| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Итак, Искра Тенсеса не погибла, а оказалась в Пирамиде Тэпа. Великому Магу каким-то образом удалось взять контроль над этим сооружением. Используя свою силу, а также силу, заключённую в Пирамиде Тэпа, Тенсес стал источником, так называемой магии Света, дарующей воскрешение всем живущим.
Церковь Света... Это одна из очень могущественных лигийских организаций. Вернее, теперь это державный институт. А его служители являлись грозными противниками Империи.
Конечно, Хадаганом, во главе которого стоял бессменный Незеб, пытался научиться овладеть новой магией. Однако вскоре стало ясно, что без веры в жертву Тенсеса (извечного врага того же Незеба), сила Света была недоступна.
В 945 году наконец Хадаган прознал секрет астральных перемещений. Мало того, учёные из числа Восставших Зэм, которые усиленно изучали свойства пятого элемента Сарнаута — Астрала, смогли создать движители, и теперь судно не зависело от воли "течений и ветров". Это открытие стало и прообразом нового оружия — астральных пушек. И спустя каких-то полтора десятка лет между Империей и Лигой разразилась новая война. В результате стремительного наступления, Хадаган блокировал аллоды своего противника. Его мощный имперский флот атаковал корабли Лиги, и те, хоть бились и яростно, были вынуждены отступать.
Годы шли, война становилась затяжной. Со временем, Лига также выведывает новые секреты Хадагана по применению движителей и пушек, и постепенно возвращает под контроль утраченные позиции.
В 966 году Новой Эры между Скраканом — Великим лигийским Магом, и его бывшим учеником Незебом происходит подписание мирного договора. Перед лицом всё ещё реальной опасности, исходящей от астральных демонов, обе державы решают объединить свои силы и отправиться на борьбу с жестоким противником.
Два огромных флота, которых решительно возглавили Скракан и Незеб, отправился вглубь Астрала к Вратам Демонов, чтобы раз и навсегда покончить с этой напастью. Но лишь с четвертой попытки Великие Маги смогли запечатать вход в иной мир, а все войска пали, уничтоженные астральным вихрем, образовавшимся на месте Врат. Несколько кораблей, находившихся вдали от места сражения, смогли вернуться назад и рассказать о произошедших там событиях.
Обе, некогда противоборствующие стороны, лишились своих лидеров. Скракан и Незеб погибли. Империю возглавил Яскер, победивший в кровавой борьбе иного претендента — Великого Мага по имени Гурлусхор. Столичный аллод Лиги перешёл Айденусу, Великому Магу Кватоха, ставшему к тому же и Главой Конклава.
Астральный поход сыграл ещё одну роль в истории Хадагана, став поводом для создания Церкви Трёх Святых. Согласно её учению, жертва Тенсеса уравнивалась с жертвами Скракана и Незеба. Все они объявлялись великими мучениками и теперь жители Империи получили свой "символ веры". Так Хадаган научился использовать силу Света, и получил Дар воскрешения.
Несмотря на мирный договор, между Лигой и Империей происходят постоянные стычки. К сему также подталкивают и религиозные разногласия между ортодоксальной Церковью Света и еретической Триединой Церковью Хадагана. А уж после обнаружения Святой Земли — огромнейшего аллода, на котором в древности некогда обитала цивилизация Джун, а позже — Хикут, и найденной там Пирамиды Тэпа, в которой находится Искра Тенсеса, все разногласия живо переходят в полнокровную, беспощадную и бескомпромиссную войну, начало которой было положено в 1008 году Новой Эры. И истиной целью этого противостояния стало желание обретения единоличного контроля фракциями над Даром воскрешения...
2
"Предки нашего народа — древние зуреньцы — помещали потусторонний мир на далёком холодном острове...И прозывали они его Ледница Горна. Первое упоминание о том находим в акефалической книге "Малых деяний зуров": "Чрез море астральное лететь... а когда на сушу сойти, то миновать девять ворот должен будешь, что ведут к Белому камню, всем камням отцу... И в пещере его охраняет мудрый змей. А у тех врат стражи стоят. И бдят они и ночью, и днём. А пришедшего строго-настрого пытают, и коли не ответит, то погибель ему сулят".
