| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
-А если и обратиться к кому за помощью, так уж лучше к эльфам, — продолжали они. — У нас, в Гравстейне, был некоторый опыт.
Скорее всего, Задумчивые намекали на охранные стелы и Кристину ди Дазирэ, которая накладывала на них заклятия.
-Тогда дело касалось единичных случаев столкновения с нежитью, — подал голос я. — А тут мы имеем дело... даже не знаю с чем сравнить. Кто из присутствующих когда-нибудь с подобным сталкивался? Никто? Так вот, нам... вам бы следовало сначала разобраться, что это за Андкалт, а уж потом...
Закончить мне не удалось. Замечание вышло довольно обидным. Тут я сплоховал, надо было иные выражения подбирать.
Гибберлинги недовольно загудели, а Фродди Непоседа перестал тупо разглядывать пол и выровнялся на своём кресле. Откуда-то вынырнул Торн Заика.
Я сразу напрягся, едва он приблизился ко мне. Но гибберлинг ничем не выдавал того, что мы с ним в чём-то повздорили. Он чуть принаклонился и шепнул на ухо:
-В-в-великий Старейшина п-п-п... п-п-п... п-просит тебя покинуть Со-а-а-авет.
-Что?
Кажется, Торн и сам смутился.
Я кинул взгляд на Непоседу. Тот сурово насупившись, глядел на Задумчивых. А те снова оседлали умы собравшихся, и предлагали свой план по защите острова.
-Ладно, — я встал и отправился вслед за Заикой.
-И-извини, — пожал плечами глава дозорных, едва мы вышли наружу. — Э-э-это не от м-м-меня исходит...
-Что происходит?
-Н-н-не знаю... честно...
Кажется, гибберлинг чуть испугался. Видно, не удалось полностью совладать с нахлынувшими эмоциями, и они весьма явно отразилось на моём лице.
Торн поспешил ретироваться, а я неспешно направился к дому Ватрушек.
Даже дураку очевидно, что моя помощь тут не нужна, — бурчала рассерженная частичка моего разума. — Никому не нужна! Глупцы! Дураки!
Я пнул ногой камень, и вышел на Рыбную улочку.
Ты, Бор, и сам глупец! Зачем лезешь со своей помощью? Кому она тут нужна?
Под ногами, наконец, почувствовалась деревянная мостовая. Я обтёр подошвы сапог от налипшей грязи, и побрёл дальше.
Ночи уже становились светлее и короче. Гибберлинги утверждали, что скоро солнце вообще перестанет садиться. Хотелось бы глянуть на такое чудо.
В хижине меня ждала Стояна. Она снова варила свой "сбитень" и при этом тихо-тихо что-то напевала под нос.
Я долго стоял при входе, глядя на друидку. И снова попытался определиться со своими чувствами. В голову пришли слова Аксиньи Вербовой, невзначай произнесённые ей не так давно:
-А она у тебя расцвела.
Расцвела... Сказано сие было с некой долей зависти. Так мне показалось.
Я помню, как прищурился, разглядывая лицо Вербовой, и при этом, пытаясь понять, что друидка хочет сказать этими словами.
-Бор? — тихий голос Стояны вывел меня из ступора.
Я встрепенулся и покраснел, будто меня застукали на горячем.
-Ты чего там стоишь?
Запахло чем-то цветочным... сладким. Я ещё раз втянул носом воздух и вошёл.
-Да, так... думал...
Скинув пояс, я присел на лежанку и стал разуваться. В голову снова полезла горечь от понимания того, что от моей помощи отказались... Да хрен с этим! Пусть и отказались, но зачем так демонстративно "выгонять" с Совета?
Что-то я не совсем пойму этого Непоседу. То к жрицам водит, то...
-Завтра отправляемся к Голубому озеру, — сухо сообщил ей. — Загостились мы тут... Очень.
-Что-то случилось? — нахмурилась Стояна.
Я чисто рефлекторно покрутил на запястье браслет, подаренный мне друидкой.
Отвечать на её вопрос не хотелось. Крепко зажмурив глаза, я постарался отогнать неприятные мысли. Шум в голове постепенно утихал, а на его место тихо прокрадывалась дремота. Уже проваливаясь в сон, вдруг осознанно понял, что, кажется, упустил что-то важное...
