Книга 1. Железом и кровью. Часть 2

Посещение столицы решил перенести на завтра. Заодно планировал там прикупить там что-то из более-менее нормальной одежды: носить то, что передали мне интенданты, не хотелось, поскольку уж слишком я бросался в глаза.

Вернувшись в порт, я наблюдал сверху за судами, пока не стали зажигать огни на деревянных столбах, прикрытых сверху небольшой крышей от непогоды. Солнце не было уже видно, но на покой оно ещё не ушло.

Слева от портовой площади виднелось странное здание. Сонный глашатай пояснил, что это астральная обсерватория.

-А на кой она? — я хотел было войти, но охрана внутрь не пустила.

Тогда я пошёл по параллельной основной дороге улочке, оглядывая крестьянские избы, пока не вышел у мельницы. Чуть дальше её виднелась небольшая часовенка, где стояла служительница Света. Она как раз продавала мирру каким-то прохожим. Те отсыпали медяков, забрали баночку и пошли прочь.

-Что тебе, путник? Мирры? Благовоний? Или ты просто пришёл помолиться? — голос служительницы отозвался звонкими колокольчиками.

-Нет... хотя...

Тут я осознал, что давно не посещал подобных мест.

Порывшись в кошельке, я достал монеты и тоже купил небольшую баночку мирры, пару свечек и вошёл внутрь часовенки. У входа по обе стороны висели изображения Великого Тенсеса, под которыми горели маленькие лампадки.

Я даже растерялся, не зная, что делать. Тут на помощь пришла служительница. Как и всякая эльфийка, она тонко умела различать внутреннюю суть людей.

-Какому святому вы пришли помолиться?

-Ну... я... Святому Аргу. Можно своими словами?

-Не желательно, конечно, — улыбнулась эльфийка. — Я вам помогу.

-Постойте, — я протянул служительнице мирру и свечки. — Я пришёл сюда...

Хотел сказать "выпившим", но вовремя сдержался, и продолжил:

-...нечестивым. Прошу, чтобы вы произнесли молитву, а я обожду снаружи.

-Но...

-Прошу вас, сделайте так.

-Как ваше имя?

-Бор.

Эльфийка приняла мирру и свечки, и вошла внутрь, а я вышел и стал дожидаться выхода служительницы.

Если честно, то я вдруг испытал странную робость, находясь в часовне. Никогда подобного за собой не ощущал.

Прошло четверть часа, когда из дверей появилась эльфийка.

-Я помолилась за вас. Могу у вас кое-что спросить? — улыбнулась она. Обычно такой странной улыбкой, ставшей нечто средним между извинением за неудобство и детской непосредственностью, пользуются только священнослужители (Бернар не в счет), когда хотят пообщаться на религиозные темы.

-Спрашивайте, — нехотя согласился я.

-Проходили ли вы Обряд Посвящения?

-Что?

-Я не вижу Света в вашем сердце.

Высокая речь всегда отличала эльфов от людей. Ещё бы — влияние Красоты.

-А-а, — я кивнул головой, мало что понимая. — Наверное, и не проходил этот обряд. А он помогает? — вопрос был глупым, но такого человека я и должен был изображать.

-Ещё Воисвет говорил, что мало исполнять только ритуалы, мало того, чтобы пойти просто купить мирры и прочитать в "Молитвослове" нужную молитву, надо пустить Свет внутрь себя...

И понеслось. Мне стали читать проповедь.

Скорее всего, этой бедной эльфийке не хватает общения. Часовня-то ведь не в городе, а у леса. И кто сюда забредает? Медведи да волки. А суть учения нести надо, вот и ищет заблудших.

Я тупо кивал головой, пропуская мимо ушей большую часть её нравоучений. Всё что запомнил, что мне следует посетить главный храм в Новограде, и там пройти Обряд Посвящения: покаяться, причаститься, омыться святой водой.

-Спасибо, — перебил я словоизлияния эльфийки. — Я пойду в столицу прямо сейчас.

И развернувшись, быстрым шагом потопал прочь.

Получилось, конечно, грубовато и не тактично, но так я бы простоял до утра.

