| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Ты прямо энерджайзер сегодня, — кладу кейс с ремингтоном к окну, сам усаживаюсь у прохода, с удовольствием вытягиваю ноги.
Вот кажется, ничего физически тяжёлого не делал, скатался на машине на стрельбище, пострелял, почистил оружие, немного послушал занудства Антона, съездил на заправку — а чувствую себя так, словно вагон угля перетаскал. Или это последствия вчерашнего алко вечера? Старею.
— Рано легла, хорошо выспалась, утром устроила себе спа-салон в ванной, с пеной, солью, пилингом, обновила маникюр, покрасилась. Кстати, как тебе? — девушка протянула руку запястьем вверх, демонстрируя мастерство применения лака, и чуть повернула голову, позволяя оценить причёску.
— Отлично, тебе идёт, — если честно, я разницы не заметил в обоих случаях: для этого надо помнить, что там было раньше.
— Я не красилась, это была проверка! — девушка улыбнулась и тонко и неестественно рассмеялась. А взгляд серьёзный-серьёзный, и под глазами тоналки три слоя, хотя обычно косметики на этом милом личике минимальный минимум. — И ты её прошёл! Единственное, в чём стоит врать женщине, это в том, что она прекрасно выглядит. Как прошёл вечер? — тут же сменила тему.
— Нормально, — пожима. плечами. — Я понял, что пить действительно не моё. Вроде и выспался, и пару часов был огурцом, а сейчас что-то усталость накатила.
Повисла неловкая пауза, Хелен явно хотела ещё что-то спросить, но не решалась. Я тоже не находил достойных тем для продолжения беседы, не о погоде же в Эдеме говорить? Две трети года жара, короткие весна-осень, и мокрая, но тёплая зима. Выручила официантка, подошедшая, чтобы взять заказ. Есть особо не хотелось, остановился на стакане фреша из какого-то местного фрукта, название тут же вылетело из головы, помню только, что вкус нечто вроде арбуза с мятой, отлично освежает и в меру сладкий, и к нему пару тостов с маслом и ветчиной.
— И хлеб посильней прожарьте, пожалуйста, — протягиваю меню официантке. Та лишь сдержанно кивает, уточняет, всё или ещё что-то? И упархивает в сторону кухни.
Сидим, молчим. У Хелен на лице застыла улыбка, естественная до безобразия, про такие ещё говорят "вымученная".
— Один мой знакомый лет пятнадцать назад, когда ещё не было видеочатов, а всё общение в сети шло только текстом, говорил: люблю смайлики, ты можешь подыхать со вспоротым животом и выпавшими кишками, а двоеточие со скобкой поставил, и собеседник думает, что у тебя всё хорошо. Главное, скобку не перепутать.
Девушка начинает хлюпать носом, глаза влажные-влажные, вот-вот заплачет. Подсаживаюсь рядом, приобнимаю — и в следующую секунду в подмышку утыкается мокрая от слёз мордочка. Весь мой опыт говорит, что в подобные моменты нет смысла пытаться успокоить, надо подождать, пока само уляжется. Ибо подобрать нужные слова бывает физически невозможно: нередко причиной слёз бывает не что-то конкретное, а накопившееся за прошедшее время.
К чести Хелен, успокоилась быстро, и минуты не прошло, да и майку мою почти не намочила: видимо, макияж берегла. А вот теперь можно и поговорить:
— Ну, рассказывай, что уже случилось, — легонько толкаю плечом отстранившуюся девушку.
История Хелен не оригинальна для ребёнка состоятельного человека. В чём-то даже типична. Когда все помыслы направлены на деньги, семья нередко отходит на второй план. Но прежде всего была месть.
Дон Джентилони не простил смерть жены, не смог. Как истинный сицилиец, он приказал сперва найти, а затем и похитить спецназовца, нажавшего спуск той роковой ночью. Убивал полицейского дон собственноручно. И был вынужден бежать: месть местью, но он прекрасно знал, что правоохранители смерти своего не простят. Благо, подготовился ко всему заранее.
