Будто бы ее брат давно потерял душу. Впрочем, девочка давно уже думала, что так оно и есть. Может быть, это и было платой за страшное оружие, подавляющее волю людей?

Лелуш же сомневался. Что если его план не сработает? Что, если его верный рыцарь не разгадает его намерений? Впрочем, к этому император был готов. Он давно уже привык терять близких людей. Только одну из тех, кто должен был сегодня умереть, Лелуш убить не мог.

А значит...

Огромная белая машина все так же медленно двигалась вперед. Тысячи взглядов были устремлены на нее. Туда, где сидел на троне хрупкий темноволосый подросток. Кровавый император. Демон во плоти. Люди ждали. И пауза не затянулась. Лелуш ви Британия улыбнулся. На этот раз открыто. Почти весело, торжествующе. А потом вновь заговорил.

Секунда нового мира

Наннали слушала тихий голос брата, но не могла поверить своим ушам. Неужели этот подросток действительно был Лелушем? Нет, тот Лелуш тоже умел говорить убедительно, но этот... Никогда еще принцесса не слышала ничего более красивого. Этому голосу хотелось верить. А его обладателю — поклоняться. Потому что на троне больше не сидел император. Этот Лелуш был больше чем человек. Здесь и сейчас он был почти богом.

Наннали, как и люди на площади, не понимала, что именно говорит ее брат. Она вслушивалась в мягкие, завораживающие нотки восхитительного голоса, даже не пытаясь выделить из них отдельные слова и фразы. Зачем? Мыслей в голове не было совсем. Ни у кого. Кроме, пожалуй, самого Лелуша. И... Джереми Готвальда. Потому что в речи императора прозвучало его имя.

Эту методику Лелуш хотел опробовать уже давно, но даже не надеялся это сделать. Свой гиас, силу короля, как казалось ему до момента смерти Сузаку, император изучил лучше, чем что бы то ни было. Голос, вызывающий у людей восхищение и даже некоторое подобие гипнотического транса, был одним из лучших изобретений Лелуша. Да, он не был ученым, но выдающиеся интеллектуальные способности помогли проанализировать воздействие гиаса на сознание людей и создать аналог, обладающий, впрочем, несколько иными свойствами. К сожалению, такой гиас требовал почти максимальной сосредоточенности и огромных усилий со стороны использующего. Лелуш знал: через полминуты использование гипноза станет невозможным, а еще через шесть сознание просто отключится. Но он должен был успеть. Обязан.

— ... это великая честь и великая ответственность — избавить мир от предателей, посмевших пойти против Священной Британской Империи. — На площади все так же было тихо, но каждый человек пытался вспомнить. Все знали, что император говорил, но вот что именно он говорил? Ответ на этот вопрос знали лишь два человека. — Джереми Готвальд. Я прошу именно вас стать тем, кто оборвет жизни этих людей.

Пять.

Высокий мужчина, с маской, закрывающей один глаз. Склоненная в знак признательности голова. Автомат в его руках.

Четыре.

Смертельный ужас в глазах осужденных. Страх во взглядах стоящих на площади людей. Повелительный взмах рукой. Дрожащие пальцы, сжавшие белоснежный подлокотник трона.

Три.

Крики боли тех, кто боролся против Императора. Крики ненависти и отчаянья тех, кто устремил взгляды на умирающую надежду этого мира. Кровь на белоснежных одеждах. Легкая улыбка на губах палача.

Две.

Медленно удаляющаяся машина. Из последних сил удерживаемое безразличие на лице темноволосого подростка. Кровь его сестры у подножия трона. Звенящая тишина на площади. Искривленные горем и злобой лица людей. Слезы в глазах Ривала и Милли.

Одна.

Неестественно прямая спина кровавого императора. Четкие, выверенные шаги. Двадцать восемь. Двадцать семь. Двадцать шесть. Металлический привкус во рту. Тонкие струйки крови из под темных волос.

Ноль.

Закрывающиеся двери спальни императора. Беспокойство на лице зеленоволосой девушки в неизменном белом костюме. Опускающееся на пол тело. И едва слышный шепот из приоткрытых губ.

— Я смог...

Минуты новой жизни

Зеленоволосая ведьма раздраженно нахмурилась, увидев на пороге комнаты императора. Он в который раз пренебрег своей безопасностью, использовав их недавнее изобретение. Про себя девушка даже усмехнулась странности мышления людей. Лелуш ведь не смог умереть там, на площади, но истощил свой организм настолько, что без должной помощи вполне мог умереть здесь и сейчас. К счастью, его вечная подруга прекрасно знала, что делать в такой ситуации.

Она отвела в сторону темные пряди и поморщилась. Подумать только, кровь из ушей. Это значило, что этот ненормальный гений держал свой гипноз до самого конца. И как еще не свалился перед своими подданными? Впрочем, ответ на этот вопрос ведьма тоже знала. Ну конечно, все операции Лелуша были просчитаны до последней секунды, иначе и быть не могло. Теперь сомнений не оставалось — сестра ее любимого жива, как и остальные осужденные.

На мгновение девушка даже позволила себе задуматься о том, кто стал исполнителем воли императора, но в уголках полураскрытых губ Лелуша показалась кровь, и это заставило отвлечься от раздумий. Из ящика совсем простого письменного стола, больше подошедшего бы обычному школьнику, ведьма достала закупоренную пробирку с темно-красной жидкостью. Это было даже смешным — по вкусу и цвету регенератор напоминал кровь, хотя в составе выдуманного Лелушем раствора ее, конечно же, не было.

