Все равно ты вернешься сюда

— А-а... — только и сказал он. — Понятно. К сожалению, ты не сможешь пойти сегодня, Дик.

— Но!..

Я ведь так ждал!

— Иди, — он будто и не слышал меня. — Книгу можешь взять, дочитаешь у себя.

— Господин! — это был почти крик.

— В чем дело, Ричард? — он круто обернулся, явно раздосадованный.— Я же сказал — можешь взять книгу. Я рассчитывал, что сегодня... Впрочем, ладно. Иди.

Волоча ноги, я вышел. Роман перестал меня интересовать. "Я рассчитывал..." Он рассчитывал на меня, а я... До своей комнаты я не дошел. Я поплелся к его апартаментам.

Три долгих часа я шатался под дверью, не смея даже постучать. Я знал, что господин там — изредка из-за двери доносился кашель или звук шагов. "Я на тебя рассчитывал..." А я подвел его. Из-за какой-то глупой книжки. Неужели мне ничего нельзя поручить? Неужели я ни на что не способен?! Я был беспощаден к себе, мне не пришло в голову, что все это не стоит даже выеденного яйца...

Я ждал. Но дверь не открылась. И тогда во мне стала закипать ярость. Я испугался, я не знал, что это такое. То есть, знал, конечно, что значит боевая злость или раздражение (скажем из-за того, что тебя выгоняют из-за стола только за то, что ты подложил яичницу на стул мэтру), но то все — другое. А это была ярость на господина.

И если еще минуту назад я готов был взвыть от раскаяния, то сейчас я весь кипел. Как он смеет?! Почему я сижу здесь, словно щенок? Да черт побери... Я сам себе хозяин!

Захлебнувшись злостью, я вскочил и разразился проклятиями. Все, что я успел услышать к своим двенадцати годам в окрестных селениях и в близлежащем городке (в Замке брань не употреблялась и не поощрялась. Не приведи бог услышит кто-то из мэтров, и будешь ты три дня ходить со вспухшими губами и слушать смешки за спиной), я выложил сейчас, перед дверьми господина. Я орал, и мне становилось легче.

И тут дверь открылась. Я умолк на полуслове.

— Рич-чард! — голос господина больше походил на рык. Видно один из моих последних пассажей достиг его ушей.

И я не выдержал. Хотя мне было уже двенадцать, я разревелся как маленький, уткнувшись в его камзол.

— Дик, ты... что?! — слова прозвучали почти испуганно. — Перестань немедленно. Да что с тобой, в конце концов? — Тут он увидел валявшуюся на полу злополучную книгу. — Ты не пошел читать?

— Не-ет! — всхлипывал я. — И не пойду-у... Все из-за нее! Вы рассердились?

— Да нет же!

— Рассердились! Вы же просили меня, а я... Я так хотел сегодня... сам...

— Ну не сегодня, так через неделю, Дик. Прекрати, малыш, ты ведь уже взрослый, — окончательно растерялся он.

Я наконец выпрямился, не поднимая головы.

— Я... Господин, я обещаю, обещаю...— ком в горле мешал мне говорить, но он понял.

Взяв меня за подбородок, господин поднял мое заплаканное, но решительное лицо.

— О боже, Дик, иногда ты меня пугаешь.

* * *

Я так и не прочитал этот роман. Ни тогда, ни потом. Так я наказал себя за бунт, которого сам же и испугался, и пообещал стать тенью господина. Но... "Сам себе хозяин..." Это обожгло мне глотку незнакомым до той поры вкусом. И я снова обошел Коридор Вечности, тень нарушила свое слово, потому что такие обещания и вправду могут связать только тени, а не живых людей с горячей кровью. Тот бунт был первым, но не последним. Так может, ты и сейчас наказываешь себя? И эти четыре года...

Нет! Нет...

* * *

— Дик!

Я поднял голову и раскинул руки.

— Лайя, малышка!

Она обняла меня за плечи.

— Дик, говорят...— Лайя потупилась. Я криво усмехнулся. Слухи ползут быстро. — Это... правда? — она нерешительно взглянула на меня. Я только кивнул. Ее брови поползли вверх.— О-ой... Что же ты наделал...