Задним числом был оформлен развод с покойной женой, поэтому всё имущество и бизнес, доставшиеся ещё от нового русского и немного преумноженные, унаследовала Хелен. Естественно, новорожденная сама ничем распоряжаться не могла, из России выписали бабушку. Последней объяснили, что делами будет управлять проверенный человек, ей же, как представительнице девочки, лишь время от времени надо будет ставить подпись, где укажут, и всё. За это женщине и внучке обеспечивают проживание в любом европейском городе на выбор, желательно, подальше от Италии. Сам же дон собирался пересидеть бурю в Штатах.
Выбор пожилой дамы, всю жизнь преподававшей французский в провинциальном городке, пал на столицу моды — Париж. Монмартр, Лувр, Версаль, Мулен Руж — со своей зарплатой Ольга Николаевна могла только мечтать увидеть всё это воочию. И вот сказка стала былью. То, что оплачивать всё это будет человек, зарабатывающий на жизнь отнюдь не торговлей цветов, её нисколько не смущал: первый зять тоже был не пай мальчик, да и в родной России 90-е приучили, что честные в рынок не вписываются.
К чести дона, дочь он старался не забывать: несколько раз в год Хелен с бабушкой навещали отца в Штатах, проводя там все каникулы и праздники. К десяти годам Хелен идеально говорила на языке Шарля Перро (что естественно, учитывая место проживания), Франческо Петрарка (дон не понял бы, если бы доча "родного" не знала), Пушкина (у бабушки всё таки педагогическое образование было) и Байрона (как любая образованная европейка).
На свой первый юбилей (десять лет который) Хелен получила, как ей тогда казалось, самый лучший подарок: встречу с сестрой.
— С бабушкой, при всём желании, всем не поделишься. Хотя она и была чудесной, лучшей бабушкой на свете. Но разница в менталитете и в два поколения... Сам понимаешь. Влад же был мне братом лишь номинально: мы росли на разных континентах, плюс, я ещё в детском саду после обеда спать ложилась, когда отец начал приобщать его к делам. А здесь — сетра! Я думала, что наконец-то смогу хоть с кем-то обсудить мальчиков в школе, последний хит Жеффруа или Ализе. Но через пару недель мы полетели к арабам. И пока я плескалать в море и лепила куличике на пляже, Еву подложили под какого-то мажора. Контракт не просто заключили, он стал жирнее почти вдвое. Даже иногда удивляюсь, как высоко порою ценится то, что у женщин между ног. Казалось бы, все анатомически устроены одинаково, так зачем платить больше? Хотя, говорят, Клеопатра даже не особо красива была, а какими мужчинами вертела! Марк Антоний однажды отменил вторжение в другую страну, чтобы провести время с ней, прикинь!
Когда пришло время улетать, Ева сказала, что останется погостить. Отец ей и слова поперёк не сказал. Сестра вернулась в Италию через полгода. Я даже сперва не узнала её: из пансионата приехал серый мышонок, а теперь передо мной была взрослая, целеустремлённая женщина. Как ты понимаешь, дружбы у нас не получилось — слишком разные мы были. И ладно бы только это, я уже привыкла быть одна в доме, полном людей, но потом...
Его звали Джулиано. Соседский мальчишка, сперва — товарищ по шалостям и играм на свежем воздухе, затем — первая любовь. Полгода они зажимались по углам, учились целоваться, покоряли новые вершины своей нарождающейся сексуальности. Дело шло к тому самому, пока в один солнечный июльский день, вернувшись с занятий по верховой езде, Хелен не застукала сестру со своим возлюбленным.
— Он был по сути ещё ребёнок, шестнадцать лет. Я бы поняла ещё, если бы он был Аполлон во плоти и Геракл в постели, ладно. Но Джулиано — обычный подросток, без всякого опыта. Мы должны были стать друг у друга первыми...
Именно после этого сёстры стали если не смертельными врагами, то дружными их отношения уж точно назвать не получилось бы при всём желании. Как раз подоспело время выбирать университет, и Хелен, несколько лет назад с таким воодушевлением встретившая объединение семьи и некогда поклявшаяся, что теперь их точно ничто не разлучит, сбежала во Францию. Отец возражал, но девушка закатила истерику, с битьём посуды, и её от греха подальше отпустили. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не тяжёлым и тупым предметом. Разбираться в причине такого странного желания дон не стал: воспитание детей не его конёк.