-Эй! — кто-то тронул плечо.
-Какого хрена!
Голова с трудом приподнялась, а веки ну никак не хотели разлипаться. Я сощурился от бившего в глаза света масляной лампы и огляделся. У лежанки стоял Торн, а рядом с ним одна из растрёпанных сестриц Ватрушек. Видно, последние тоже были разбужены.
-Чего тебе? — буркнул я главе дозорных.
-П-п-пойдём. Неп-п-п-поседа те-э-э-бя хочет видеть.
-Да вы со своим Непоседой вообще уже...
Дальше я стал ругаться, при этом снова откидывая голову на упругую подушечку, набитую сеном. Стояна, дремавшая рядом, что-то забурчала и повернулась ко мне спиной.
-В-в-вставай, — дёрнул меня Торн.
Я опять сердито огрызнулся, но уже присел.
-Дай проснуться... и одеться... То прогоняют, то зовут! Я же не собачка дворовая, в конце концов.
Пробуждаться было тяжело. Руки-ноги будто чужие, да ещё никак не мог сообразить, где сложил свою одежду.
Наконец, мне удалось собраться. Зачерпнув из небольшого котелка "сбитня", и сделав мощный глоток, я отряхнул остатки сна и поплёлся за Торном.
Поначалу мне казалось, что Непоседа выглядел очень уставшим и каким-то рассеянным. Он даже не оглянулся, когда мы вошли. Мне подумалось, что он-то и общаться со мной особо не хочет.
Чего тогда звал? Если объясниться, то чего нос воротит?
Тут почему-то в голову сразу же пришли воспоминания, касающиеся той беседы у жриц. И опять почувствовал себя вляпавшимся в вонючее дерьмо. Такое ощущение, что для Непоседы, я стал чем-то вроде горевестника. То поведал об Исе и Древе, то...
А, может, я себя просто накручиваю?
Старейшина сидел у огня и крутил в руках свою старенькую трубку. Рядом лежали какие-то свитки, с виду старые, весьма потрёпанные. Очевидно, в ожидании моего прихода, он их читал.
Фродди выглядел каким-то жалким, измученным... Я смотрел на него, ощущая, как внутри зарождается что-то похожее на лёгкое раздражение.
Уныние — тяжкий грех. Так говорили служители Света. Но понимаешь это, только когда сам находишься в прекрасном расположении духа. Но, а когда дело вдруг касается тебя лично, тогда... тогда находится тысяча оправданий своему собственному состоянию. Обычно, начинаешь канючить, жаловаться. Говорить, типа, да вы не понимаете...
А Старейшину можно понять. И нужно! Ты бы, Бор, не заводился попусту.
Непоседа, наконец, поднял голову и глянул на меня.
-Хочешь помочь? — вяло переспросил он.
Я снова удивился. Ощущение такое, как в тот раз, когда он спросил об Исе. Неужели что-то чувствует?
Удивительно! Непоседа иногда поражает своей проницательностью.
Я был искренен в своих желаниях. Не могу понять, отчего никто не захотел даже выслушать меня. Может, виновата гордыня? Может, гибберлинги не привыкли просить о помощи?
-Говори, не тушуйся, — всё так же вяло проговорил Непоседа.
Он с некоторым удивлением посмотрел на свою трубку и резким движением отложил её в сторону.
-Я не о чудовище пришёл говорить...
-Знаю, — безучастно отвечал Непоседа.
-Знаете? — его ответ сбил меня с толку. — Ну... ну... тут до меня дошли кое-какие сведения... касательные нападения арвов на дозорных...
-Ты про Бурую сопку?
-Ну, да, — быстро ответил я.
Старейшина указал жестом на место рядом с собой и тут же при этом несколько поспешно пододвинул поближе к себе старые свитки. Мне даже показалось, что Фродди ведёт себя так, будто боится, что я начну их читать.
-И что же тебе известно? — спрашивал он, отчего-то, как мне показалось, усмехаясь в усы.
Я рассказал, что знал, все, что услышал от Крепышей.