Миг, и на девушку уже смотрят фиолетовые глаза с птичками гиаса. Их обладатель еще не воспринимал действительность, но несомненно был жив. Больше того, назло целому миру, жить он собирался еще очень и очень долго.

Лелуш посмотрел в золотистые глаза своей любимой и улыбнулся. Он все-таки справился. А металлический привкус во рту... пройдет.

Наннали открыла глаза и увидела белый, неровно освещенный потолок. Она попыталась восстановить предшествующие сну события, но в памяти упорно всплывали лишь боль и отчаянье. Где-то на краю сознания мелькнуло бледное лицо с аметистовыми глазами — брат. Воображение нарисовало вместо усталого равнодушия презрительно-высокомерную ухмылку, и Наннали вспомнила.

Тысячи людей, не отрывающих взглядов от тонкой фигурки в роскошном белом одеянии. Алое сияние гиаса в глазах брата. Нет — Императора. Изломанное тело Сузаку рядом с ней, у подножия трона. Повелительный взмах рукой и автоматная очередь, оборвавшая жизни ее друзей. Теплая, вязкая кровь на руках. И боль. Много боли. Искривленные страхом и ненавистью лица. Слезы на своих щеках.

Чьи-то руки осторожно коснулись ее волос, и принцесса, вздрогнув от испуга, повернула голову. Рядом с кроватью сидел Лелуш.

Жизнь после смерти

— Ты рисковал.

Кажущееся спокойствие зеленоволосой ведьмы не могло обмануть Лелуша, и он приготовился к долгим спорам. Но ошибся. Девушка только укоризненно вздохнула. А потом улыбнулась. В золотистых глазах появилась несвойственная ей нежность

— Не оправдывайся. Знаю, ты не мог иначе. Кстати, я тут подумала... — На лице подруги Лелуша появилось мечтательное выражение. — Я тебя люблю.

— Что? — Наверное, так удивлен император не был еще никогда.

— Я люблю тебя, что же тут непонятного?

Лелуш ви Британия мог спланировать идеальную военную операцию, составить безошибочные экономические расчеты, но... Что сказать, когда любимая девушка сама признается тебе в любви? Или не сказать?

Впрочем, к активным действиям Лелуш был еще не готов. До кровати он добрался лишь с помощью насмешливой желтоглазой ведьмы, и встать самостоятельно будет в состоянии не раньше вечера. В этот момент он как никогда раньше сожалел о своей слабости. Император сделал попытку встать, но окружающий мир вдруг подернулся пеленой тумана, а затем и вовсе исчез, сменившись всепоглощающей тьмой.

Зеленоволосая девушка молча ждала реакции Лелуша. Она немного не понимала, что вызвало такое удивление. За прожитые десятилетия ведьма давно поняла, что нет никакой разницы от кого прозвучит признание. Этикет и вообще мало волновал ее. Пауза затягивалась. Девушка кинула взгляд на своего избранника и расхохоталась.

— Да-а... Всякое случалось, что уж говорить. Но чтобы в обморок... Такого со мной еще не было.

Джереми Готвальд ничего не понимал. План его императора не был выполнен, и нулевой рыцарь погиб. Зачем? Осужденные были живы, приказ его величества не оставлял сомнений. Возможно, целью Лелуша было убийство мифического зеро? Но почему именно рыцарь? И план реквием по зеро... неужели он изначально не должен был быть выполнен? Впервые в жизни Джереми не знал что делать. Он почему-то был рад, что смешная девочка с розовыми кудряшками, бывшая вместилищем души императрицы Марианны, осталась жива. Вот только воевала Аня совсем не на стороне Лелуша ви Британия. Но он приказал не убивать всех осужденных. Приказал так, что сопротивляться было невозможно, даже если бы такое желание вдруг возникло. Рука Джереми будто бы направлялась какой-то незримой силой, в момент автоматной очереди. Благодаря этому ни один из застреленных не был убит и не получил неизлечимых ранений. Но все, абсолютно все потеряли сознание. Да и количество крови не вызвало у людей на площади сомнений. Они думали, что все осужденные погибли.

Наверное, лишь двое точно знали — это не так. Помощь раненым оказывал тоже Джереми. Никто не должен был догадаться. Может быть, кроме странной подруги Лелуша. Кто эта девушка и откуда она взялась никому не было известно. Но Джереми и не хотел это знать. Если его император не счел нужным рассказать, значит так и надо.

Решения сына Марианны всегда были правильными. Сомневаться в этом Джереми еще не приходилось. И он надеялся, что в будущем ничего не изменится.

Жизнь после жизни

Лелуш открыл глаза и сел на постели. В комнате он был совсем один, но на столике рядом с кроватью стоял поднос с завтраком: маленькие ватрушки с джемом и стакан апельсинового сока. Только один человек мог зайти в это помещение без его личного разрешения, и кровавый император, кошмар этого мира совершенно по-мальчишески улыбнулся. Тихо, почти неслышно прошептал имя зеленоволосой ведьмы, которая так неожиданно призналась ему в любви, и покраснел, вспомнив собственную реакцию. Да, пожалуй, падать в обморок в ответ на слова любви было несколько необычно. Впрочем, обычным никогда не был ни сам Лелуш, ни его избранница.