"А что?!" — хотелось крикнуть мне, но я сдержался:

— А что? — вышло даже чуть небрежно.

Лайя отступила на шаг и склонила голову к плечу, разглядывая меня, будто увидела впервые. Я невольно залюбовался.

Как только не гнется тонкая фигурка под весом такой копны волос. И желтая туника, крест на крест перехваченная портупеей, так идет к ее карим глазам. Амазонка — даже в Замке любимый короткий меч за плечами. Лайя всего лишь на год младше меня, ей пятнадцать, а на ножнах кинжала у нее уже три бронзовые насечки.

— Господин...

— Он ждет меня, — поспешно перебил я.

— Дик, — она поправила застежку туники на левом плече. — Ты опять рассвирепел, да? Не помнил, что творил и так глупо запорол охоту? — она с надеждой заглянула мне в лицо.

Вот сейчас я рассвирепею, это точно!

— Нет, — отрезал я.— Я был в здравом уме и трезвой памяти!

— Ах так!— взмах рыжих волос, и Лайя скрылась в боковом коридоре.

Я только фыркнул. Не сверкай глазками, я не боюсь. Хотя... Последний раз, когда эти глаза метали молнии, мне пришлось отсиживаться на верхушке самого высокого дерева в саду.

Ты догадалась, что я нарочно отвел арбалет в сторону от мишени — поддался тебе. Но иначе ты бы просто не смогла выиграть.

Я погладил серебряную змейку на ножнах. Даже у Лео, даже у Мерля были только насечки.

Перед дверью в комнаты господина я остановился. Итак, Дик, в здравом уме и трезвой памяти? Так почему же ты медлишь? О боже, как я устал за сегодня...

Я толкнул дверь.

— Дик? — донеслось откуда-то из дальних комнат.

— Да, господин.

— Проходи сюда.

Я миновал кабинет и вошел в следующую комнату. В ней почти не было мебели, только рояль и пара кресел возле низкого кофейного столика. Балконная дверь была распахнута настежь.

Уже почти стемнело, и прохладный вечерний воздух разливался по комнате, наполняя ее особым ароматом — ароматом весенней ночи.

Господин стоял на балконе. Тонкие пальцы с силой сжимали перила.

— Садись, — тихо сказал он не оборачиваясь.— Хочешь выпить?

— Нет, спасибо, — я сел. Между его плечом и косяком балконной двери оставалась небольшая щель. Было забавно наблюдать, как в ней — словно в прицеле арбалета — мелькают силуэты гуляющих в саду и черные быстрые тени пролетающих мимо птиц.

Минута прошла в молчании. Наконец господин обернулся, его светло-серые глаза чуть потемнели.

— Ну, Дик?

Я с трудом заставил себя оторваться от игры теней за окном и перевел взгляд на господина. В сумерках его лицо казалось неясным светлым пятном, на темных волосах мерцали последние багровые блики уходящего солнца.

Я промолчал. И я не опустил глаз.

Он нахмурился.

— Я же говорил, Лорд нужен мне живым!

Да, вы говорили, господин...

* * *

— Быстрее, быстрее Джон! — я уже не мог спокойно устоять на месте, а подручный все возился с упряжью. — Дай сюда!

— Пожалуйста.

Я привык к нервному и капризному Черту, а потому шарахнулся, когда Кузнец — один из смирнейших меринов нашей конюшни — дернул задней ногой, отгоняя мух. Седло съехало набок. Джон не удержался и фыркнул, глядя как я пританцовываю вокруг этой клячи. Минуту назад плясал он, а орал я. Я усмехнулся ему в ответ. Сегодня Черт нам без надобности — бешеных скачек не будет.

Во дворе Замка, где мы с Джоном и потешали публику этим утром, собралось непривычно много народу, наверное, по случаю первого по-настоящему весеннего дня. Обычно, каждый занят своим делом, и не в наших привычках бездельничать и глазеть на остальных, как это делают те, за стенами.

— Готов, Джон?

— Давно, Дик.

Я проверил, легко ли вынимаются из ножен шпага и кинжал, и уже готов был вскочить в седло, когда увидел господина. Тут я не удержался и улыбнулся про себя. Мгновенно забыв про ласковое солнышко, все исчезли, словно их ветром сдуло, хоть господин даже головы не повернул в их сторону.