В других хрониках сей загадочный остров тоже фигурирует, но тут стражи заменены на иных существ. Наши предки их прозывали предвестниками смерти. Некоторых описывали огромными летающими змеевидными чудовищами, что приходили в деревушки, "аки тати ночные". И губили всех и вся. Сия версия особо популярна в рыбацких поселениях Темноводья, где ещё весьма крепки общинные связи... Известный, правда в узком кругу Историков, легендарный герой народа Джун по прозвищу Волчий Сын — Тамех из Ку-Рои, весьма успешно сражался и прогнал чудовищ восвояси. А вот, правда, утверждают, что его славный отец, научивший бороться с монстрами, сам пал в неравной борьбе. Но это отдельная история, полная незатихающих споров и тёмных моментов.
В других версиях, стражи, они же предвестники смерти, являлись в виде огромной человекоподобной фигуры. Изнеможённая, с длинными белыми волосами до пояса, густой бородой, похожей на ледяные сосульки, на лице пустые глазницы... Всякий, кто встречал подобных тварей, согласно легендам, тут же умирал..."
Стефан Добромыслов, "Былички о легендарных островах"
Утро нового дня... Как я определил, что сейчас утро? В восточной части тёмного неба, скрытого в постоянной мгле острова, возникла тонкая ярко-малиновая полоска. Где-то далеко пыталось взойти солнце...
Мне вдруг подумалось: а где оно вообще это солнце находится? Где обитает луна? Звёзды? Кажется, я начинаю быть похожим на Бернара ди При. Его ведь тоже волновали подобные вопросы...
С одной стороны даже смешно, от того, что понимаешь, насколько ты глуп. А с другой сие можно трактовать, как своего рода "взросление".
Итак, я на Нордхейме — самом северном острове Новой Земли.
Вспомнился последний вечер на Корабельном Столбе накануне моего путешествия сюда. Ползуны зажгли лампаду и с большой осторожностью разложили на столе старую ветхую карту.
-Мы не хотим тебя пугать, — негромко заговорили гибберлинги, — но столь неприветливого острова не найти во всём Сарнауте. Он весь укрыт ледяным панцирем, а всё потому, что здесь практически никогда не встаёт солнце. Даже в летнее время.
Старший из Ползунов ткнул своим мохнатым пальцем прямо в центр Нордхейма.
-Над этим всем царством мороза, льда и безумного ветра высится Хфитфегурз — белоснежная горная красавица, высотой до самих облаков. Она сурово взирает на свои земли и жестоко наказывает любого, кто посягнёт на них...
-А можно без этих... выкрутасов? Простым языком, а?
-Можно, — обиженно бросил Ползун. — Хфитфегурз единственная гора на Нордхейме. С юга она имеет пологий склон, а вот остальные её стороны — сплошь обрывы, ущелья... Словом весьма неприветливые... пустынные берега...
-Вот тут, — вступил в разговор ещё один из Ползунов, — на юго-востоке горного склона начинается Кривая тропа. Она вздымается кверху и заканчивается у входа в пещеру, что ведёт прямо вглубь Хфитфегурз... в самое её нутро. Фродди полагает, что дракон обитает именно там.
-Как я понимаю, никто не исследовал сей остров?
-Ещё бы! Правда пару раз кое-кто из смельчаков летал к Нордхейму, но это было летом, да и то больше по нужде, чем с какой-то конкретной целью.
-Как туда добраться?
-На самом краю острова стоит старый портал, — сообщил мне старший из "ростка".
-Стоп! Вы предлагаете мне...
-Сейчас судну будет трудно приставать к берегу. Да и никто не согласиться лететь... туда...
-Оч-чень хорошо!
Просидеть в "пузыре", который пересекает неспокойный Астрал — такое мне уже делать, конечно, приходилось, но новая перспектива выполнить то же самое, не очень-то и радовала.
-О каких ещё "приятностях" вы мне расскажете?
