"Убить героя!" - 2012 г

"Как бы дуба не врезал!" — пронеслась мгновенная мысль.

Остальные секунду смотрели на скрючившегося на заплеванном асфальте товарища, потом одновременно рванули вперед.

Моя голова дернулась, я не сразу сообразил, что происходит и пропустил еще один удар. На этот раз болезненный, ухо словно расплющило.

От бешенства перехватило горло! Не видя ничего вокруг, я выбросил кулак наугад, угодил в мягкое. Удары тут же прекратились.

Но меня уже понесло. Слабо разбираясь в происходящем, я молотил врага без остановки, еще больше зверея от боли в костяшках кулаков. По рукам потекло горячее, я усилил напор. Мелькнуло перекошенное лицо кавказца. Его рот превратился в сплошное месиво, брызнула кровавая жижа вперемешку с зубами.

Внезапно кулаки забили по воздуху, я с трудом сообразил, что бить стало некого.

Я оглянулся в недоумении, едва переводя дух. Меня трясет, дыхание вырывается со свистом. В крови будто огонь, еще чуть-чуть и взорвусь!

Двое кавказцев неподвижно застыли на асфальте, один в кровавой луже. Третий застыл у стены, закрылся руками, что-то кричит.

— Нэ нада!

— Ч-что?!

— Нэ нада бить!.. Я уйду, ладна? Мы шютили, брат, просто шютили...

Я с трудом выговорил непослушными губами:

— Ис-счезни, тварь.

Кавказец шарахнулся в сторону, и, держась на почтительном расстоянии, стал поднимать лежащих сородичей.

Я повернулся к девчонке. Та, размазывая слезы по конопатому личику, сидела на корточках. На мои окровавленные кулаки смотрит широко распахнутыми глазами, всхлипывает судорожно.

— Все нормально, — прошептал я, протянул руку: — Вставай, пошли домой... Ты где живешь?

Девчонка подняла зареванное лицо, с недоверием посмотрела на меня испуганными, как у птицы глазами. От ее затравленного взгляда у меня защемило сердце.

Сзади раздался шорох, девчонка вскрикнула:

— Нож!

Я успел двинуть локтем назад, под ним хрустнуло, чавкнуло, но в сердце больно кольнуло. Там что-то жарко взорвалось, обдало резкой болью грудь.

Перед глазами все расплылось, закачалось. Асфальт вдруг рванулся навстречу и мир померк...

АВЕНТЮРА II

Сознание вернулось медленно и плавно, словно пробуждаясь от долгого и хорошего сна. Некоторое время я лежал, плавая в блаженной тишине, потом с неохотой открыл глаза.

Улица пропала.

Я равнодушно удивился неизвестной комнате, рассматривая выложенные красивой серой плиткой потолок и стены. С удовольствием вдохнул полной грудью свежий и прохладный воздух, с каким-то растительным запахом.

"Где я?" — возникла ленивая мысль. Но внутри ничего не отозвалось тревожным уколом, все спокойно, и мысль нехотя пропала.

Я с трудом сообразил, что лежу на спине. Осторожно пощупал ладонью свое ложе, стараясь не двигаться: там что-то мягкое, удобное, по-моему, еще и массажное.

"Что произошло? И... как я сюда попал?!"

На миг в памяти промелькнуло что-то донельзя мерзкое: замусоренный переулок, наглые рожи хулиганов.

"Может быть, я в больнице?!" — эта мысль вдруг неприятно кольнула, заставила забеспокоиться.

Где-то с боку раздался дробный перестук клавиатуры. Ехидный, но добродушный голос пробурчал:

— Все, очнулся? Вставай тогда, у меня времени нет — за тобой уже очередь собралась.

Я вздрогнул от неожиданности, молниеносно сел.

В углу небольшой комнаты, квадратов двадцати, огромный стол, по цене среднего автомобиля. На блестящей лакированной поверхности беспроводная клавиатура, мыша, широченный плазменный монитор. Там мелькают иксэлевские таблицы, какие-то досье, в углу пламенеет надпись "Windows: Hell special edition".

Рядом со столом большое кожаное кресло с выступающими "ушками", а в нем...

Мама дорогая!