Вернувшись в трактир, где вовсю шло гульбище, я поднялся к себе в каморку, и раздевшись, рухнув в мягкую постельку.

Вот и прошёл первый день в Кватохе. И, вроде, даже и ничего. Можно сказать, прошёл не плохо.

Ну, спокойной тебе ночи, Бор!

Я закрыл глаза и почти мгновенно провалился в сон.

2

Проснулся я от того, что какой-то озорной лучик солнца светил мне прямо в глаза. Несколько мгновений я соображал, где нахожусь, и лишь тонкий щекочущий запах свежей сдобы, пояснил моему разуму, что я в трактире у Заи.

Вставать совсем не хотелось, но голод того требовал. Потянувшись в пахнущей лесными травами постели, я не спеша встал и огляделся.

Сегодня комнатушка мне не казалась такой маленькой: вполне нормальная, если надо только переночевать.

По плану, ныне я хотел посетить столицу и ознакомится с её достопримечательностями. Для этого следовало бы и выглядеть соответственно. Я вытянул из угла свой морской мешок и достал сложенную одежонку.

Ни одной праздничной вещи. Снова надеть матросскую робу? Или обряжаться военной амуницией?

Я колебался. Всё же следует прикупить какие-то вещи для выхода в свет.

Накинув штаны и куртку, я натянул ботфорты и спустился вниз. У лестницы сидел хозяйский кот. Трехцветный с наглыми жёлтыми глазами. Он посмотрел на меня так, будто оценивал степень высоты, на которую он способен допрыгнуть. И, видно, посчитав меня не достаточно высоким, чтобы не смочь залезть, он отвернулся.

Я выбрал один из свободных столов и стал ожидать, пока она из девушек в красных рубахах обратит на меня внимание. А они, судя по всему, с утра чесали языки, обсуждая свою хозяйку. Из разговора мне стало ясно, что у Заи есть три жениха: управляющий лесопилкой, медовар с северной части Светолесья и какой-то знатный охотник. Если правильно услышал, то некий Выжлятников. В который раз все трое сватались до такой богатой невесты, "а она всё носом крутит", — закончила одна из балаболок.

Увидев меня, а главное то, что я внимательно слушаю разговор девушек, они разбежались по своим местам. Та, что повыше подбежала ко мне.

-Что желаете?

Господином назвать меня не решилась. Уж слишком просто я был одет.

-А что есть?

-Ну... ватрушки с творогом, пироги с ягодами и пироги с мёдом, ржаной...

-Каша есть? — перебил я, понимая, что повествование затянется надолго. — Давай её и ещё курицу...

-Курицы нет, есть гусь.

-Пускай. Яйца, свеклу с квасом и огурцами.

-Всё?

-Ну, иван-чая...

-Есть жжёный цикорий.

-Чего? — не понял я.

-Варенный жженый цикорий с молоком.

-Ладно, тащи. Да эту... ватрушку с творогом.

Позавтракать следовало бы основательно. А то кто его знает, когда мне ещё придется сегодня есть.

Пока ожидал, внимательно огляделся: здесь мне определенно нравилось. Всё сделано с умом и как-то... как-то по-домашнему, что ли.

На пороге выросла лохматая физиономия какого-то бродяги. Он перепугано огляделся и осторожно вошёл внутрь. Увидев, что к нему не бросились с кулаками, он чуть смелее прошёл ещё пару шагов и стал мяться, оглядываясь, куда бы податься бы дальше.

Тут из подклета выскочила моя девушка с разносом и живо всё расставила на скатерти.

-Кушайте на здоровье. Чуть позже я принесу цикорий и ватрушку... Э-э, ты опять припёрся!

Тут она кинулась к бродяге и чуть ли не взашей его вытолкала наружу. Постояльцы да посетители безразлично глядели на эту сцену, продолжая жевать.

Попрошайка весь сжался, словно ожидал удара по голове.

Я, как и все вокруг, поначалу безразлично смотрел на эту сцену, но через минуту по затравленному взгляду человека увидел всю безвыходность его положения Мне даже показалось (а, может, это просто моё воображение дорисовало), что я услышал его мысли, в которых он спрашивает то ли сам у себя, то ли у Святого Тенсеса, когда кончатся его страдания и он отправится в чистилище.