Ползуны переглянулись и лишь пожали плечами.
-Не густо, — подвёл я итог...
Почти сутки барахтанья по астральному морю и вот он Нордхейм. Даже не смотря на темноту зимнего дня, гору Хфитфегурз только слепой не заметит. Огромная, пышная, укрытая толстым слоем снега, она как бы действительно "взирала" вниз на долгое полотно горной равнины.
В день моего прибытия разыгрался сильный буран. Не смотря на то, что в "пузыре" мне ничего не приходилось делать физически, я чувствовал себя сильно измотанным. Потому сразу принял решение разбить шатёр и переждать непогоду до утра.
В качестве каркаса использовал лыжи и палки к ним. Первым делом нашёл затишное место, где, можно сказать, "выпилил" неглубокий ров. Соорудил остов, туго стянул его верхний конец бечевкой и стал растягивать шатёр. Затем потрудился над вырезанием снежных кирпичей, коими и забил выкопанный ров. Внутри постелил ещё одну шкуру, на которой с большим удовольствием и разместился.
Шатёр получился небольшой, но уютный. Я "зажёг" заговорённую стрелу и воткнул её в снег. Она служила мне своего рода факелом. После перелёта, да ещё после физического труда, хотелось есть.
Припасов я взял из расчёта недели на две. Может, чуть больше. По словам Ползунов, тут, на Нордхейме, при большом желании можно найти кое-какую живность, вроде леммингов, мелких куропаток и прочего.
-И опять мы говорим о летнем периоде, — по-старчески тряся головой, бубнил старший из летописцев. — Что оно там зимой — Нихаз его знает!
Я чуть ковырнул снег и наткнулся на ветку полуживой берёзки. То была какая-то чахлая разновидность этой породы дерева. Но раз под снегом присутствует растительность, значит не всё ещё потеряно.
Плотно поев, я откупорил флягу и сделал небольшой глоток. Внутри был сиверийский полугар. Через несколько минут тело охватила приятная истома. Я тщательно укутался и лёг спать...
Утро нового дня. Погода не ахти. Кажется, вновь сегодня следует ждать бурана. Свежий порыв ветра разрывает блеклую ткань ночного тумана.
Я уже давно вылез наружу и сейчас внимательно оглядывался.
Южный склон горы представлял собой огромную снежную равнину. Она полого спускалась к астральному морю. Мой путь должен был пролегать почти строго на север. Думаю, до Кривой тропы, о которой мне рассказывали Ползуны, на самом деле дня четыре пути. Но это при хорошей погоде и благоприятных условиях.
-Ты, главное, будь внимательнее, — наставляли гибберлинги. — Там полно снежных ловушек. Провалишься в трещину и поминай, как звали.
Я благодарно кивал головой на все их замечания. В конце концов, эти гибберлинги не желали мне ничего плохого.
На небе клубились низкие тучи. Весь день ветер упорно дул мне в спину, как будто подгонял. Рыхлость снега не позволяла двигаться достаточно быстро. Честно говоря, это было трудным делом, даже не смотря на лыжи. Через пару часов я совсем выбился из сил. Пришлось останавливаться и некоторое время отдыхать.
Надо признать, что, не смотря на собственный опыт, я оказался не достаточно подготовленным к подобным походам. Пришлось повозиться. На третий день пути я уже выработал целую систему, эдакий режим, который весьма помогал в дальнейшем.
Вставал относительно рано. Отсутствие солнечного света, конечно, сбивало меня с толку касательно времени суток, но и тут мне удалось кое к чему приспособиться. Утром (если, конечно, небо не было в тучах) на горизонте на востоке появлялась тонкая яркая полоска малинового цвета. Становилось чуть светлее — значит, наступил новый день.
Я вылезал из шатра, умывался снегом. Потом был плотный завтрак, всенепременная кружка горячего цветочного чая, заботливо предоставленного мне Ватрушками. Час на сборы и затем дневной переход. Следом был обязательный обед и полуденный отдых. И снова переход до глубокого вечера, пока малиновая полоса, но уже на западе, не растает в ночном небе. Затем обустройство лагеря, приготовление пищи, ужин и наконец — сон.
