Почтальон

— И объяснять вы, конечно, ничего не собираетесь, — Алекса эта игра в недомолвки уже успела изрядно утомить.

На лице Мойры отразилось сомнение. Вообще, Алекс поймал себя на этой мысли, она гораздо искуснее пользовалась человеческой мимикой, чем остальные встреченные им ирихи. Причём как-то так, что становилось понятно, что она даже не собирается делать вид, что для неё все эти телодвижения естественны, что пользуется ими как инструментом для выражения эмоций. Неприятное зрелище, мороз по коже, однако осознание, что кто-то прикладывает столько усилий, чтобы быть им правильно понятым немного успокаивало.

— Нет. Объяснять не буду. Мне это конечно не сложно, но есть такая неприятная статистика, что те, кому всё что можно рассказали заранее, приживаются у нас намного хуже, чем те, кто до всего доходил сам.

— Всё что можно? Это как? Есть значит то, что нельзя?

— Есть то, чего вы не в силах понять. Наши знания о мире сильно отличаются. Не всё можно просто объяснить. Не зацикливайся на этих мыслях, к кое-каким простым выводам ты способен прийти сам, без подсказок, а потом можно будет и объяснений потребовать.

— У тебя?

— У любого, кто окажется поблизости и будет располагать временем для длительной беседы. Отдыхай. Обживайся. Завтра я за тобой зайду, без меня не пробуй куда-то идти.

А куда бы он мог пойти? Он же здесь ничего не знает. Алекс недоумённо пожал плечами и даже не заметил, как Мойра выскользнула из его комнаты. В воздухе она растворилась, что ли? Выложив из карманов кое-какие мелочи, он подсел к рабочему столу. На сенсорной панели высветился список вакансий. Так, ну здесь ничего неожиданного. Как его и предупреждали, требовались люди для выполнения несложной работы: продавцы, дворники, разносчики. Единственное, что его зацепило — имелась должность администратора в игорный зал. Слишком похоже на то, чем он занимался дома, на Земле. Эту должность вычёркиваем сразу, не для того он сбежал на Вианасту, чтобы и здесь продолжать заниматься тем же, чем занимался дома. Что выбрать из оставшегося? А какая, собственно, разница? Особых предпочтений у него не, так что и смысла сидеть над списками тоже. Ну и к тому же, не на всю же жизнь специальность выбирает, год можно перетерпеть, даже если не сильно понравится то, чем ему придётся заниматься. Закрыв глаза, Алекс наугад ткнул куда-то в середину списка. Служба доставки — почтальон. Ну, что ж, тоже неплохо. Теперь можно пробежаться по спискам магазинов с одеждой и прочими необходимыми вещами. Из вещей то у него только то, что на себе надето. Почему-то ирихи возражали против любой ручной клади, и если кто-то что-то хотел протащить на Вианасту, цепляли на себя.

В бар Алекс спустился исключительно потому, что больше податься было некуда, а сидеть в комнате одному скучно. Даже вспоминать о рекомендациях Мойры не понадобилось. Взяв большую кружку пива, он пристроился у барной стойки, в конце концов, где как не здесь можно найти себе собеседника. Пару минут просто тихонько наблюдал за публикой: всё как всегда, почти как в любом питейном заведении на Земле. Потом обратился к бармену с внезапно начавшим донимать его вопросим:

— Послушай, дружище, а у вас тут так принято, стены чёрной тканью оббивать?

— Новенький? — догадался светловолосый парень, возрастом, наверное, немного младше самого Алекса.

— Первый день. Заметно?

— Да не сильно. Чудаков здесь хватает. Вот только прожившие в Вианасте хотя бы пару недель таких вопросов не задают. Тебя, кстати, как звать? Я — Макс, — бармен отвлёкся, чтобы выполнить заказ вновь подошедшего клиента.

— Я — Алекс. Ты, кстати, продолжай, мне действительно интересно, — продолжил разговор Алекс, когда собеседник освободился.

