— Волшебник, — проблеял я с интонацией, больше подходящей умоляющему "не бейте".
Гойлуры остановились.
"Ну, может теперь..." — про себя понадеялся я и принялся неистово молиться несменной покровительнице удачи, богине Лебесте.
Длинные подвижные носы с шумом втягивают воздух. Выслушав, их обладатели внезапно загоготали:
— Пастушок, ты чего? Попутал? Или корова копытом в голову зарядила? Да из тебя волшебник, как из меня фея! — выплюнул — в прямом смысле слова — мне в лицо малорослый, обдав таким количеством слюны, что при желании я мог бы искупаться и заодно простирнуть плащ.
Я начал возмущаться:
— Можно было так не плеваться — пить мне сейчас хочется меньше всего...
Но меня тут же прервали.
— Что-то разговорчивая жертва нам сегодня попалась. Заткнись или пойдешь на корм своим любимым коровкам! — угрожающе прошипел Холяф.
— Да вы меня уже достали! Это не мои коровы, а я не их пастух. И посох у меня волшебный, а коровы, кстати говоря, людей не едят! Тем более магов, идиоты! — терпение мое исчерпывается.
— Конечно-конечно, кто спорит? — съехидничал любитель поплеваться.
— Эй, прекратить! Прикончим с ним и делов-то! — завопил тот, что с топором. — Мочи!
Вот теперь не до шуток. Весь былой задор пропал, оставив один страх. Он был таким холодным и липким, что мне буквально почудилось, как тело с ног до головы обливают ледяной жижей...
Обзор закрывает ком синей шерсти, на деле оказавшийся кулаком. Он грозится смять мой нос без надежды на восстановление. Недоброжелателем оказался одноглазый тип, за все время не проронивший ни слова...
Зато, кажется, молитва удалась.
Эти безмозглые создания не удосужились скоординировать между собой действия. Какая согласованность, какая стратегия? Что это вообще такое? Да они вряд ли когда-нибудь составляли план сложнее "окружай-нападай". Не исключаю, что доселе по милости их всевышних созданий план работал как часы. Но не сегодня. И чем я вызвал столько ненависти? За какие заслуги отдельно взятый гойлур стремился расквитаться со мной быстрее своего сородича? Бесспорно, стремление выделиться и доказать, что ты лучше другого, дело благое, но не здесь же!
...Лишь бы не напороться на кулак! Я стремительно приседаю и теряю равновесие, потому что гойлур, ранее мечтавший размозжить мне голову, упал и придавил меня к земле. Рухнувшая туша выбила воздух из груди, но противник не спешил ни заламывать свою добычу, ни бить, ни кусать... Он вообще не собирался двигаться. По моему затылку что-то потекло, нечто липкое и дурно пахнущее. Кровь гойлура.
Тем временем моих ушей настиг истошный вопль, до того сильный, что я невольно зажмурился. Так мог орать, например, слеповатый дортли — подземный житель, — неожиданно прозревший и увидевший свою жену. Из-за зрения они не замечают существенную разницу между красивыми и уродливыми женщинами, чем успешно пользуются последние.
Туловище одноглазого мертвеца я стащил не сразу; дело это непростое. Даже когда в любое мгновение ожидаешь удара, но сделать ничего не можешь. Вопреки чаяниям — ну как чаяниям, скорее, вопреки воле Тимби [Тимби — один из восьми богов. Олицетворение разбоев, убийств, плутовства, пороков, грехов.] — меня никто не тронул. Как следует отдышаться я не успел — осекся и поспешил подняться, вскинув посох. И далеко не потому, что умею им драться, или в нем заключена некая сокрушительная сила. Все гораздо проще: а вдруг испугаю? Да, когда на какую-нибудь мысль возлагаешь большие надежды, она становится впечатляюще стойкой и по одному хотению из головы не "выветривается"...
В боевой позиции меня встретил один Холяф. Да и тот заорал как дикий робл в период спаривания и порскнул в сторону леса, стоило бросить взор на него и с угрозой вскинуть посох. Бедняга так испугался, что припал на все четыре лапы, увеличивая себе шансы на благоприятный побег. Я расслышал "да ты и вправду волшебник!", а потом густой лес поглотил несостоявшегося убийцу.
Поле боя представляет оживленную картину пьяного художника. Или безумца, возненавидевшего гойлуров, чья ненависть породила жуткую зарисовку. Стало дурно. А ну, совладать с собой, а то в обморок упадешь! Ни на каплю не из-за того, что моя ранимая натура не переносит вида крови или мертвецов, будь то люди или иные существа. За все свое не самое долгое путешествие подобного я насмотрелся вдоволь. Что-то учинялось моими руками, что-то нет, но зрительный иммунитет мной заработан железно.
Проклятие! Никак не сладить с абсурдом ситуации. Лицо горит; кажется, что выше шеи у меня находится колокол, чей язык непрерывно бьется о стенки.