Если прикинуть довольно грубо, то за день я проходил не больше пятнадцати-двадцати вёрст. И то при относительно нормальной погоде, и в случае, коли путь лежал по равнинной местности.
А так, как вы понимаете, было не всегда. Погода часто ухудшалась (тут волей-неволей вспомнишь слова Ползунов о грозной красавице Хфитфегурз, которая недовольно взирает на чужеземцев). Появился северо-восточный ветер. Он упорно сносил тяжёлые тёмные тучи, которые не забывали посыпать землю густым снегом.
Вот сегодня разразилась метель. Идти пришлось с осторогой... Мне хватило вчерашней трещины, в которую лишь чудом не свалился. Её занесло пушистым слоем снега, и потому она оказалась мною незамеченной.
Мороз сегодня, судя по всему, был не крепким и это радовало. Через несколько часов ветер стал настолько сильным, что мне пришлось вынужденно остановиться. Установка шатра потребовало не абы каких усилий. Чтобы всё сделать побыстрее, пришлось скинуть меховые варежки. Пальцы на руках тут же задубели и почти не слушались. Я периодически их потирал, опасаясь обморожения.
Опять вспомнил последний вечер на Корабельном Столбе.
-Вот, — Ползуны протянули мне огромную меховую "рубашку". — Очень хорошая вещица. На том острове безумно холодно. Возьми две штуки.
-Зачем? — я протянул руки и принял эту "рубашку".
Она была сделана мехом внутрь. Сверху находился капор для головы.
-На случай крепкого мороза, вот зачем! — стали пояснять гибберлинги. — Накинешь поверх этой "рубахи" вторую. Но мехом наружу. Ещё возьми вот эти меховые штаны да оркские торбазы... С последними ты ведь уже знаком?
Я согласно кивнул.
-Мастерицы очень старались, — чуть улыбнулись Ползуны...
Как же теперь все эти вещицы мне пригодились!
К вечеру стало значительно темнее. Я закончил готовить еду, заварил чай и с большим удовольствием приступил к своему нехитрому ужину.
Отсутствие собеседника начинало немного удручать. Я пытался завести разговор с Воронами, но эти железяки трудно было даже сравнить с человеческим существом. Да и о чём можно с ними беседовать? Они только и могли, что "каркать" об опасности, да жалеться на "голод".
Н-да... грустновато, — я вдруг оглянулся, словно ожидая кого-то увидеть. Мысли сами собой заструились в тоскливом русле. — Вот сижу у костра, и мне сейчас многое кажется удивительным. Отсюда и куча вопросов... Я здесь, а там, на Корабельном Столбе, суетятся весёлые, добродушные гибберлинги. Знают ли они о цели моего похода? Ведают ли о том, что их судьбу... будущее Исахейма решает человек? Чужестранец? И вообще: кто я им? Друг? Брат? Или, может, никто?.. Некому сейчас ответить.
Горячий чай обжёг язык. Я тихо выругался и стал дуть на кипяток.
-Инструмент! Да, точно... инструмент, — продолжали течь мысли в голове. — Для них, для гибберлингов, я лишь инструмент... Хотя, что мне до всего этого? О, боги, ответьте...
Тянет в сон... Разум охватывает апатия. Часто возникает мысль, что всё кругом лишь суета. Делай, Бор, своё дело, плохое, или хорошее, просто дело, и не болтай зазря. В конце пути станет ясно... Да, станет ясно, что да как.
Весело потрескивает костерок. Я гляжу на тонкие язычки пламени, вижу в них улыбающуюся Стояну... задумчивого Старейшину... И мне вдруг становится смешно. Да, смешно... Вот он я! Какой ни есть... чего-то желаю, стремлюсь... при чём всеми своими фибрами. И что? Ведь всё одно происходит так, как происходит. К чему тут желания? Мои желания? Почему боги вообще наградили нас таким... таким разумом, который вечно чего-то желает? Вечно чем-то неудовлетворён?
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