Внутри что-то оборвалась, на кожу будто сыпанули снежной крошкой. Воздуха сразу стало не хватать, я вытаращил глаза.

Черт!

Кресло без скрипа крутанулось, открывая восседающего черта во всей красе. Маленький, метра полтора, худой, с козлиными ногами и бородкой. На плоском лбу рога, растущие из-под кучерявых черных волос. В козлином ухе пижонская золотая серьга колечком. Маленькие поросячьи глазки рассматривают дружелюбно и с интересом.ежий, прохладный, с каким-то растительным запахом. л глаза.

— Новенький? — полуутвердительно осклабился черт. — Добро пожаловать.

Я едва слышно выдавил, продолжая таращиться на черта:

— А к-куда я п-попал?!

— Т-туда, — язвительно перекривлял злодей и неожиданно рассердился: — Что за дурацкие вопросы, Андрей Викторович? Вы что, куда-то в другое место целились?

Я промолчал, тоскливо вспоминая последнюю пьянку. Мог ли я напиться вот так, в прямом смысле слова — до чертиков? Врядли, из подросткового возраста я уже вышел, когда все горящее, пенящееся и градусное тащат в рот. Кроме пива да вина ничего не пью, да и то в умеренных количествах, за что половина "друзей" моментально исчезла. Наркотиков тоже не принимаю, это принципиальное — мозги дороже.

А, может быть, все-таки напился?

Поводов-то много, ну, например, Аня меня бросила, нашла кого-то побогаче. Вот я и напился с горя, и сейчас валяюсь где-то в ванной, в обминку с унитазом? Или в психушке, идиотски хихикаю и разговариваю с чертом?..

Мозг лихорадочно работал, пытался педантично выстроить все факты в одно целое. Где я? Что со мной?! И... кто передо мной?!! Мозги закипели, в висках тяжело забухала кровь, череп раскалился от натуги, но никаких дельных мыслей не пришло...

— Черт!

— Что? — мрачно осведомился черт. Потом понял, буркнул еще мрачнее: — Ругаешься, гад? Хорошо, что еще не спрашиваешь, настоящий ли я?

— А что? — упавшим голосом осведомился я. — Настоящий?

Черт криво усмехнулся:

— Не похож? Компьютерная графика?

— Да нет, скин можно и получше нарисовать, — профессионально оценил я, и только после того, как увидел насупившегося черта, сообразил: — В смысле и так нормально, но рисуют же иначе. Ну там, со всякими мышцами, вилами. Или огнем из пасти и крыльями летучей мыши. Чтоб круче было.

— Вилы достать? — кисло спросил черт, злопамятно съязвил: — Этими б вилами тебе в задницу!

Я что-то ответил на автомате, продолжая пялиться на черта. Все-таки современный человек ко всему привычен, с детства прочел десятки книг о машинах времени, "засланцах" в иное измерение, дартахвейдерах. Но, все же, разговаривая, я подсознательно искал глазами скрытые камеры и юморных телевизионщиков. Или, на худой конец, провод, что тянется от "черта" к розетке...

Черт смерил меня взглядом, махнул рукой:

— Да уж, похоже, здесь сложнее, чем всегда... э-эх, дети Интернета... Ладно, усаживайся поудобнее, сейчас будем решать куда тебя...

Чувствуя непонятную дрожь от этих слов, будто вновь оказался в военкомате, я запротестовал:

— Что значит "куда тебя"?! Не надо меня никуда!

Черт злорадно ухмыльнулся, пробежался пальцами по клавиатуре и мстительно прочитал с экрана:

— Так, что тут у нас? Андрей Викторович Захаров. Пол — мужской, ни разу не менялся. Двадцати восьми лет от роду, по знаку Зодиака — Скорпион. Хм, значит еще та зараза... та-ак... в отрочестве заливал муравейники водой, отрывал кузнечикам лапки, склеивал мух, пардон, попками... тягал кота за... за что?!

Я непонятно отчего покраснел, а черт осуждающе покосился на меня и обвиняюще произнес:

— Да вы садист, Андрей Викторович! Разве можно кота за хвост?! Ему же больно!

— Клевета! — смущенно пробормотал я. — Всё врут!

