Резкие движения.

Смахивало на 'или'. Формы нет, одет не в слишком чистую 'гражданку'. Единственные признаки принадлежности к 'органам' — оружие и жилетка. Кажется, военные называют такие разгрузочными — зеленая херня на молнии, с кучей карманов на пузе и боках. Из расстегнутых карманов торчали горловины набитых магазинов. Автомат, висевший на шее — 'Калашников'. Не уверен, но кажется местные вооружены чем-то другим. Или нет?

Логика окончательно отказала. Положившись на собственное воображение, я вперился в лежащего, пытаясь вообразить хотя бы теоретически — этот заросший юный дядя может быть арабским ментом?

На мента эта морда походила, как вошь на удава. Хоть убейте — не бывает ментов с такими грязными лапами. По крайней мере — по моему разумению. У моей покойной мамы было выражение — 'можно сеять морковку под ногтями', как крайняя степень недовольства чистотой рук. У этого типа можно было высевать огород.

-Будем считать тебя 'духом', — объявил я телу, пинком по голове укрепляя беспамятство и торопливо принимаясь за грабеж — время поджимало. Напялив жилетку с содержимым и взяв оружие я оттянул затвор, с умным видом посмотрев на показавшуюся зеленую задницу патрона — заряжено.

Отомкнув магазин и убедившись что в нем хватает 'зеленых задниц' я понял что исчерпал причины оставаться 'дома'.

Оружие в руках вселило уверенность другого рода — 'со стволом, я — мишень'. Для любого мента, бандита. Военного. Поколебавшись, я отогнал мысль оставить ствол в номере. Фамилий тут не спрашивали, моча всех подряд — безоружных и прочих. Готов ли мочить я?

Не знаю.... мне бы в аэропорт, ребята...

С этой нехитрой мечтой не оглядываясь на беспамятного аборигена я в третий раз за утро подошел к двери и прислушавшись, потянул ее на себя....

Вторник. 5.40.

... Пристальный взгляд соседки напротив был первым, что я увидел. Той самой, что верещала пять насыщенных минут назад. Кивнув 'знакомой' я, не спеша выходить, высунул голову в коридор. Взгляд вправо-влево обнаружил еще пяток туристических голов насторожено озирающих окрестности. Стрельба перебудила всех, но дураков 'качать права' пока не нашлось.

Соседка подняла тонкие бровки. Не обращая внимания на вопросительный взгляд красотки, я поцокал языком разглядывая ее заплывший глаз. Девка фыркнула и распахнула дверь. Я тупо смотрел как она, таща за собой чемодан и нетрезвого дружка понеслась в сторону выхода.

Куда, кобыла? — едва не вырвалось у меня.

Добежав до угла и почти свернув, парочка остановилась и попятилась.

Оглушительно близкие выстрелы, усиленные коридором. Обоих отбросило к стене, сложив неопрятной кучкой. Торчащие головы 'зрителей' сдуло. Единственной головой в коридоре, наверно — чугунной, осталась моя. 'Планка' упала второй раз за утро, до багрового тумана в глазах. Ярость вышибла все. Упершись в косяк и вдавив приклад в плечо я замер, нацелив ствол вдоль коридора. Мир сузился до освещенной полоски.

Две тени вошли в прицел и палец сам нажал спуск. Раскатисто бахнуло и пол-магазина унеслось в коридор. Странно знакомый, острый запах. В ушах звенело и бухало. Окончательно зверея я разглядел новую неопрятную кучку из других людей.

'Отрыв' от дверного косяка, шаг вперед. Двери вдоль коридора тронулись навстречу. Подплыл усеянный пулевыми отметинами коридорный 'перекресток' и четыре тела, припорошенные штукатурной пылью. Не останавливаясь, я прошагал мимо лежащих и сжав автомат ворвался в пустой гостиничный 'предбанник'. Никого?

Тяжело дыша я сглотнул. В организме будто дернули рубильник обрезавший звон в ушах. С автоматом наготове, не двигаясь, я оглядывал помещение.

Слева за стойкой — привалившийся к стене лежащий в светлом. Портье. Голова наклонена вперед. На лбу, выше глаза — темное пятно.