Когда же стало известно, что семья должна переехать в Эдем, Хелен сперва воспротивилась: менять столицу моды на какую-то дыру? Нет уж, увольте! Но дон и слушать не стал, чего хочет дочь: переселяются все и точка! Отец он может и не самый лучший, но всё таки итальянец, а значит, семья — на первом месте. А где это самое место, решает он.
— Улизнуть от его ребят было проще пареной репы, — впервые за весь разговор нормально улыбнулась девушка. — Я же имею двойное гражданство, итальянское и русское, и паспортов у меня тоже двое. На один я регистрировалась во Врата до Европейского протектората, на второй — до Либерти. На паспортном контроле я показала свой российский паспорт. Быки отца пытались качать права, но это Орден, им пофиг, у них девиз "каждый имеет право на второй шанс". Ну а когда оказалась по эту сторону, увидела газету с твоим фото. Ну и решила, что один фиг, Либерти, Техас, папаше даже сложнее меня искать будет. А так хоть одним глазком гляну, что это за парень такой, из-за которого Ева с Владом вдрызг разругались. Ну а дальше ты знаешь, в общих чертах.
— Тогда на ярмарке ты наличку меняла, потому что не хотела светить деньги у Врат. Продуманно, — задумчиво смотрю на Хелен.
— Да, старалась не оставлять следов, — вздыхает девушка. — Влад на тебя вышел из-за меня, получается. Видимо, должен был идти Вратами через день или два после меня, а тут такой форс-мажор. Вот его Дон и послал за мной. А ты под руку просто подвернулся. Прости.
— Бывает. Хотя, если бы не ты, то тем вечером эти два мекса... — начинаю я, но потом замолкаю, понимая нелепость этой фразы.
— То они бы на тебя не нападали, — Хелен поджимает губы. — И потом не было бы засады на дороге. И Маршалл не погиб бы. Мне так жаль!..
Глаза вновь на мокром месте, нос уже красный от платка.
— Ну-ну, будет, — вновь обнимаю девушку. — От судьбы не уйдёшь. Не одно, так другое прикончит, это Эдем. Зато ты спасла Ариэль от тех драных кошек! Если бы не ты, она бы винтовку перезарядить не успела, её бы порвали.
— Спасибо, — Хелен выглядывает из подмышки, высмаркивается. На губах появляется слабая улыбка. — Просто повезло.
— Ну да, повезло, — преувеличенно бодро хмыкаю. — Я видел результат твоей стрельбы, две пули пошли в глотку на всю глубину, правый глаз был выбит. Колись, ты ведь умеешь стрелять, причём, получше моего!
— Умею. Чуть-чуть, — улыбка становится бодрее, на щёчках появляется румянец. — Мы на стрельбище часто бывали, там удобно переговоры проводить, шум такой стоит, что никакое подслушивающее оборудование работать не сможет. Меня тоже брали. Вот и освоила пистолет немножко.
— Ну да, немножко! Считай, три раза выбила десятку с двадцати метров, да ещё и по движущейся мишени, — изображаю лёгкое восхищение, переигрывать тоже не стоит. — Слушай, а ты вообще как, в теме шаришь? А то мне тут надо всякого военного и охотничьего прикупить, одежду там, экипировку. Антон обещался помочь, но укатил по своим делам, так что...
— Приглашаешь на шопинг? — глаза у Хелен загорелись, грусть окончательно прошла.
Пара комплиментов (пусть и не внешности, но всё же), возможность прошвырнуться по магазинам — у какой представительницы прекрасной половины человечества не поднимается настроение? Со времён Адама и Евы нет таких!
— Да. Только покупать будем мне, — на всякий случай уточняю я.
— Здорово. Шмоточки выбирать я люблю! Когда?
— Минут через пятнадцать. Закину винтовку в номер, приму душ, переоденусь, и можем выдвигаться, — прикидываю я необходимое на сборы время.