Черт подозрительно посмотрел на меня, поглаживая свой облезлый хвост с пуделиной кисточкой на конце. Потом обернулся к монитору и, быстро мазнув скроллом, продолжил:

— Ну, это все ерунда, детские шалости. Что там у нас дальше? Ага... служил в горячей точке, но никого не убил. Так-так, детей нет, жены нет, в мужеложстве не замечен... Скучно-то как!

В ответ на неодобрительный взгляд рогатого подлеца я развел руками, будто оправдываясь, что не виноват в том, что никого не убил и с мужиками не трахался.

Черт сокрушенно вздохнул, отвернулся к монитору. Голосом судьи оглашающего приговор, сказал:

— Скучная жизнь, глупая смерть... Погиб Андрей Викторович Захаров в уличной драке, когда пытался защитить ребенка... брр, как подло — ножом в спину!

Черт ткнул кривым пальцем в монитор, где застыла картинка из переулка. Знакомый кавказец ошарашено смотрит на окровавленный нож, будто и сам не ждал от себя такого. Девчонки уже и след простыл.

Но мое внимание привлекла другая фигура. Молодой парень лежит лицом вниз, не шевелится, а под его лопаткой расползается пятно темной крови.

Ясность происходящего с пугающей четкостью впечаталась в сознание. Я почувствовал, что воздух странно сгустился, а мир закачался. Помертвевшими губами прошептал:

— Что значит... "погиб"?

Черт что-то мне ответил, но я не услышал. Обстановка вдруг снова размылась, качнулась. Мир звонко взорвался и рассыпался искрами...

— ...А еще в армии служил! — донесся угрюмый голос. — Понаприсылают тут припадочных, что сразу в обморок хлопаются! А у меня очередь, понимаешь, поток народа, работа стоит...

Увидев, что я открыл глаза, черт с беспокойством спросил:

— Очнулся? Воды хочешь, свежепреставленый?

Я замотал головой. Окинул рогатого бюрократа новым взглядом, черт-то — настоящий!! И все здесь тоже!

Ну конечно, вырубился я, когда в сердце кольнуло. Судя по фотографии на мониторе, меня зарезали, сволочи. А очнулся я уже здесь, рядом с чертом. Значит, зарезали насмерть...

А-а-а!!!

Мороз пронзил все мое естество. Я задрожал всем телом, попытался отползли от черта. Весь ужас ситуации только дошел до меня.

Мамочки!!! Что это за место? Распределительный пункт? Чистилище? Почему вместо апостола Петра черт? Неужто я столько грешил?!? Как там?.. Отче наш, иже еси на небеси... или не иже еси... и еще креститься надо... а как?

А-а-а!

— О спасении, молодой человек, раньше надо было думать, а не в клубах девочек клеить, — прищурился черт с подленькой улыбкой. — А теперь вас ждут уже иные развлечения...

В памяти сразу ожили зловещие образы вечного пламени в аду, суетливые и злые черти, серный дым коромыслом. Тут и там слышаться ужасные крики, когда с людей живьем сдирают кожу, варят в котлах. На помост палача щедро брызгает кровь и от ее запаха становиться дурно, хочется отвернуться, но она повсюду...

— Нравится? — осклабился черт. — Хороша картинка, не правда ли? Вот туда-то мы вас и отправим. Ненадолго, правда, сотни на две лет. Вы, батенька, как-то не очень обильно грешили. Даже скучно...

Я ахнул! Спина сразу взмокла, в желудке появилась холодная тяжесть.

— Э-э, уважаемый, — заикаясь, начал я. Вскочил с кушетки, торопливо сказал: — Мне... э-э, нужно с вами поговорить...

— Да-да? — с готовностью откликнулся черт и широко ухмыльнулся.

Вот гад! Уже догадывается, о чем я буду просить, выкобеливается теперь!

На широком, как назло, экране сменилась картинка, и жарко полыхнул огонь, будто камера наблюдения находиться прямо в аду. Камера медленно поворачивалась, попеременно показывая то багровые, сочащиеся кровь стены, то уходящие в бесконечность котлы под низкими черными сводами пещер. Некоторые чугунные чаны пустовали, но под большинством полыхал огонь. Громко кричат люди, их крики потеряли всю человечность, наполнены болью и страданием...