Перед стойкой пусто. Дальше шли низкие диваны, за ними, напротив ресепшен — бар, в котором я пил вчера. Протянувшаяся вдоль стены стойка со сверкающим частоколом бутылок и посуды. Пуста.

Хотя... еще один труп? Из-за дивана торчали ноги в шлепках и пестрых шортах. Мужик средних лет смахивал на отдыхающего. Качал права?

Не считая этих двоих, холл был пуст. Еще раз обшарив его глазами я, наконец расслабился. И снова напрягся подняв глаза — за стеклянной стеной отделяющей холл от площадки, почти уткнувшись в нее капотом, стоял пустой белый пикап специфического вида. Смотря новости по ящику, я неоднократно видел такие в репортажах из Ливии, Афгана и Ирака. Там, в телевизоре, эти машинки катались по по улицам, набитые бородачами в симпатичных зеленых повязках. Обычно — со здоровым пулеметом в кузове. Как тот, на который сейчас таращусь. Рифленый ствол с внушительным 'зрачком' торчал на полметра выше пустой кабины. Теперь эти автотуристы приехали сюда. С Кораном или идеей Курдистана — не суть

Глядя на него я однозначно понял — влип. По-полной. Хуже не бывает. Забудь о местных перегибах, о загулявших местных. И, увы! — даже о ментах.

Такие тачки не катаются по цивильным дорогам. Если этот пикап проехал по трассе — полиции там нет.

Остро захотелось курить. Присев на ближайший диван я откинулся на спинку и засмолил. Струя дыма вторглась в неподвижный воздух трансформируясь в сизое облако.

Как быстро все переменилось. Еще вчера утром я был офисной крысой, днем — беспечным безработным, вечером — бухим туристом. А сегодня почти труп мечтающий о кутузке за избиение полицейского.

Накатило осознание реальности.... черт! — безнадежности, заставив внутренне съежиться. Опершись скулой на кулак я уставился в никуда.

Может...? Скосил глаза на автомат. Нет, не может... Я не воин. И даже не военный. Могу качественно дать в морду. Как оказалось — пальнуть. Даже попасть. Убить. Но не более. Два трупа и один полутруп — не показатель. Повезло.

Единственная хорошая новость — о этих троих меня спросят нескоро. Если вообще, это будет кому-нибудь интересно. За исключением соратников убиенных. Эти спросят...

Я потер лицо ладонями. Ешкин кот....

Иллюзии кончились — на побережье началась большая заваруха. А я и остальные собратья-туристы — будущие заложники и расходный материал. Начинается игра 'кто не спрятался — я не виноват'.

И что делать?

Про аэропорт и мечтать не стоит — под сотню кэмэ, по незнакомой, враждебной местности? Только направление и знаю. И то — не факт. Уйти в горы, отрыть нору? Выживалец, х@ев. Сколько я там высижу с пачкой сигарет, зажигалкой и колбасой из буфета? Ни теплых вещей, ни инвентаря. Через неделю такой жизни сам приползу сдаваться.

Позаимствовать гидроцикл или моторку? Я покосился на пулеметное дуло. Коли такая дура окажется свидетелем моего отплытия — я стопроцентный покойник. Да и где искать эти моторки? Бродить по пляжу? Сейчас?

На хер. Отложим...

Еще с пару сигарет я примирялся с мыслью, что мое выживание под большим вопросом. Кое-как уложив ее в голове, я принялся обдумывать планы на ближайший час. Планировать на большее означало терять время. Закончив с планами и позаимствовав в баре сигареты, шоколад и плоскую коньячную 'фляжку' я пристроил добычу по карманам и потопал обратно, в коридор.

Вторник. 5.50.

На 'перекрестке' ничего не менялось. Парень с девчонкой — у стены, опрокинувшийся чемодан — рядом. На стене десятки белых выщербин и хаотичный узор темных брызг. Оба 'духа' почти соприкасаясь головами лежали тут же, уткнувшись носами в вытертый ковролин. Спина одного, изогнутая под прямым углом, бугрилась разорванной, окровавленной тканью из которой торчал кусок позвоночника.

