Пока я размышляла о нравах нынешнего времени, Илайя перескочила-таки на любимую тему. До чего же мои родственнички любят поучать! Самоутверждаются за мой счет, не иначе.
— Как и всегда, — передразнила она меня же, — магистр Ольсен говорит, что ты способная, но совершенно не интересуешься ничем, кроме ближнего боя.
Ну да, я люблю подраться. Что касается остального, так насчет "способной" Ольсен сильно преувеличил (не иначе как снова пытался подкатить к Илайе). Мне почти не даются заклинания третьего базового уровня, а это минималка по практической магии. Да и вообще...
— Скажи, Илайя, а оно мне надо?
Она тут же напустила на лицо побольше апломба, собираясь толкнуть очередную воспитательную речь. Ох, нет... и как воспринимать всерьез зануду-кузину, если у тебя все друзья хоть немного, а старше нее?
— Я в твоем возрасте тоже не думала, что всё это может пригодиться в будущем...
— Да в каком — к Бездне — будущем? — тихо перебиваю. Она осеклась и, глядя себе под ноги, пробормотала что-то о своей бестактности. Я лишь досадливо поморщилась — бестактность на порядок приятнее жалости. Последнее лишь добавляет веса камню, висящему на моей шее. Фигуральному камню, который, впрочем, вызывает нефигуральное желание пойти и утопиться в речке. Ну да кто мне даст потонуть, не исполнив долг перед родом?
— Ника, я...
— Я опаздываю.
Оставив кузину позади, сбавляю шаг и продолжаю опаздывать. А в итоге вовсе сворачиваю в переулок и бреду к городскому порталу. Прогулов в последнее время у меня слишком много, но кому какое дело? Всё, что от меня требуется — дотянуть до двадцатого дня рождения, передать фамильный артефакт преемнику... нет, преемнице. А затем спокойно помереть. Вот и сказочке конец.Глава 2
В миллионный, наверное, раз я задался вопросом, с чего норны уготовили мне такую сомнительную честь — ходить в шестерках у толпы повернутых сектантов. А также спросил себя, почему не поступил как обычно. То есть не наплевал на старческие причуды Высшего круга и не сделал по-своему.
— Амарис! — страдальчески вздыхаю. — Почему мне сейчас так хочется убивать?
— Потому что вокруг слишком много идиотов, мой мальчик.
— В самом деле. Слиш-шком много и-ди-о-тов, — цежу сквозь зубы.
Эйс им, видите ли, пригодится на своем месте. Адептам, видите ли, надо попрактиковаться. А что адепты? Шел бы ты отсюда, говорили адепты. Без тебя прекрасно справимся, говорили адепты.
Ну, я ушел. А теперь склонен предположить, что не справляются. Акс знаком с моим крутым нравом не понаслышке — я ж его ментор, — и потому благоразумно молчит. А вот Киран — тот то ли решил помереть до зенита, то ли на полном серьезе задает идиотские вопросы, не забывая каждый раз прибавить "командир" нарочито елейным тоном. Киран — он тупой да шибко верный; его ментор — не я, а Эйс, Четвертый меч. Надо бы поговорить с Эйсом насчет странного подбора кадров... на правах бывшего же ментора и действующего главкома.
Нам начинать патрулирование, командир?
А вы не забыли нам отдать приказ, командир?
А точно не начинать, командир?
— Да чтоб тебе треснуть, троллий ты выродок. — Потираю запястье левой руки, проклиная тот день, когда Киран получил мои ментальные параметры. Амарис стрельнула язвительным взглядом, но затем сосредоточилась на деле. Я продолжил злиться и слоняться туда-сюда по самопальной ведьмаческой лаборатории, которую когда-то звал домом: банки-склянки, коробочки со всякой пакостью, стойкий дымно-травяной запах.
Ораул по-прежнему жжет запястье. В красочных выражениях благодарю начальство, подсунувшее мне двух адептов. Не воинов из кадрового резерва — бестолковых, зазря путающихся под ногами бесовых адептов! Провались ты в Бездну, Аникам, за такой подарочек! Уточняю — провались и не вылезай. А то ж в любую щель норовишь без мыла пролезть.
В общем, с чистой совестью решил игнорировать Кирана и его развлечения. Накроют добычу — мне доложит Рино; смертельной же опасности нет и быть не может. С остальным разберутся как-нибудь сами. Не маленькие уже. Да я в их возрасте в Десятке числился!
И вот пошли мысли в стиле "А я в их годы!.." Стареешь, Гро, — говорю сам себе, с саркастичной ухмылкой сцапав стебелек вербены, лежащей небольшой кучкой на одном из рабочих столов Амарис. Интересно, что, по мнению людишек, может сделать с вампиром пригоршня лиловых цветочков? Мне полагается быть в ужасе? Или сразу отъехать?
— Эти-то должны сработать? — сварливо интересуюсь у ведьмы, пока та небрежно сплетает в связку новые амулеты. Предыдущие толком ничего не ловили; мы несколько дней без толку нарезали круги по Железному Лесу, размахнувшемуся чуть ли не на половину Ярнвида. А Ярнвид — это хоть и приграничный амт, но размеров немалых. Большая-пребольшая помойка для выбракованного Империей нечистокровного мусора. Большая — и весьма живописная, чего уж там.
Ну, во всяком случае, я уверен в местонахождении нашего беглеца. По периметру Леса круглосуточно патрулируют оборотни, а телепортироваться оттуда нельзя. Если, конечно, не хочешь загреметь в складку миров или банально в толщу близлежащих скал.
— Пятый уровень! Сандактовая сталь и клыки церберов! — трагизм в стенаниях Амарис зашкаливает до отметки "пади ниц". — Это тебе не заговор на медную монетку! Знаешь, сколько стоит побрякушка из контрабандных ингредиентов? Благодари богов, что ты мой сын!
Благодарить богов я не спешил, так как эта тирада предсказуемо повисла лапшой на моих ушах. Как и полагается хорошему сыну, все выкрутасы матушки засекаю на подлете. Амарис никогда не упустит повода прочитать нотацию, похвалить себя любимую и намекнуть неблагодарному потомку, что он еще будет кругом должен за эту якобы бескорыстную помощь. У нас в нечистых землях слово "ведьмак" давно синонимично "проходимцу", да и Локи нынче почитают больше Двуликой.
— Пятый? Ха, — я отмахнулся и подпер голову рукой, всем видом выражая скуку. — Чересчур круто для светленького молокососа, даже не достигшего зенита силы.
Клыки цербера и сандактовая сталь вопросов не вызывали. Железный Лес — Хаос, воплотившийся в стихию Земли. Ну, на то он и первооснова магии, чтобы лезть со всех щелей. Сандактовая сталь — универсальный проводник магии, особый сплав металла, маги его толком не умеют изготавливать. Клыки цербера (как и любые другие фрагменты демонов) в сочетании с дополнительными поисковыми плетениями создают этакий маяк, на который откликается искомая демоническая энергетика.
— Тебе повезло, что он не достиг зенита! Почему сразу не сказал, кого ищете? Ну ведь не хуже меня знаешь, что чистокровные маги стихиями не управляют! — она недовольно покачала головой. — Лекс, эта самонадеянность постоянно выходит тебе боком! Поэтому мне не помешает перестраховаться, раз уж ты не унаследовал от меня ни капли — долбаного — инстинкта — самосохранения! — с каждой паузой она усложняла общее магическое плетение, соединяя плетения всех амулетов между собой и добавляя новые нити силы.
Всегда с интересом наблюдаю за работой своей непутевой матушки. Наверняка сейчас умел бы не хуже, пойди по стопам предков и стань ведьмаком. Но тридцать с лишним лет назад к Амарис приперся с заказом Аникам и наложил лапы на перспективного адепта. А Амарис, будучи юной, себялюбивой и сверх всякой меры бестолковой, рада была спихнуть на других мое воспитание (и фактически обречь на пожизненное рабство). Я ненавидел ее за это... сейчас-то повзрослел да зачерствел до крайности, да и совесть Амарис сожрала. Несмотря на покровительство Локи, совесть у нее всё же имеется. Какая-никакая. Временами. Ну очень избирательно!