— Да всё просто, — Макс небрежно пожал плечами, глядя на Алекса с превосходством аборигена давно вникшего в реалии местного существования. — Ткань нужна чтобы создавать полумрак. Камень, из которого сложены стены, светится и даже в помещении без окон всегда светло. Как видишь того куска стены, что мы оставили голым, вполне достаточно для освещения всего бара, — он небрежным жестом указал себе за спину, где за традиционными полками с напитками действительно виднелся желтоватый камень. Алекс невольно остановил на нём взгляд. Миг, и из жёлтого камень стал сиреневым. Он надавил на уголки глаз — ничего не изменилось. Ну, уж галлюцинациями Алекс никогда не страдал.

— А-а-а, — хотел было он задать бармену очередной вопрос, но тот куда-то исчез зато на соседнем сиденье нарисовался задумчивый мужичонка потрёпанного вида. Ну, в конце концов, какая разница у кого спрашивать? Здесь все знают больше него. — Мне не показалось, или стена действительно только что поменяла свой цвет?

— Может, и не показалось, — не меняя выражения лица и не удивляясь, ответил тот. — Мало ли что может во сне предвидеться.

— Во сне? — Алексу показалось, что он что-то недослышал.

— Ну да. А где ты думаешь, находишься? Место, где нет смены дня и ночи, где нет солнца и звёзд, где нет сезонов года, где всё в любой момент может всё измениться, вон даже стены не имеют постоянной окраски. Сон. Или виртуальная реальность. А наши тела лежат где-нибудь в подвалах ирихского посольства, мы же здесь ловим красочные глюки. — Потом помолчал и совсем тихо добавил: — Ни за что контракт продлевать не буду, сколько бы они мне не пообещали. Домой.

Разумеется, эти измышления Алекс слышал не раз ещё на Земле. Вот только здесь они начинали казаться более реальными, материальными, что ли.

2

Условное утро началось с чувства зверского голода. Всё-таки та пара бокалов пива, что он выцедил за вечер, полноценной едой не считается, а заскочить в соседний магазин за чем-нибудь более существенным Алекс не догадался. Вчерашние сказки про существование во сне, развеялись с приходом нового дня, хотя, к своему стыду, Алекс тайком пару раз себя ущипнул. Разумеется, без видимого эффекта.

Однако как же всё-таки хочется есть! Был один безотказный приём как на краткое время приглушить чувство голода, но прибегать к нему Алекс не любил. Всё-таки стакан холодной воды, выпитый залпом — не тот завтрак, о котором он мечтал. А потом — в животе булькает, а действует способ крайне недолго. Но других вариантов, похоже, нет. С тихим шелестом вода полилась в стакан прямо из-под крана. Смерив его скептическим взглядом, Алекс залпом проглотил безвкусную жидкость. Что-то не сильно действует. Может ещё? Во второй раз вода в стакане задержалась ровно на столько, чтобы успеть сама собой вспениться, как будто газированная, и через пару секунд успокоиться, как ни в чём не бывало. Эта порция жидкости покинула предназначенную ей ёмкость ещё быстрей, чем первая. Вот только попала он не внутрь человеческого организма, а выплеснулась обратно в раковину, стакан с тихим звяком покатился по полу.

С содроганием желудка Алекс прислушался к собственному организму. Это что же такое он умудрился проглотить? Вроде изменений самочувствия не заметно. Постепенно его отпустило. Ну их на фиг такие эксперименты! Хотя положительный эффект всё же был — аппетит пропал напрочь.

Окончательно привёл в себя его деликатный стук в дверь, за которой после открытия обнаружилась Мойра. Быстрым взглядом окинула встретившего её человека и приготовленная заранее любезная улыбка слетела с её лица.

— Что такое? С тобой что-то случилось? — жёсткие прохладные пальцы осторожно тронули его лоб, виски, запястья. — Что тебя так напугало?