Бродяга медленно повернулся, стараясь не глядеть на людей и пошёл к выходу. Сейчас он стоял ко мне в профиль и я спокойно смог разглядеть всю гамму эмоций, разыгравшихся у него на лице. Ему хотелось зарыдать, как маленькому мальчику, которого только что отчитала злая скверная тётка за то, чего он не делал. Но, будучи уже взрослым мужчиной, он постарался сдержать нахлынувшие эмоции. Получилось это плохо. Но думается мне, он специально отвернулся ко всем спиной, чтобы не дать зевакам повод для насмешек.

-Постой! — крикнул я девушке, яростно размахивающей руками. — Чего он хочет?

Ответил бродяга:

-Да копеечку бы мне, — говорил он без надежды в голосе. — Кушать хочется...

-Да вы не смотрите на него! — бросилась между нами девушка. — Он тут постоянно попрошайничает. Иди в Городской Приказ, там сейчас каждому работу дадут. А то засел у ворот и деньги сшибаешь.

Человек снова осунулся, пряча голову в плечи, будто опасаясь, что его сейчас стукнут чем-то тяжелым, и опять поплёлся прочь. Сейчас он походил на дворовую собаку. Добродушную, слабую, но всё же ласковую. Такая два раза не просит, но и зла не помнит. Просто "всё понимает".

-Эй, как там тебя? — гаркнул я. — Иди сюда. Перекусишь со мной.

Негоже начинать день с нечестивых дел. Тем более что я для себя всё же решил отправиться в главный храм и причаститься.

Девушка демонстративно фыркнула и ушла прочь. Бродяга радостно подбежал ко мне и встал напротив. Ну, точно, собачёнка. Сейчас хвостиком замашет.

-Садись, ты же не столб. Как зовут-то?

-Вася. Вася Лыков.

Я протянул ему тарелку с кашей, а сам стал наворачивать яйца, да свеклу с квасом. Разломав гуся, я протянул его Васе.

Тот жадно застучал ложкой, запихивая себе в рот все, что было в тарелке.

-Чего же ты действительно на работу не наймёшься? — спросил я, когда Лыков немного насытился. — На больного не похож? Может, пьющий?

Вася пожал плечами, а лицо его сразу осунулось, глаза остекленели и чуть увлажнились.

-Да, видите ли... Я прошу прощения, а как вас зовут?

Разговаривал он, будто был бродячим мудрецом. На вид Лыкову было лет пятьдесят. Седая всклоченная борода, долгополая нестираная рубаха, залатанные штаны, на ногах плетёные лапти — всё это как-то противоречило его "возвышенной" натуре. А ещё сильным диссонансом из складывающейся картины выглядели его покрытые мозолями ладони.

-Бор.

-Видите ли, господин Бор, я резчик по камню. Примерно месяц назад прибыл по приглашению Городского Приказа для помощи в строительстве столицы. Но в порту меня ограбили, — голос Лыкова стал глуше и чуть задрожал. Он судорожно сглотнул, но взял себя в руки и продолжил: — Отняли даже инструмент, и почти голого и полуживого выбросили в канаву. Когда очнулся, то попытался, конечно, найти помощь... Да куда там! Стражники не захотели и слушать, а в Городском Приказе посчитали за пьяницу, пропившегося до последней рубашки, и выгнали вон. Вот теперь не могу ни выбраться отсюда, ни найти работу.

-Печально, — кинул я. — Что же за стражники такие...

-Извините, что вас перебиваю. Так я им даже указал на тех бандитов. А они меня сами чуть не побили.

-Знать, что-то имеют с тех грабителей.

Появилась девушка. Она несла две ватрушки и глиняную кружку.

-И моему товарищу тоже принесите, — кивнул я на Лыкова.

Она хотела снова фыркнуть, но, глянув на меня, побледнела и молча пошла вниз.

-Большое вам спасибо. Я лучше уже пойду.

-Да не торопись, Василий. Ведь ты же Василий?

-Не понял, извините.