— Меня — туда? — шепотом спросил я.

Черт, словно не видел появившейся картинки, быстро выключил экран. Даже воровато оглянулся, будто не должен был мне это показывать, но с готовностью ответил:

— Туда, но не факт, что в котлы. Там уже на месте разберутся, что с тобой делать. У нас там все по прейскуранту, Андрей Викторович, — лжецам одно, ворам другое, а безбожникам третье...

Меня коснулся космический холод, проник во все органы, стиснул сердце. Я молчал, не в силах ничего придумать. Черт тоже молчит, все его внимание сосредоточено на грязных и неухоженных ногтях.

— А нельзя меня... отпустить? — спросил я, уже зная ответ.

— Куда? Ты же покойник! — хмыкнул черт, а меня от его слов швырнуло в жар.

Я — покойник! Мертвец, труп, жмурик! Как же это?! Я здесь, а где-то сейчас закапывают мое тело?..

Черт, не замечая моих страданий, продолжал:

— Да, Андрей Викторович, вы — покойник. Кроме того, существуют определенные правила, которых человек при жизни обязан придерживаться. И после смерти, кстати, тоже.

— А заново оживить? — не отступился я. — Это возможно? Или это не в ваших силах?

— Как это не в "ваших силах"?! — возмущенно перекривлял черт. — Да чтоб ты знал — мы все можем!

— Так оживите меня! Сами ж сказали — скучная жизнь и глупая смерть. Я вам такого насовершаю!.. Честно, Торквемаде и Калигуле такого не приснится... Ну что, жалко, что ли?

Черт состроил скорбную морду лица, со вздохом произнес:

— Не могу. Я лицо подневольное, решения сам не принимаю...

— А нельзя ли как-то... гм... ну, исправить положение... Решить все иным путем?

— У-ре-гу-ли-ровать? — задумчиво и по слогам протянул черт.

Я состроил просительную гримасу и черт сменил гнев на милость:

— А что у вас-таки есть, что мне предложить?

Я пожал плечами в беспомощности. А действительно, чем я могу заинтересовать черта?.. Деньгами? Продать душу?.. А, может, решить все простым путем? Двинуть черту, да рвануть отсюда? Есть ли у них в канцелярии группа-захвата, что обязана перехватить беглеца?

— Предупреждаю, это взятка должностному лицу при исполнении! — строго сказал черт. — Привыкли они, видишь ли, договариваться, мошенники!.. Нет уж, батенька, пойдете на весь срок, по всем этапам из Твери!!

Я обреченно вздохнул. Похоже, что выхода и вправду нет, и догнивать мне в аду...

— А что, девушки у тебя не было? — вдруг невпопад спросил черт. — И никто тебя не вспомнит?

Я помотал головой. Равнодушно, весь в мыслях о грядущем, ответил:

— Еще не нашел ту, единственную принцессу. А те, что встречались, так их иначе называют...

— Так всегда бывает! — жизнерадостно улыбнулся черт. — Знакомишься — принцесса, а женишься — оказывается драконом... гм... о чем это я? А, да — о драконах!.. Так вот, молодой человек, касательно взятки. Есть один вариант вам вернуться к бренной жизни...

Я встрепенулся:

— Какой?!

Черт хитро улыбнулся, заговорщицки прошептал:

— Нужно убить одну принцессу, в совершенно захудалом мирке, и спасти последнего тамошнего дракона... понимаешь, истребили уже почти всех, гады!..

— Спасти дракона? Убить принцессу?! — ахнул я. — Вы в своем уме?!

— Ну, знаете, батенька, — обиделся черт. — Если уже на то пошло, тогда не в своем уме вы, а не я. Это ведь вы с чертями разговариваете!

Крыть было нечем, поганец излагает железную логику.

— Если не хотите такого варианта, могу предложить иной. Перебирает еще! — проворчал черт.

Во мне уже исчезла вера в то, что новый вариант будет не безумнее старого. Я обреченно спросил:

— Какой?

Черт вдруг оценивающе посмотрел на меня, словно сомневаясь, протянул: