Она ощутила, что корабль начинает медленно вращаться. Видимо, один из двигателей окончательно сдох, а тяга второго все больше отклонялась от оси. Хорошо еще, что обошлось без взрыва. Внезапно ее пронзила сумасшедшая мысль: она поняла, вот он шанс!
Быстро опустив саркофаг у входа в шлюз прямо на пол, Элин рванулась на корму. Быстрей, быстрей! Вот пролетела мимо переборка главного яруса, потом пошли мелькать разноцветные этажи. Скорость перемещения стала неправдоподобной — живые существа так не бегают. Потом, потом... Что-то застучало гулкими, редкими ударами, как огромный барабан — то ли кровь в висках, то ли ее нечеловеческое чудовищное сердце.
Вихрем она ворвалась в машинное отделение и подлетела к затихающему двигателю. Несколько точных движений и ей удалось аварийным ручным приводом — откуда она все это знает, черт побери? — полностью перекрыть подачу топлива, одновременно максимально увеличив подачу к другому, нормально работающему. Скорее, скорее! Она молнией метнулась обратно.
Гладкий матовый желоб, совсем как в детских горках, начинался у самого входа в шлюз. Стиснув свои огромные челюсти, Элин сжала зубами угол саркофага, прыгнула в желоб и стремительно заскользила к открытому люку капсулы.
Влетев внутрь капсулы, она с размаху плюхнулась в кресло, с трудом втиснув рядом с собой саркофаг и свободной лапой стукнула по большой красной кнопке в центре пульта, коротким боковым ударом сметя напрочь предохранительную скобу. Завыл гидравлический привод люка, кресло разложилось, ее прижало к спинке специальными захватами. Ложе было рассчитано на гуманоида и ей в нем было тесно и страшно неудобно.
Вращение корабля, сначала медленное, стало быстро увеличиваться. Также быстро росла и перегрузка. Скоро она стала настолько большой, что Элин мысленно порадовалась, что ее неведомый маленький спутник надежно упакован в саркофаг. Без скафандра человек такую перегрузку не выдержал бы.
Послышался громкий треск. Элин засомневалась, выдержит ли спинка кресла. Однако первыми, на ее счастье, не выдержали захваты. Капсулу отшвырнуло от корабля с такой силой, как будто напоследок, сжалившись над ними, отработала свое безнадежно искореженная катапульта.
ЧАСТЬ 1
Мой дух — мой единственный друг,
Брезгливость — мой враг,
Свобода брать и отдавать жизнь — моя стратегия,
Использование момента — мой главный шанс,
Закон Вселенной — единственное мое сокровище.
Из кодекса воина-ниндзя
клана Тогакурэ ( XVII век )
ГЛАВА 1
1
Молодой сопровождающий, сидящий на том месте, которое когда-то предназначалось для водителя, осторожно покосился на своего спутника. Тонкие струйки дождя за колпаком скикара, натыкаясь на едва очерченное мягким голубым сиянием силовое поле, окружавшее магистраль, рассыпались волнами искрящейся пыли, которые закручивались в прихотливые узоры. Зрелище было завораживающе красивым и несмотря на то, что регулярно повторялось каждое утро, привлекало внимание большинства летящих по трассе.
Высокий пожилой мужчина, сидевший в свободной позе, привычно выпрямив спину и не касаясь удобной спинки сиденья, совсем не интересовался разыгрывающейся снаружи феерией. Все его спокойное сосредоточенное внимание было целиком отдано экрану мощного компа, удобно висящему в воздухе прямо перед ним.
Несмотря на солидный возраст, чувствовалось, что он в полной мере сохранил былую силу и острый проницательный ум. С первого взгляда его можно было принять за менеджера крупной фирмы. Бывшего военного высокого ранга, получившего высокий пост после ухода в отставку и продолжающего активную и успешную деятельность на новом поприще. Однако жесткая складка около губ и тяжелый взгляд прищуренных пронзительных глаз наводили на мысль, что до отставки еще далеко.
Несмотря на ранний час, солнце довольно высоко поднялось над горизонтом. Небо было безоблачным, если не считать того, что прямо над головой висела разлапистая дождевая туча, похожая на огромную кляксу. Легкий дождик, который шел в городе два раза в сутки, строго по расписанию, должен был закончиться через несколько минут. Он уже смыл осевшую за ночь пыль и влажная свежая зелень на деревьях и кустах, не по весеннему густо осыпанными листьями, блестела так ярко, что казалась не настоящей, а нарисованной талантливым голомастером.
Хотя до максимальной загрузки трафика было еще далеко, на одной из немногих открытых пассажирских трасс столицы было уже тесновато. Все разрешенное пространство огромной невидимой трубы заполнял плотно летящий стремительный рой, который несмотря на кажущуюся хаотичность был строго упорядочен.
Молодой спутник вернулся к своим обязанностям. Несмотря на внешне беспечный вид и профессионально скучающее выражение лица, он находился в постоянном нервном напряжении. Весь его вид выказывал готовность мгновенно принять на себя управление машиной в случае внезапных и маловероятных неполадок с главным маршрутным компьютером или в каких-либо других, столь же неправдоподобных случаях.
Когда они приблизились к центру, магистраль нырнула в глубокий тоннель, освещенный так ярко, что переход прошел практически незаметно. Машины продолжили свой стремительный полет под землей, дальше наземных транспортных артерий не было. Исторический центр города, где по традиции располагалась вся деловая часть столицы, являлся архитектурным заповедником. Строительство любых новых объектов на поверхности было запрещено много лет назад.
Одна из машин, летевшая прямо перед ними, не снижая скорости заложила резкий вираж. Следуя точно за ней, скикар влетел в один из многоэтажных подземных гаражей просторного комплекса правительственных зданий и резко остановился, как будто натолкнулся на невидимую стену. Затем мягко опустился на свободную площадку. Маневр был в точности повторен третьей машиной, летевшей позади.
На мгновение приоткрывшийся вход в просторную ячейку сразу покрылся мерцающей защитной завесой, а стена впереди начала неспешно таять. За ней показался просторный гравилифт. Пожилой мужчина взял в руки небольшую папку с кристаллами, на которой неярко засветилась защитная сетка и вместе с сопровождающим прошел внутрь. Из машин сопровождения никто не вышел.
2
Когда Адмирал закончил традиционно короткий, до предела насыщенный доклад, на мгновение наступила напряженная тишина. Однако длилась она недолго. Первой, как всегда, не выдержала Советник по экономике.
— Адмирал, по сложившейся традиции мы пересматриваем финансирование работ по Проекту раз в квартал, — эмоционально начала она. — Все мы давно уже смирились, что такая постоянно развивающаяся громадина, какой является Проект, требует и постоянно растущих затрат. Но предлагаемый прирост просто чудовищный. Вы не могли бы чуть подробнее коснуться некоторых, не совсем ясных лично для меня пунктов и расшифровать, откуда и по какой причине взялось такое ускорение?
Адмирал ответил сдержанно и спокойно:
— Вообще-то я планировал остановиться на финансовой стороне дела немного позже. Но если коротко, могу ответить прямо сейчас.
Он сделал несколько шагов вдоль огромного многостраничного экрана, висящего вдоль глухой стены зала заседаний. Вообще, на встречах такого ранга разгуливать не полагалось, но всем прекрасно была известна его привычка размышлять на ходу и никто давно уже не возражал. На сегодняшней встрече присутствовало четверо живых собеседников, включая Председателя. Остальные были представлены голодвойниками и Адмирал привычно двигался так, чтобы не задевать их изображения.
— Смотрите, статьи бюджета, привлекшие ваше внимание — это в первую очередь средства не на научные разработки Проекта, а на обеспечение безопасности его дальнейшего развития. В приложении я представляю список проблем, которые нам пока удавалось благополучно разрешить, плюс данные прогноза нейросети на следующие пять лет. Это немного, но большего мы получить пока не в состоянии. Как известно, наши нейронные сети лучшие из того, что в настоящее время есть у Федерации. Однако увеличить глубину и точность прогноза пока не представляется возможным.
Он показал на график.
— Посмотрите на рост проблемного куста. По сути, это взрыв. Правда, пока контролируемый. Запрашиваемые средства просто позволят нам ближайшие несколько лет уверенно смотреть в будущее.
— А потом?
Это был голос Координатора открытых научных разработок Федерации, формально не входящих в Проект и по традиции всегда немного ревниво относившегося к могущественному сопернику.
— Мы работаем над этим. Думаю, что максимум через год я смогу представить вам достаточно подробное обоснование дальнейшей стратегии развития Проекта.
— А если нет?
Адмирал улыбнулся.
— Тогда взамен я представлю вам прошение об отставке. А моему преемнику, боюсь, в недалеком будущем придется ставить перед вами очень нелегкий вопрос — о полном закрытии работ.
— Это что, новая манера шутить? — кисло поинтересовался Советник по обороне. — Вы прекрасно понимаете, Адмирал, что это невозможно! Более шестидесяти процентов разработок нового вооружения, не говоря уже о стратегическом планировании, базируется на данных, получаемых из Проекта. Не хочу повторять банальности, но это костяк нашей обороны! На нем держится безопасность всей Федерации.
— Можете также упомянуть астроэкологию, что на мой штатский взгляд сегодня намного важнее обороны. А также медицину, транспорт, энергетику, связь и еще кучу других, очень важных областей, — спокойно подъитожил Председатель. — Давайте поменьше эмоций.
— Конечно, я немного утрирую, — Адмирал чуть развел руками, — но проблема существует и прятать голову в песок бессмысленно. Это решение не сегодняшнего дня, однако начинать готовиться к нему нужно уже сейчас. И боюсь, прирост требуемых финансовых вливаний на ближайшее время сохранится постоянным. Пока же я прошу вас утвердить план-график на текущие три месяца. А на все вопросы по конкретным пунктам готов ответить настолько подробно, насколько это необходимо...
Когда совещание закончилось и живые члены Совета начали степенно расходиться, а отсутствующие, попрощавшись, исчезли из кабинета, Председатель сделал знак Адмиралу задержаться и махнул рукой секретарю. Тот выключил мониторы сети, вырастил в углу у мраморного камина два удобных кресла, низенький столик и поклонившись, вышел, бесшумно закрыв за собой старинные резные двери из потемневшего от времени, но все еще крепкого дерева.
Предложив садиться, Председатель подошел к стене и открыл шкафчик линии доставки, замаскированный под стенную панель. Достав два стакана и бутылку с тонизирующим напитком, он поставил все это на столик и сел сам. Затем спросил тихим, но твердым голосом:
— Вы просили о личной встрече, чтобы поговорить именно об этом?
— Не только.
— Хорошо. Давайте по порядку. Все действительно так скверно или вы чуть сгустили краски, чтобы расшевелить болото?
— Если и сгустил, то не намного. Пока, разумеется, непосредственной опасности нет. Но глубокий прогноз дает такой большой рост... Уже в обозримом будущем мы должны перейти так называемую "точку возврата", невидимый рубеж, за которым не сможем остановиться и свернуть работы. Это то, что на профессиональном языке называется воронкой. Образно говоря, наши возможности для маневра резко сужаются, а скорость движения вперед возрастает. Сейчас мы стоим на пороге, когда теоретически еще возможно затормозить. Я лишь не стал заострять внимание на некоторых деталях, которые, на мой взгляд, не нуждаются в столь широкой огласке.
— Хорошо. Ваш доклад безусловно станет предметом самого серьезного анализа. Но ведь вы убеждены, что одними научными проблемами вопрос не исчерпывается? Не так ли?
На этот раз Председатель улыбнулся первым. Адмирал ответил коротким утвердительным кивком.
— Да. Я уверен, что самая жесткая оппозиция будущим решениям будет лежать не в научной плоскости.
— Что же, вы как всегда правы. Хотя я надеюсь, что в конце концов здравый смысл победит и мы сможем выработать совместное решение. Однако я, как политик, всегда обязан учитывать влияние самых разных факторов, на первый взгляд и не имеющих прямого отношения к проблеме.
Адмирал хотел молча кивнуть, но подумав, счел нужным вежливо поинтересоваться:
— Азиатский клан, так? Я не ошибся?
— Да. Вы отлично знаете, что я оцениваю людей не по кланам, а по профессиональным качествам. Однако по чисто историческим причинам представители новой волны в высшем руководстве пока находятся в меньшинстве и это их, мягко говоря, раздражает.
Адмирал пожал плечами.
— К сожалению, подобные обвинения всегда будут находить почву. Не знаю, что тут можно поделать. Ни один обиженный никогда не скажет — я дурак. Он скажет — меня отвергли по этническим причинам.
— Да уж. Вероятно, это единственный пункт, по которому вам легче, чем мне.
— Вы правы. Всей Федерации известно, что в Проекте может оказаться все, что угодно. За одним единственным исключением. Дураков туда не берут.
Оба коротко рассмеялись. Затем Председатель с легким вздохом продолжил:
— К сожалению для меня, Адмирал, я имею честь руководить не Проектом, а всей Федерацией. И обязан учитывать вероятность скорых и неприятных политических осложнений.
Он отпил еще немного и продолжил, развивая мысль.
— Конечно, даже такому экстремисту, как Мангхейму, если ему удастся заполучить нужные рычаги, вряд ли удастся кардинально изменить курс. Он далеко не дурак, да и инерция начатого дела слишком велика. Но всегда нужно рассчитывать на худшее. Тотальная секретность может сослужить нам дурную службу. Пока до его неопытной команды дойдет вся важность проблемы, дров они наломают немало. Вы, конечно, учли и этот аспект проблемы?
— Разумеется. Я прекрасно осведомлен, что на вас оказывается сильное и постоянно растущее давление. Это и есть чистая политика, если ее можно так назвать. Кстати, думаю, я здорово мешаю нашим политиканам своей неуступчивостью и как любят выражаться некоторые, армейским твердолобием.
— Увы, Адмирал. Очень много известных и уважаемых людей принимают вашу невинную игру за чистую монету. И частенько жалуются мне, как трудно с вами работать. Ведь вы совершенно не понимаете намеков.
Оба опять негромко рассмеялись.
— В общем, масса людей и достаточно могущественных, были бы только рады увидеть на этом посту другого человека. Боюсь, как бы эта масса вскоре не стала для вас критической, Председатель. Я ведь не зря упомянул об отставке. Если говорить честно, я устал. Это продолжается слишком долго, мне давно пора на отдых.
Председатель отрицательно махнул рукой.
— Перестаньте, Адмирал. Мы к этому не готовы. Пока не готовы. Тем более в свете возникшей дилеммы. Выбросите подобные мысли из головы. Я не смог бы так спокойно... — он едва заметно улыбнулся, — скажем так, относительно спокойно... руководить Федерацией почти два пятилетних срока, если бы этот ключевой пост занимал кто-то другой. Вы нужны Федерации, нужны нашей партии и лично мне. Пока Адмирал, объективно, вы незаменимы.