— Ты быстро собрался, Дик.

— Мы сейчас выезжаем.

— Ну смотри, Лорд не простая птичка.

— Я тоже не из последних птицеловов.

Он рассмеялся:

— В скромности тебе не откажешь.

Я чуть приподнял брови:

— Зачем же себе в чем-то отказывать? Но... вы думаете иначе?

— Нет, — успокоил он меня. — Я тебя просто дразню. Ты ведь как испанский бык — бросаешься на любую красную тряпку, хоть это дамский платочек, хоть королевский плащ. Впрочем, если тебя это обижает, если ты считаешь себя слишком взрослым для шуток...— он развел руками.

Испанский бык. Мило! Тем не менее, я расплываюсь в совершенно дурацкой улыбке:

— Не-а!...

— Ну, давай, — кивнул господин.

Я прыгнул в седло и в воображении своем уже пролетел подъемный мост, когда вспомнил, что подо мной не Черт, а копуша Кузнец. Пришлось умерить свой пыл и чинно покинуть Замок. Но за воротами я применил все свое умение, и мой одр понесся вскачь.

— Стой! — Джон нагнал меня с трудом. Его серая кобыла свернула с пыльной набитой дороги, и теперь мы ехали топча свежую, недавно пробившуюся траву заливного луга. — Стой, черт тебя дери! Они никогда не выезжают раньше полудня. Взгляни на солнце, парень!

Я взглянул и даже застонал сквозь сжатые зубы. Хоть оно и стояло уже высоко, но полдень... Он казался мне таким же далеким, как и следующая зима.

— Что ж мы так гнали-то, Джон?

— Это ты горячку порешь с самого утра, — проворчал Джон.— Теперь вот таскайся тут по рощам, жди. Шалый ты какой-то, Дик.

— Ладно, — примирительно сказал я, — подождем, — и перевел возрадовавшегося Кузнеца на шаг. — Хоть на солнце пока погреемся.

Я стащил куртку и остался в одной белой рубашке, тут же вздувшейся на спине пузырем. Скоро плечи стало ощутимо припекать. Жаркий будет сегодня день. Плохо для охоты...

Джон, уже успокоившись, ехал рядом и болтал без умолку:

— Она мне: "ах, оставьте вы ваши басни...", а я ей... Да ты не слушаешь, что ли?

— Слушаю, слушаю, — успокоил я его.

— Дик, а с чего это господин сегодня тебя проводить вышел?

— Лорд — не простая птичка, — рассеянно процитировал я. Лорд...

Он был хозяином ближайшей к Замку деревушки и, еще нескольких по соседству. Пару месяцев назад я слышал, что он присоединил к своим владениям еще три дальних села. В общем, Лорд потихоньку сколачивал себе королевство и, похоже, всерьез точил зубы на господина. Это было просто смешно, и рано или поздно он бы их сломал. Кажется, именно по его вине нас последние годы так люто ненавидели местные крестьяне. Правда, и раньше-то особой любви к людям Замка не наблюдалось. Бог мой, чтобы это когда-нибудь нас волновало!

Но не поэтому он понадобился господину, отнюдь. Я догадывался, почему, но... Сейчас меня интересовала предстоящая охота, и только она.

— Дик! — Джон натянул поводья. Я очнулся и резко вскинул голову. — Время, Дик. Они начинают.

Я посмотрел в сторону леса. В полумиле от него, на холме, гарцевало около дюжины всадников, раздавалось конское ржание и лай возбужденной своры, взревывали охотничьи рога.

— Без нас не начнут, — я соскочил с коня. — Жди, где договорились, — и помчался напрямик к опушке, пригибаясь как можно ниже.

Очутившись среди деревьев, я разрезал левое предплечье и дал крови стечь на землю. Этого должно было хватить. Потом отошел в лес шагов на сто и остановился под раскидистым дубом.

Через четверть часа на опушке раздался захлебывающийся лай, собаки взяли след. Я прислонился к стволу. Ну-с, сиятельнейшие господа, дичь заждалась.

— Э-э... Да это мальчишка!