Алекс отмер, и, отобрав у неё свои руки, решился спросить:

— Что у вас тут течёт по трубам? Пенящееся такое? Я это пил.

— Вода, обыкновенная вода, — голос её стал вновь спокоен, из него исчезли всякие интонации. — Дистиллированная. Что для человеческого организма не слишком полезно, но с одного раза большого вреда не нанесёт.

Алекс слегка поморщился: судя по тому, что объяснений для упомянутой им особенности местной водички она давать не собирается, у них опять началась игра в молчанку и недоговорки. Однако то, что яда он не наглотался — отрадно. Решившая быстро сменить тему Мойра, шагнула к его рабочему столу, где высвечивался оставленный им с вечера в активном окне список вакансий.

— Что-нибудь выбрал? — она кивнула на список

— Почтальон, — он независимо сунул руки в карманы.

— Хороший выбор, — Мойра немного замялась, прежде чем продолжить. — Можно задать тебе личный вопрос?

— Валяй, — брякнул Алекс, за утро со страху растерявший всякое почтение перед хозяевами мира.

— Как ты принимал решение и чем руководствовался при этом?

— Никак, — огорошил он свою собеседницу. — Методом среднепотолочного тыка, — и подозревая, что собеседница ничего не поняла, пустился в разъяснения: — Просмотрел все заявки и понял, что определённых предпочтений не имею. Они все для меня примерно равноценны. Закрыл глаза и ткнул пальцем наугад. Судьба распорядилась быть мне почтальоном.

— Что ж концепция судьбы мне понятна, — Мойра согласно кивнула, видимо удовлетворившись объяснением.

Они вышли из дома, Алекс только кивнул знакомому по вчерашнему вечеру бармену, с сигареткой отиравшемуся у крыльца и вдохнул полной грудью пахнущий разогретым камнем воздух. И всё же город был по-своему красив. Чужд, неярок, в общем фоне преобладали пастельные тона, словно бы на свежую акварель, кто-то выплеснул стакан воды. Но, по своему, очень гармоничен.

— Не отставай.

Мойра настолько быстро направилась к ближайшей высотке, что у Алекса даже возникло желание, как вчера ухватиться за её руку, но он, конечно, его подавил. И спрашивать набегу, почему они в этот раз не воспользовались живыми дорожками, стало не слишком удобно.

Почта занимала весь первый этаж дома N 428 и была на удивление велика. В просторном светлом помещении толкалось больше ста человек служащих, которых от посетителей можно было отличить по бэйджам на груди и форменным фуражкам (откуда ирихи откопали этот анахронизм даже представить страшно). Мойра уверенно направилась к небольшому закутку с грозной надписью: "Администрация" и, дождавшись пока человек за столом обратит на неё свой внимание, произнесла, указывая на Алекса:

— Мой подопечный, Александр Юрьевич Стржевский. Отныне работает у вас.

— Отлично, — человек расплылся в ненатурально счастливой улыбке. — У нас в отделе приёмки как раз не хватает сотрудника и ...

— Он будет работать в отделе доставки, — настойчива поправила его Мойра. Затянулся спор. В чём была принципиальная разница между отделами, Алекс не понял, но вмешиваться в спор не стал. Ирих настаивала, человек пробовал увернуться. Объект их препирательства перестал вслушиваться в их разговор, в конце концов, то, что победа останется за Мойрой, он ничуть не сомневался. Зато, совсем рядом с ними, происходила преинтересная беседа. Ирих, в просторной одежде, которую иначе чем балахоном назвать нельзя, пытался чего-то добиться от человека-служащего, выслушивавшего претензии и вежливо-безразличным выражением лица.

— Понимаете, я отправил ... отправила, еще семь двадцатичетырёхчасьев ... дней? ... назад посылку для своего ... своей сестры, но она до сих пор не пришла. И я волнуюсь, как бы с ней ничего не случилось. Это памятная для нас вещь.