— Ладно, ладно, я понял. Делай что хочешь, только кончай занудствовать! Умоляю!
Нелепость какая... эта девица вдруг озаботилась моей жизнью и читает нотации. Еще кто кому здесь мамочка, интересно?
Уж и не помню, когда называл ее мамой — слишком молода, чтобы иметь взрослого сына, да и не те у нас отношения. Должно быть, когда променял дом родной на казармы адептов Хаоса, а баловство с зельями — на первое оружие. То был "ублюдок", то есть меч полуторный, непомерно длинный и тяжелый для моей ручонки. Подумать только... с каким трудом удерживал на весу тот меч, и с какой легкостью теперь размахиваю железяками разной степени тяжести. Вампирское наследие имеет свои плюсы — сила, ловкость, выносливость; опять же, приятная наружность...
...обостренное обоняние, импульсивность, жестокость, жажда крови. Минусов тоже навалом. Быть нечистью совсем не круто.
— Дали же боги такого непутевого сына! — Амарис, будто прочитав мысли, забавно уперла руки в бока. — Ты когда ел в последний раз, неслух?
— Не помню, — честно ответил.
Забавный факт из жизни нечисти: полувампиры не любят кровь. Особенно я. От свежей крови крыша съезжает — будь здоров, в этом безумии себя сложно контролировать. А я из тех, кто предпочитает контролировать всех и вся.
— Может, тебе приволочь бутылочку? У меня в кладовке должна быть.
— Не надо, у меня есть, — вздохнул я. — С удовольствием обменял бы эту пакость на бутыль сливовицы.
Дохлая кровища — сомнительный перекус. Дело не только и не столько в жажде. Вампир ведь не труп ходячий, как людишки воображают, нет. Вампир — родня низшим демонам, чокнутая бешеная зверюга. Вполне живая и в принципе с трудом убиваемая. А звериные инстинкты побороть практически невозможно. Охота нужна ради охоты... иначе зачем столько мороки с выбором "еды", с ее совращением? И с выживанием тоже: убийство без причины среди вампиров нынче не поощряется, просвещенный век, Инквизиция в лоб настучит и так далее. А случиться может всякое, особенно по неопытности. Порой убить девушку хочется больше, чем выпить или затащить в постель.
Мне тоже довелось убивать в этом кровавом угаре. Мерзко оно. Не потому что совесть мучает, а потому что рвать горло бестолковым бабам, идя на поводу инстинктов, ниже моего достоинства. Смерть надо заслужить, а это значит, что убийство — не развлечение, а обязательство. Хотя у заядлых бретеров одно другому не мешает. Но я и не бретер... наоборот, обычный такой рубака: тупой и с принципами, будь они неладны.
— Странный ты, — Амарис сощурила глаза — темные, но не такие черные, как мои. — Убил стольких людей, а переживаешь из-за девицы, подставившей тебе горло ради собственного удовольствия?
— Убил, и что? Это всего лишь моя работа.
...которую я терпеть не могу. Но всем плевать.
Вздохнув, Амарис цепкими пальцами ухватила меня за предплечье и намотала на запястье кожаный шнурок с амулетами, оплетенный толстой металлической цепочкой.
— Что-то твоей светлой подружки давно не видать. Пусть в гости-то заходит!
— А негоже ей в твоей компании ошиваться! — скривившись, всё же достал из сумки бутыль и снял наложенные на нее чары стазиса. — И в каком это смысле "подружка"? Да ей на вид едва тринадцать... и она блондинка! Пусть уж лучше лысая, пусть выкрашена в зеленый, в синий, в розовый, но только не блондинка!
А что? У каждого вампира своя придурь по части еды. Конкретно мой бзик, возможно, упирается в мою же матушку — ее кудри даже в полутьме отливают золотом.
Амарис по праву считается красоткой. Я мордой лица тоже вполне вышел, но от матери ничего не унаследовал — волосы черные, глаза в тон, смуглое лицо буквально вопит о южной крови. Так подозреваю, из зеркала на меня по утрам глядит папаша-кровосос, о котором я ничего не знаю и знать не желаю.
Уж не разумею, каким образом все тут же просекают наше с Амарис родство — при таком-то раскладе. Рожи, мол, хитрые, и глаза один в один — шкодные. Печать шельмовская. Ведьмакам традиционно благоволит Фрейя, но и Локи не одному поколению нашей семейки покровительствовал. Поговаривают даже, он наш далекий предок.
— Прости, мой мальчик! Забыла, какие кровопийцы переборчивые! — Амарис вскинула брови с легкой издевкой. Выражение лица у нас в эту секунду наверняка идентичное. — А жаль, девочка мне нравится.
— Ты серьезно? Боги, ну не извращенец я!
— Уверен? По мне, так постельные привычки вампиров не каждой женщине придутся по вкусу. — Фыркнув, она отошла к рабочему столу, дабы я мог спокойно прихлебывать подогретую магией кровищу. Кровища, увы, едва лезет в горло. Она и так мерзкая, а уж консервы... ощущения непередаваемы. — Впрочем, о каких женщинах речь? Ты, голубчик, любой прекрасной деве предпочтешь беготню с острой железякой. Да, в этом я тоже усматриваю патологию...
Не то чтобы она не права. Мне звон металла и хорошая драка милее любой девицы. На то, как Рино милуется со своей стервой-женой, я гляжу не иначе как с ужасом. Ведь нормальный был парень, пока не втюрился в эту бешеную девку из лисьей стаи! А теперь что? Кьяра дала, люблю-не-могу; Кьяра не дала, пойду сброшусь в залив...Тоже мне, трагедия. Вот уж чего мне совершенно не хочется, так это зависеть от чьей-то благосклонности.
Вот уж чего мне совершенно не хочется, так это зависеть. Точка.
— Я бы поспорил насчет того, кто из нас полоумный. Амарис, завязывай ты с этими прорицательскими разнотравьями! Толку никакого, а мозги набекрень...
— Предлагаешь отказаться от легких денег? Ты вообще мой сын?! — красивое лицо матери приобрело знакомое выражение бестолковости пополам с хитростью. — И потом: ты хоть знаешь, как неплохо можно заработать на прорицаниях, когда вокруг столько легковерных идиотов?
— Я знаю, как неплохо можно из-за этих сомнительных глюков загреметь на суд Инквизиции.
— Ну давай, расскажи мне, что закон суров, господин имперский преступник! — съехидничала Амарис, обернувшись и картинно всплеснув руками.
Я лишь закатил глаза, морщась от перезвона ее многочисленных браслетов, и через силу сделал очередной глоток. Дольше себя испытывать смысла нет, мне нужна женщина. Не хватало еще загрызть Кирана (гадость, но достал он меня по самое не балуйся). Или покуситься на шею Рино, да упасут меня боги! Оборотни на вкус препротивные. Возможно, потому что это почти каннибализм: обе расы — потомки фэйре (они же низшие демоны, черти, бесы и так далее). Что, кстати, и породило столь горячую любовь к нам чистокровных магов. Эти снобы ведь ненавидят демонов и всё, что с ними связано. А спроси, за что? — толком и не ответят.
— Пойдешь к Антуану? — спросила Амарис, когда я уже решил смыться.
— Да, не мешало бы.
Антуан — туманного возраста вампир, держит в приграничье энное количество притонов. Хотя он там чисто формальный хозяин. Крышует-то его Бражник, дурная слава об этом кровопийце гуляет по всей Империи. И вообще всех нас крышует... за исключением вампирских кланов, конечно же; те сами по себе, этакая аристократия помойки. По ряду причин я клановых не перевариваю. Главным образом потому, что регулярно общаюсь с кланом Торкель, где почти каждый кровосос — пренеприятная личность.
— Тогда передай ему кое-что.