— Окей. Встретимся в фойе?
— Давай, — встаю, беру кейс с ремингтоном. И вспоминаю, что утром в номере я оставил отсыпаться одну сексуально неудовлетворённую особу. — Хотя, если у тебя дел нет, можешь подняться со мной.
— Хм, — Хелен, хитро прищурившись, смерила меня взглядом. — Можно и подняться.
И бровями так многозначительно двигает.
"Ещё не намстилась за ... как его? Джулиано?" — думаю про себя. — "Чур только дальше без меня."
Но вслух ничего не произношу, лишь подаю девушке руку, помогая встать.
Хелен мне мозги, словно атомная бомба, не вышибает, как-нибудь да отмахаюсь.
Зато как противоядие против чар Евы самое то.
Использовать других нехорошо, но не я же первый начал?
Глава 2
Год 27, вечер 13 апреля, пятница, Нью-Мехико
— Как я тебе? — Ева вышла на середину комнаты и грациозно крутанулась вокруг своей оси.
Нежно-голубое платье без бретелек и с ассиметричным вырезом облегало фигуру, словно вторая кожа, подчёркивая, что его хозяйка не имеет ни грамма лишнего жира, и не носит белья. Подол, срезанный под невероятным углом, прикрывал правую щиколотку, зато слева исчезал где-то на середине бедра. Спина обнажена, кажется, даже ямочки на пояснице видны.
— Шикарно, — я почувствовал, как кровь прилила к щекам, а затем ухнула вниз, разом сделав брюки тесными и неудобными. Одно радует, я сижу, "настроение" не так заметно. — Великолепно. Только не пойму, как оно держится.
— Должны же быть у девушки свои секреты, — Ева, словно модель на подиуме, походкой от бедра преодолела разделявших нас три шага, наклонилась, завела руку за мою спину... И сняла со спинки кресла миниатюрную, чуть больше чехла для очков, сумочку цвета июльского неба на тонкой позолоченной цепочке. Её дыхание щекотало мою щёку, губы оказались около уха. — Если хочешь, после клуба покажу, как оно снимается.
— Специальный скотч. На него ещё стриптизёрши всякое разное крепят, чтобы не отвалилось, пока вертят своими костлявыми задами за три доллара в час, — подала голос из соседнего кресла Хелен. — Кстати, не могла бы ты свой в сторону убрать? Загораживает телевизор.
— Поздно не ложись, детям полезно много спать, — Ева разогнулась и потрепала сестру по макушке.
Хелен, к её чести, реагировать никак на это не стала, сделала вид, что сосредоточена на происходящем на экране. А что ей ещё оставалось делать? Все идут в ночной клуб, а её с собой не взяли. Как её старшая умудрилась убедить остаться в номере — для меня до сих пор загадка. Вроде как между ними кошка размером со слона пробежала, но порой так и не скажешь.
В номер постучали.
— Я открою, сиди, — Ева сверкнула белозубой улыбкой, эффектно развернулась к двери, заставив подол закрутиться вокруг стройных ножек.
За порогом оказался Антон, как и я, в лёгком костюме, тоже тёмносинем: похоже, закупались мы с ним сегодня в одном магазине только в разное время. Увидев меня, наёмник усмехнулся и показал большой палец. Это для дамы трагедия и повод для вражды найти на вечеринке кого-то в таком же платья, как у неё, мужчины если такое и замечают, то реагируют примерно так:
— О, у тебя тоже майка с человеком-пауком! Чувак, за это надо выпить! Кстати, меня зовут Джон!
За спиной парня спряталась Ариэль. Скромное нежно-розовое коктейльное платье до колена, без вырезов и декольте, плечи и те закрыты рукав-фонарик почти до локтя достаёт. На лице девушки читался скепсис по поводу намечающегося мероприятия, прочем, на моём вы нашли бы примерно такое же выражение. До сих пор не понимаю, как меня, заядлого домоседа и социофоба, ни разу в жизни не ходившего не то что в ночной клуб, но даже на школьную дискотеку, уговорили на такое. Точнее, уговорил. Антон.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