Я отвел глаза и, стараясь не смотреть на месиво, носком ботинка зацепил автомат придавленный телом. Железяка подавалась неохотно. Под телом что-то треснуло и автомат подался, а я — едва не блеванул, увидев как шевельнулась торчащая из тела, кость.

Подобрав оба автомата я прислонил их к стене, решив не трогать измазанные кровью разгрузки. Желающие разжиться запасными магазинам могут мараться сами.

Пора переходить к следующей части.

-Братья-славяне! — громко произнес я, не сомневаясь, что минимум человек сорок, прильнув к дверям ловят любой шорох из коридора.

-Нужна пара мужиков. Желающих жить и лучше — не нервных.

Скрип открывающейся двери. Истерический всхлип.

-А почему только двое? -, женский голос срывался. — Что вообще происходит?

Так. Вместо мужиков сейчас здесь будет толпа баб. В истерике. Полдня на слезы, валерьянку и прописные истины... Я сменил пластинку.

-Все заткнулись! В коридоре четыре трупа! В холле — два! Первая дура, вылезшая в коридор получит в морду прикладом!

Новый способ подачи информации оказался действенным — в коридоре стало тихо.

-Нужны два добровольца, умеющих обращаться с оружием! — проорал я. — Желающие есть?

Сзади щелкнула 'собачка' — нашелся первый идиот. Я обернулся. Вчерашний 'селянин'! -Е-мое!

-Здорово, — кивнул я.

'Селянин' кивнул и вылупился на мертвых.

Еще одна дверь приоткрылась и резко захлопнулась. Ругань вполголоса. Отчетливо донеслось, — 'Заткнулась!'. Словечко набирало популярность. Дверь хлопнула и в коридор вышел второй — костистый мужик лет сорока, тоже уставившийся на убитых.

-Мужики, — нарушил я тишину. — Понимаю — эмоции, но времени в обрез — давайте к делу. А они такие — по поселку бегают местные с оружием и палят в кого попало. То ли у них бунт, то ли — революция, хрен разберешь. Эти двое, — кивнул я на трупы, — Из этих самых Фиделей.

-Оружие я раздобыл, патроны — вот лежат, — я кивнул на разгрузки покойников. — Берите стволы и заступайте на охрану.

Объяснение не супер, но к этому брифингу я не готовился.

-Ты, — кивнул я 'селянину', — обоснуйся со стороны пляжа. А мы — к главному входу.

Добровольцы разобрали оружие. 'Костистый' с немым вопросом посмотрел на свой единственный магазин и на несколько моих, выглядывающих из разгрузки. Я приглашающе указал на покойников — пора пачкать руки. Одеревенев лицом тот нагнулся, принимаясь шарить по карманам. Глядя на него 'селянин' присел и дернув кадыком, тоже запустил руку под труп. Его едва не вывернуло, однако парень сдержался.

Намокшие в крови, рваные разгрузки снимать никто не стал. Тихий мат, сопение. Понимаю мужиков — занятие, мягко говоря — непривычное. Опять-таки — все в крови.

-Готово, — проговорил 'костистый', разгибаясь. В руке он держал стопку — четыре магазина.

Второй, сидя на корточках, по быстрому обтирал куском ткани изгвазданные кровью 'рожки' и распихивал их по карманам. Закончив, он тоже встал.

-Тебя как зовут?-, спросил я.

-Андрей.

-Лады, Андрей. Расклад — не фонтан, но деваться некуда. Паси вход со стороны моря и старайся не маячить. Будет кто ломиться с оружием — стреляй. Остальное сам сообразишь.

'Селянин' кивнул и с оружием под мышкой двинул на пляж. Мы с оставшимся — к главному входу. Пройдя через фойе, я остановился перед тонированными стеклянными дверями.

-Ты тут с кем? — , спросил я не оборачиваясь.

-С подружкой. Здесь познакомились...

-А...-, глубокомысленно протянул я. Захлопнув пасть, я внимательно осмотрел площадку перед отелем. Кроме пикапа и пары прокатных машин, на тридцатиметровом асфальтовом круге было пусто. Никто не разгуливал и за кустами, рассаженными по периметру площадки. Напарник молча пялился на бандитскую тачанку.