— Мы обязательно во всём разберёмся. Не подскажете номер посылки?

— Номер? — впервые за разговор в голосе ириха прорезались отчётливые вопросительные интонации, до сих пор это существо говорило как-то монотонно, механически. Хотя даже современная человеческая техника, пожалуй, лучше справляется с имитацией эмоций.

— Ну, хорошо, номер вы не помните, но тогда может, опишите свою посылку?

— Маленькая беленькая коробочка. Примерно вот такая, — с готовностью ответил ирих и на пальцах показал примерный размер пропажи. С пару спичечных коробков примерно.

— А что она из себя представляет, или, может, каких-нибудь особых опознавательных знаков на ней не было?

— Нет. Но я же её описал ...

— У нас более половины отправляемых объектом можно описать как "маленькая беленькая коробочка" и все примерно такого размера. Знаете что, приходите послезавтра, я вынесу со склада всё более-менее похожее, и если она действительно по какой-то причине у нас задержалась, и вы сможете её опознать, лично прослежу, чтобы адресат её получил. А, кстати, может быть она уже у вашей сестры, а вы об этом просто не знаете?

— Нет-нет, такое невозможно, чтобы я не знала. Я приду послезавтра. День и ещё день, правильно?

— Да.

Странный разговор. И странный не тем, что на почте что-то потерялось, мало ли что может случиться. Непонятно поведение самого ириха. Просит, даже как будто заискивает, хотя по такому ровному тону сложно определить. Словно бы не ирихи хозяева этого мира, словно этот мелкий клерк имеет полное право послать куда подальше такого просителя. Да и вообще, этот посетитель произвёл впечатление какого-то умственно отсталого. Алекс ещё раз прокрутил в голове эту мысль. Нет, не может быть. Те, с кем ему до сих пор доводилось общаться производили впечатление очень умных существ, а тот ирих что проводил с ним собеседование в посольстве даже ухитрялся составлять презабавные двуязычные каламбуры. Или это потому, что этот клиент почты плохо владел человеческой речью? Может такое быть? Наверное, может. Особенно если вспомнить эпизод из своей земной жизни, когда сам Алекс поехал на экскурсию в Париж, не зная ни слова по-французски. Тоже, наверное, не выглядел светочем мысли, да и чувствовал себя дурак дураком, когда ни как не мог объясниться с продавцом сувениров. Мимолётно посочувствовав незадачливому посетителю, Алекс обратил внимание, что спор за место его работы уже закончился.

— О чём задумался? — Мойра его опять куда-то тянула.

— О том, как вы общаетесь между собой, и есть ли у вас вообще свой язык. А то дома, на Земле мне приходилось слышать всяческие предположения на этот счёт, — чем чёрт не шутит, а вдруг ответит.

— Молодец, правильные вопросы задавать начинаешь, — а предыдущие чем неправильными были? — Язык у нас, конечно, свой есть. Вот только общаемся мы не посредством распространения звуковых волн, а иначе. Человек такое не воспринимает.

— А почему я об этом раньше не слышал? — Мойра покрепче перехватила его за руку и они перешагнули в полутёмное складское помещение. Впрочем, таковым оно казалось не из-за недостатка освещения, здесь оно было таким же как и везде, а из-за загромождения разнообразными предметами.

— А ты сильно нами интересовался?

— Как и любой землянин в последние пятьдесят лет. Так почему?

— Потому что там, в вашем мире мы особенно о себе не распространяемся. И если ты действительно нами интересовался, то должен знать, сколько вымыслов, домыслов и просто фантастических историй ходит о нас. Среди всего этого изобилия не так просто разглядеть истину. К тому же, у вернувшихся большая часть воспоминаний о нас стирается, даже не так — тускнеет. Не бледней, мы с вами ничего такого не делаем, это какая-то защитная реакция вашей психики.

— И что, так абсолютно со всеми? — ужаснулся Алекс. — И что, лично я тоже забуду о пребывании в Вианасте?