Я медленно повернул голову, чтобы массивный серебряный обруч в моих волосах поярче сверкнул на солнце.

— Это щенок из Замка!

Узнали? Вот и славно!

Я вздрогнул, так, чтобы это было заметно, и метнулся за дерево.

— Он ранен, спускайте собак!

С каким, однако, торжеством ты вопишь.

Я побежал, стараясь не слишком отрываться от собак, и отчаянно петляя. Ну давайте, давайте же! Не отставать! Нужно увести остальных от Лорда.

Смотри, впереди бурелом, а за спиной трое вырвались вперед. Но Лорда там нет. И хорошо, что нет. Так интереснее. Подпусти их ближе... Еще ближе... Прыжок!

"Отлично, Дик!" — мысленно похвалил я сам себя. Только одна лошадь прыгнула следом. Другие две заартачились и сбросили своих седоков.

Кавалькада обогнула валежник, несколько собак покалечили лапы и, скуля, отстали, а я побежал к обрыву. Но этот маневр разгадали и перерезали мне дорогу.

Оставалось еще озеро. Я задержался на долю секунды, выбирая кратчайший путь к нему, и тут же что-то щелкнуло возле пятки. Не зевай, Дик. Я наугад пнул ногой назад и, судя по визгу, не промахнулся.

Впереди замаячило открытое пространство — поле мили в две. Значит, я все же чуть просчитался и вышел западнее. Ладно, вперед.

Я припустил во весь дух. Мне вовсе не улыбалось мчаться по полю наперегонки с великолепными скакунами. Иное дело — в лесу.

Я пробежал уже половину, когда мои охотнички вылетели на опушку. Ну, белая рубаха, надетая специально по такому случаю, должна быть хорошо заметна.

Свист, улюлюканье... Ты догони сначала, потом свистеть будешь.

Я добежал до деревьев, окаймлявших озеро, и остановился.

Жаль, не вижу себя со стороны. Я должен эффектно сейчас смотреться — взъерошенные волосы, горящие синие глаза, рукав белой рубашки окровавлен... И все это — на фоне яркого безоблачного неба. Ай, картинка! Лайе бы понравилась.

Еще пара тяжелых вздохов... Я загнан, обессилен... Короче, почти мертв. Вперед, смельчаки!

Всадники — теперь их осталось только пять — остановились. Собаки жались к ногам лошадей и тяжело поводили лохматыми боками. Что такое? Что с бесстрашным Лордом и его свитой? Неужели испугались? Кого? Одинокого, раненого мальчишку? А ведь так славно веселились, охотясь на него. Правда, мальчишка-то — из Замка, и им это известно. Но им неизвестно, что это не их, а моя охота.

Так мы стояли и смотрели друг на друга около минуты. Потом над моей головой свистнула стрела, но уже на излете, так что я просто поднял руку и поймал ее.

С уст Лорда сорвалась непристойная забористая ругань. Я поморщился и провел рукой по губам — не люблю брани. Вторую стрелу я проводил взглядом. Наконец громадный черно-рыжий пес — вожак своры — решился и бросился вперед. Лорд тронул поводья, и его конь легко сорвался следом. Я подождал, пока они приблизятся, и бросился в воду. Озеро здесь было узким, так что я рассчитывал быть на другом берегу гораздо раньше погони, уходившей на обход.

Проплыв около двух третей, я обернулся и удивился несказанно. То, что пес поплывет за мной, я знал, но что за ним последует и Лорд, было для меня неожиданным. Лорд не захотел бросить гордость своей псарни? Что ж...

Он сидел почти на самой холке, уравновешивая своей грузной фигурой запрокинувшегося коня. Впервые я имел возможность так близко рассмотреть его лицо — суровое, жестко очерченное и очень морщинистое. Ему, пожалуй, лет сорок.

Выходя на берег, я поскользнулся, но вскочил почти сразу же и обернулся, глядя на Лорда. Ты сам отдался в мои руки. Стоп, а где пес? Я закрутил головой, но его нигде не было видно. Ты упустил его? Трава передо мной внезапно раздвинулась, и туша, размером с теленка, прыгнула мне на грудь, разевая достойную акулы пасть. Я не устоял на ногах и упал. Плохо, Дик, очень плохо!