-Ты же Василий, а не Вася. Да ещё резчик по камню, а не шваль подзаборная.

Лыков сглотнул, и глаза его опять увлажнились.

-Позавтракай как человек, — продолжал я. — Сколько надо, чтобы уехать отсюда?

-Да один серебряный... Но ведь дело не в этом даже, — Лыков вздохнул. — Инструмент жалко. Он был моим хлебом. Он мне ещё от отца достался.

-Вот что, Василий, получишь полтора серебрянника, если проведёшь меня по Новограду. Я тут впервые, кабы не заблудиться.

-Но ведь это очень много! Я не могу взять...

-Ты не берешь, а зарабатываешь. Пей цикорий с молоком.

Появилась девушка и принесла вторую кружку. Я сделал глоток и блаженно закрыл глаза, чувствуя, как по венам разливается бодрость.

Тут на пороге появились трое стражников. Они переступили порог, огляделись и направились за пустой стол.

Лыков чуть съежился и отвернулся в сторону.

-Знакомые лица? — спросил я у него.

Василий кивнул, а потом шёпотом добавил:

-Вон те двое меня и вытолкали с портовой площади. Тот, что левее вообще хотел в лес загнать. А потом, как увидит, всегда ударит по... в общем ударит.

Договорить Василий не успел: его заметили. Стражники о чём-то переговорили друг с другом и направились к нам. Выглянувшая снизу девушка схватилась за лицо и побежала назад, судя по всему, за хозяйкой.

Лыков хотел стать и уйти, но я взял его за руку и удержал.

-Пей цикорий. Очень вкусно.

Лыков взял чашку и снова поставил её на место.

-Опять ты? — пробасил здоровенный стражник в длинном багряном плаще. — Тебя кто из леса выпустил?

Здоровяк словно меня и не видел. Он бодренько вышел вперёд. На лице светилась глупая улыбка от предвкушения забавы.

Он потянулся схватить Василия за шиворот. Стоявшие рядом его товарищи с удивлением увидели, как их сослуживец резко наклонился и со всей силы стукнулся лицом о стол. На белую узорчатую скатерть брызнула алая кровь.

Стражник заревел и стал крыть всех матами. Я крепко сжал в руке чашку и приготовился.

Закрывая одной рукой расквашенный нос, второй он потянулся за мечом и, не успев вытянуть его и до половины, как получил кружкой прямо по костяшкам кулака.

Напарники сообразили, что происходит и бросились ко мне, мешая один другому. Я подскочил со скамьи и ткнул первого бегущего в колено. Он завизжал, падая и хватаясь обеими руками за ушибленное место. Третий стражник на секунду оторопел, оглядывая своих товарищей, но потом собрался духом и кинулся с кулаками.

Махал он ими очень профессионально. Я даже едва успел увернуться.

Сделав резкий шаг вперёд и тем самым сблизив дистанцию до того расстояния, не дающему противнику выпрямит руку, я быстро выставил локоть, целясь в лицо. Удар получился не настолько мощным, как планировался, но достаточно эффективным. Стражник свалился назад, прямо на соседний стол.

-Этот? — спросил я у перепуганного Василия, указывая на самого первого нападавшего с разбитым носом.

-Д-д-да, — еле выдавил Лыков и себя.

-Вот что, дорогой мой блюститель порядка, — проговорил я, приближаясь к нему. — Мне чего-то кажется, что ты не там несешь службу.

-Если кажется...

Закончить он не успел: я ударил его под дых, а потом, едва он отнёс руку от носа, чтобы закрыть живот, врезал по сопатке. Грохнулся он с таким звуком, будто городская стена обвалилась.

Остался только тот стражник, что сидел с выбитым коленом.

-Ну, давай к тебе тогда, раз остальные безмолвствуют, — я присел подле него.

-Чего тебе? — зло, но всё же испугано прорычал тот в ответ.

-Где его инструмент?

-Какой..., — но увидев занесенный кулак, стражник отпрянул, и заговорил по-другому: — Стой! Стой! Я действительно не знаю. На кой он нам?

-Ну, да. Тебе он точно незачем. И всё же?