-Вещь! -, наконец сказал он. Взаимосвязь тачки и отсутствия полиции на дорогах он явно не уловил. Ну и ладно.

-Пошли, — скомандовал я.

Стеклянные двери отеля с шорохом разошлись и мы, прислушиваясь, вышли на площадку.

На улице было свежо и сумрачно. Тучи тянулись с моря, упираясь в голые верхушки близких гор. Насыщенная, яркая зелень высоких деревьев на сером фоне туч смотрелась как-то тревожно. Ощущение — сродни затишью перед чем-то нехорошим.

Хлопок со стороны поселка. Потом захлопало часто.

-Выстрелы, — наконец вслух сообразил я. Напарник завертел головой. Стрельба смолкла.

Я не мог отделаться от впечатления, что в любую минуту из кустов вывалится вооруженная толпа. Однако, как не прислушивался — вокруг было тихо. Сделав над собой усилие, я отвел глаза от кустов и подошел к пикапу. В местных номерах я не разбирался, но тут они были. Полуторная кабина. Я заглянул поверх приспущенного окна. На заднем сиденье лежала куча-мала из шмотья и картонных коробок. В замке торчали ключи. Неплохо. Если что — транспорт есть. Обойдя капот и задрав голову, я посмотрел на стальную тушу пулемета, нависшую над кабиной. Сбоку торчал короб, с тянувшейся к затвору лентой. В звеньях виднелись зеленые патронные жопки. Кажется заряжено.

Мужик подошел ко мне и стал рядом, рассматривая местную тачанку.

-Тю... — , протянул он.

-Управиться сможешь? — поинтересовался я, имея ввиду пулемет.

-С такой дурой...? Не знаю, не пробовал..., — мрачновато закончил он.

-Кинь клич. Может найдутся умельцы...

Мы переглянулись. Именно в этот момент опять раздались частые хлопки. Со стороны поселка сухо и раскатисто треснуло. Явно не автомат. С дороги послышался шум приближающейся машины. Мы оба напряглись. Машина, не сбавляя скорости пронеслась по дороге, скрытой за деревьями и кустарником. Удаляющая стрельба, чей-то близкий, захлебнувшийся вопль. Машина тормознула. Скрип шин. Кратко и четко простучал автомат. Машина опять тронулась, удаляясь.

'Костистый' побледнел. Я, наверно — тоже.

-Убивают...?, — севшим голосом выговорил он.

-Похоже — охотятся. Прямо с машины,— я обернулся к нему. — Сооруди в холле что-нибудь типа баррикады и засядь там. Обзор там вполне приличный, а на улице не хер отсвечивать. И возьми в помощь кого-нибудь из мужиков. А я — пойду, пошарю по окрестностям.

Глава 3.

Вторник. Утро, 6.10.

Пожелав мне удачи мужик шмыгнул в 'родные стены', оставив меня наедине с чужой, во всех смыслах, действительностью. Чувствуя как опять холодеет спина, я подошел к зеленой изгороди и стараясь не отдаляться от нее, опасливо зашагал в сторону улицы.

Поднятый шлагбаум при въезде в отель, пустая стеклянная будка рядом. Дорожка с единственным, 'левым' тротуаром шла дальше. Я пересек тротуар и вломился в густой кустарник. Поимев пару царапин, но одолев кусты, я двинулся вдоль них к трассе. Дойдя до нее, я присел и осторожно выдвинул голову из-за кустарника, осматривая дорогу. Широкая, обсаженная с обеих сторон деревьями, улица была пуста. Метрах в трехстах, на другой стороне виднелась пара, утопающих в зелени, одноэтажных строений и три припаркованные и кажется, пустые, легковушки. Ни транспорта, ни пешеходов. Если не считать за такового труп на проезжей части. Наверно тот, кто орал минуту назад. Машину, из которой стреляли было не видно.

Судя по всему, эта, уходящая в обе стороны дорога и была главной улицей поселка. Слева, насколько я помнил мельком виденную вчера, в фойе, карту, она круто изгибалась вглубь побережья, соединяясь с приморским шоссе проходившим выше. Справа начинался собственно поселок, протянувшийся на пару-тройку километров между трассой и морем. Еще один выезд на трассу, кажется, был в самом конце.