Дело было той же ночью, что и злополучные события во время Ворейнги-фры. На Бурой сопке, что на востоке острова, находилась застава. Со слов выживших гибберлингов, туда каким-то образом пробрались арвы, которые за считанные минуты перерезали дозорных, а чуть погодя напали ещё и на хуторок Хрархётс.
-Сейчас все заняты... укрепляют, так сказать, оборону. А вопрос с арвами затерялся, будто его и не было...
-Ошибаешься, мой друг, — печально улыбнулся Старейшина, бросая взгляд на свои свитки. — Этим опекаются Умницы.
-Я могу чем-то помочь? — это не было вопросом. Больше просьбой.
Непоседа уставился немигающим взглядом на огонь. Он некоторое время молчал, а потом, откашлявшись, проговорил:
-Сил, как ты заметил, у нас действительно не хватает. Кланы с иных аллодов обещают со дня на день прислать в помощь ремесленных да ратных дел мастеров... Вот что, Бор, отправляйся к Умницам, скажешь, что я приказал. Пусть они введут тебя в курс сего дела, да подсобят. Надо бы отправиться в Арвовы предгорья, разведать, что да как... Может, ты и прав. С этим Андкалтом мы кое-что упускаем...
И тут, словно соглашаясь со словами Старейшины, языки пламени стали ярче и активнее.
-Да, да, мой друг, — не понятно к кому обращаясь, пробормотал Непоседа. Он закивал головой, по-прежнему глядя на костёр.
Пауза продлилась с минуту, в течении которой я успел передумать кучу мыслей, и уже предполагая, что встреча окончена.
-В гавань прибывают корабли, — сказал Непоседа, едва я только надумал прощаться. Он поднял свой взгляд к потолку. — Они будут курсировать вдоль берега, охранять, так сказать, наш покой. Ты, Бор, скажи Умницам, чтобы выделили какое-нибудь быстроходное судёнышко, подобрали команду...
-Могу ли я сам собрать себе отряд?
-Сам? — Непоседа опять "посоветовался" с огнём. Тот яростно пошипел, но тут же затих.
Что это? Случай или магия?
-Ну, как пожелаешь, — пожал плечами Старейшина, очевидно обращаясь ко мне.
Я встал, а Непоседа вдруг как-то странно посмотрел на меня. Он попросил жестом присесть.
-Торопливый какой! — Фродди погладил бороду, видно собираясь мыслями. — Хороший ты, Бор, человек, — рот Старейшины тронула слабая улыбка. — Правда, тебя кое-что портит...
-Что же?
-То, что ты не гибберлинг, — вполне серьёзно отвечал Непоседа.
Странно, на днях это было преимуществом, — подумал я, вспоминая разговор у жриц.
-Не всем же посчастливилось родиться среди вашего племени.
-Не всем, — кивнул головой Непоседа. — Вот что, мой друг, твой пытливый ум ищет то, чего на самом деле нет. И беспокоится по пустякам...
-Пустякам?
Вот уж не полагал, что Старейшина считает нападение чудища пустяком! Да как он вообще может так думать? Дело касается его сородичей.
-Нет дней печали, нет дней и радости, — неожиданно перебил ход моих мыслей Непоседа. — Во всём лишь одна суть... Когда ты, Бор, рассказал мне о Глазастиках и Исе, не думай, что тем принёс горе...
-Но...
-Мы пришли из темноты небытия, туда и отправимся в момент окончания последнего мгновения нашей жизни... Это единственная истина. А каков сегодня день — солнечный или дождливый, ветреный или тихий — на что оно повлияет? Слабые духом ищут в этом оправдание своим неудачам... или удачам. Но ведь небо и является небом, а земля — землёй... вода водой... и огонь... и воздух... тоже суть одно. Примешь это и тогда, наконец, сделаешь свой следующий шажок в "прозрении".
Я встрепенулся, удивлённо уставившись на Старейшину.
-Неведение себя самого... своей сути — вот то, что затмевает сознание. Ты занят "пустяками"... Мы не добрые, мы и не злые. Мы такие, какими родились. Кто-то метко стреляет, кто-то варит эль. И со временем мы совершенствуемся в своём... своём "ремесле". Тот, кто этого не принимает — страдает. А сильный духом продолжает идти. Он...
-Счастлив?
-Нет... одинок, — улыбнулся Старейшина. — Счастье... Оно ведь не награда. Как и горе — не наказание. Это лишь испытание... Чтобы железо было крепче: его калят в огне, остужают в воде. Где это железо, по-твоему, счастливо? Где обижено? В огне, или в воде?
Костер, казалось, заворожено слушал Старейшину, и едва тот умолк, тут же ярко вспыхнул.
-Придёт время — поймёшь, — встал Непоседа, чуть кряхтя. — Ладно, тебе пора.
Я пристально глядел на гибберлинга, пытаясь хоть что-то понять. До чего загадочная личность, этот Фродди. И откуда ему знать про обряд "прозрения"?
Пламя костра сердито зашипело, размахивая своими "руками", будто выгоняя меня из хижины. Я встал и несколько неуверенно направился к выходу. Уже там ещё раз бросил взгляд на Непоседу: Старейшина неспешно набивал свою трубку табаком, по-прежнему чуть улыбаясь в усы.
-Иди, иди, мой друг, — закивал он головой.
-Позволите ещё вопрос?
Фродди, молча, кивнул.
-Что это у вас? — я показал на свитки.
Старейшина вздрогнул. Некоторое время он смотрел на огонь. Было видно, что Фродди раздумывает, будто взвешивает в голове все доводы. Наконец, он решился ответить. Взяв один из пожелтевших свитков, он неспешно его развернул и негромко зачитал: "И придут они с земель дальних, и будут злы. Увидев богатство края сего, захотят привести с собой других. И приведут их скоро. И над верой отцов наших поглумятся, свою же станут возносить. Тех же, кто воспротивится им, станут безжалостно убивать. И не будет никому спасения: ни женщинам, ни старикам, ни детям. И ответим мы, и месть эта станет ужасна. Пойдём мы в земли дальние со стягами боевыми. Потекут реки крови, обагрится земля... "
-Что это? — спросил я у Старейшины.
-Это "Речи Агны Полной". Им уже много сотен лет... Писано это об одной... одной старой войне... между орками и гибберлингами. Вот читаю я их... читаю и думаю.
Мне хотел ещё кое-что спросить у Фродди. Но тот выглядел так, будто заснул с открытыми глазами.
Я сухо попрощался и вышел наружу.
3
Не скажу, что Умницы были рады моим словам. На мордочках гибберлингов явно проглядывалось недовольство. Особенно не скрывала своих эмоций младшая сестричка.
-Ты что вообще об арвах знаешь? — сухо спросил старший из "ростка". Его звали Лайдульф.
-Не очень много, — честно признался я.
Гибберлинг хмыкнул и негромко выругался.
-Пойдём! — сердито сказал он, натягивая на голову шлем, украшенный по бокам искусно сделанными раскинутыми в стороны литыми железными крыльями.
-То, что они дикари, думаю, ты итак понимаешь. Живут на Арвовых предгорьях. Это на северо-западе архипелага, — рассказывал старший брат. Его резкие несколько нервные движения выдавали в нём натуру экспрессивную, эмоциональную. Сколько помню, никогда не видел ни его, ни Умниц вообще, праздно шатающимися по городу. Всегда в деле, но мало того, постоянно кому-то дающие указания. Даже сейчас, пока мы шли, Лайдульф умудрялся успевать раздавать распоряжения практически всем, кто попадался на пути. — Да ещё на Урговом кряже...
-То есть? — не совсем понял я.
Лайдульф резко остановился и посмотрел на меня так, как смотрит строгий учитель на нерадивого ученика.
-Что тут не понятно? Арвы и урги — суть одно и то же...
-А-а, — кивнул я, делая вид, что сообразил. — Откуда же тогда напали на дозорных?
-Скорее всего, с ближайшего острова.
-Арвовых предгорий?
Лайдульф на секунду задумался, а потом резко закивал головой.
-Живут горняки в мерзлых полуземлянках, — торопливо говорил гибберлинг. — Из оружия — дубины, иногда копья с каменными наконечниками... Вру! Из каких-то кристаллов... такого... фиолетового оттенка. Края лезвий, сам щупал, острые. Помню, как-то провёл пальцем — порезался... Что ещё?
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