Все гойлуры мертвы.
Один из атакующих валяется с копьем в груди, другой же, самый злой и постоянно тыкающий в меня своим оружием, распластался на животе. Из раскроенной башки наполовину вывалился мозг. Похоже, что череп срублен тем самым топором переростка. На этом диковинности не кончаются: рухнувший на меня одноглазый стал слепым сполна. Нож, чьим хозяином был невысокий гойлур, зашел аж до половины рукояти в единственную глазницу. А на метателя ножа вообще без слез не взглянешь: остатки морды торчат из проломленного ею же затылка. Словно кто-то решил переместить ее на другую сторону и в качестве инструмента воспользовался кулаком. Даже догадываюсь кто.
Ноги подкосились. Не только из-за пережитого стресса — по всей видимости адреналин покидает меня, оставляя неприятные последствия. Пришлось бесцеремонно плюхнуться прямо на наименее кровавый труп, чтобы передохнуть, а дабы не испачкаться я подложил под зад пустую сумку, достав ее из недр мантии. Я специально выбрал именно такой мерзкий способ восстановления сил: надо же справляться со своими слабостями. А как мне победить отвращение к трупам, если я не буду проводить в контакте с ними как можно больше времени? Сорванный пучок травы с горем пополам помог избавиться от вонючей крови, но волосы на затылке все-таки слиплись. Мне срочно нужен ручей!
Я мог проработать красивый и эффектный замысел любой сложности: но он так и остался бы нереализованным, ведь зачастую большинство наших представлений о своих возможностях не выходят дальше собственного воображения. Притом, преимущественно эти самые возможности ведут себя иначе, чем ты планируешь. А отсутствие зиалы лишний раз подтвердило бы мое размышление самым непосредственным образом. Для меня подобное расхождение намерений на помышляемом и реализуемом уровнях — дело привычное. В какой-то момент жизни я даже бросил расстраиваться и обижаться на судьбу-злодейку.
В задумчивости я почесал голову. Это вполне оправданный прием — за время обучения в Академии Танцующей Зиалы мой наставник поведал тайну, что такое массажное действие способствует активизации дополнительных резервов мозга, отчего процесс мышления проходит быстрее и эффективнее. Не знаю, насколько это правда, но главное, что помогает, пускай на деле это обычное самовнушение.
Но можно чесать голову до тех пор, пока пальцами не пророешь дыру и не доберешься до мозга. В любом случае вряд ли полученный результат приведет меня к разгадке, клянусь Ножницами могучей Уконы [Ножницы могучей Уконы — древнейший артефакт богини смерти, которым она перерезает нити жизни всех живых.]. Что произошло? Почему они погибли? Вернее, как?
— И чего он решил согласиться, что я волшебник... — недоуменно пробубнил я. — То не докажешь, а то вон как. Дошло бы раньше, остались бы в живых.
Я критично осмотрел изломанные тела и вздохнул.
— Ну хотя бы один поверил, и то хорошо!
— Смеешься ли ты, маг Удачи? Или просто лишний раз желаешь посмотреть на свой подвиг? — саркастически протараторил эзонес.
Светящийся зеленоватый шар появился как гром среди ясного неба. Он юн. Во-первых, молодые духи постоянно торопятся уместить предложения в как можно более короткий промежуток времени, словно боятся лишиться дара речи до того, как доведут до конца начатую фразу. Или им слишком дорого время, чтобы тратить ее на размеренную болтовню. Во-вторых, имей он за плечами сотни лет, он бы не допустил ошибку как, например, сейчас.
— И тебе привет, эзонес. Что, запечатлел какое-то тайное волшебство, секреты которого открылись мне во время нелегкой, а главное, неравной битвы? — скептическим тоном спросил я.
Хорошо, что попался именно юный дух. С древними все гораздо сложнее и сложившаяся культура общения включает в себя обилие почтенности. Восхваляй лесного духа, чтоб не получил ты в ухо — самая верная поговорка сельских жителей, вот уже более тысячу лет характеризующая нрав старых эзонесов.
— Неравной и нелегкой для кого? Мне вот почему-то кажется, что для них, — шар резво облетел мертвые туши и вернулся. — И как же не Удачи-то? Могу предоставить запись ингиарии [Ингиария — записывающее устройство эзонесов. Очень ценится людьми, которые обменивают и используют в качестве системы наблюдения. Городская модификация ингиарии отличается от природной.]. Ты хоть сам-то видал, как с ними справился? Или ваша техника настолько непредсказуемая, что вы час таращитесь в удивлении на плоды своей волшбы?
Он совсем-совсем молод! Небось принял бразды правления лет десять назад. Неопытный, он не обладает знаниями, а только догадывается и спрашивает. Встретить такого даром что эксклюзив.
— Я на другом факультете учился, если что, — возразил я. — Оставь свои насмешки для тех, кто обгадился бы на моем месте. Не всякому магу без капли зиалы удается выжить и уйти нетронутым из-под окружения гойлуров.
— Сдается мне, что вонь обгаженного прогнала бы их с той же эффективностью, с какой от тебя убежал тот перепуганный. Заметь, никакой магии. Возьми на вооружение, так, на будущее, вдруг в похожей ситуации окажешься, а враги будут хоть чуточку умнее. На вот лучше полюбуйся на себя.
Из его тела выросла тонкая щупальца. Она потянулась в сторону леса, все удлиняясь и удлиняясь. Наконец, отросток достиг необходимой ветки и сорвал с нее похожую на мыльный пузырь сферу. Ингиария оказалась не больше яблока. Щупальца всосалась обратно в тело эзонеса, но не до конца — небольшой "побег" все же остался. На его кончике и покоился шар. Сначала ничего не происходило, но затем ингиария дрогнула, покачнулась и стала раздуваться. Причудливая метаморфоза сопроводилась звуком натягиваемой тетивы. Вскоре сфера достигла размеров приличного шкафа. Тонкие подрагивающие стенки ловили лучи солнца и дробили его на всевозможные цвета, а легкое колыхание ветра тревожило их поверхность будто водную гладь. Сквозь стенки просматривались слегка искаженные окрестности, как если бы в том месте от земли поднимался жар. Затем стало тихо; ингиария перестала расти, зато ее внутреннее пространство подверглось видоизменению — все видневшееся через нее исковеркалось, словно отражение в кривом зеркале. Когда круговерть угасла, и сформировалась четкая картинка, контур ингиарии слабо засветился золотом.
Сфера изображает меня собственной персоной. Я стою в кругу гойлуров. Показ начался за миг до нападения. Я внятно помню, как мне хотели съездить по носу, но теперь подметил еще кое-что — лохматый коротышка, стоявший позади меня, намеревался всадить мне кинжал точно промеж лопаток. Несмотря на то что изначальной своей цели лезвие не нашло, оно попало в единственный глаз их несчастного товарища. Примечательно, что бедолага, уже ослепший, не остался в долгу, и рука его не дрогнула до самого последнего момента. В конечном итоге удар вмял удивленную морду и пробил череп. Тут-то я и понял, откуда на затылке взялись мятые остатки носа и челюсти.
Если бы на этом череда совпадений закончилась, то можно было бы подумать об удачном стечении обстоятельств. По-видимому я переусердствовал со взываниями к Лебесте: в то время как меня придавливал к земле безглазый, здоровяк, наряду с метателем кинжала, швырнул топор, а навстречу ему летело короткое копье, сопровождаемое кличем "клык мне в зад!". Конечной целью ударов был я. На деле же вышел обмен оружием, после которого смерть пригласила в свои чертоги четырех слабоумных волколошадей. А Холяф так и стоял с открытой пастью, пуская слюну себе на грудь. Тугоумие спасло ему жизнь.
Изображение дрогнуло и плавно "растворилось". Пузырь лопнул сначала по контуру, а затем и сам целиком. В другое время — не будь я ошеломлен — меня бы заворожило зрелище развеявшейся роем золотистых искорок ингиарии. Они подобны скопищу беспечных мотыльков, что кружат в летнюю ночь вокруг одинокого фонаря.
— Невероятно, — выдавил я из себя, — ну, хотя бы стало ясно... Спасибо тебе, эзонес! Если бы не ты — лежать мне тут с дырой в голове. — Я многозначительно почесал затылок.
— Тебе спасибо. Бродячие артисты завершают гастроли и возвращаются восвояси. В наше время лесные духи в цирк не ходят, так хоть здесь какая-то отдушина появилась. Поэтому мы квиты. Мое имя Чой.
— Я — Трэго, выпускник Академии Танцующей Зиалы. Факультет Лепирио [Лепирио — "салат" (в переводе с изначального языка эльсадир).], — не без гордости продекламировал я.
— Лепирио? Значит, я ошибся. Салата то есть? Это как? — с неподдельным интересом спросил дух.
— Это означает всего понемножку, — я насладился этим моментом, хитро подмигнув эзонесу. Что и говорить, факультет сравнительно новый и специфический, желающих испробовать его имеется не так уж и много. — Мой путь лежит в Энкс-Немаро.
— Что это пастуху делать в столице Ольгенферка? — заинтересовался собеседник.
— Важное де... Эй, сам ты пастух... — поток ругательств начал набирать обороты, как в следующий миг меня прервали самой что ни на есть эталонной эссенцией насмешки и ехидства:
— Счастливо, пастушок!
С громким хлопком зеленый шар лопнул и был таков.
Исчез, гад! Клянусь Сиолирием [Сиолирий — восьмерка богов, по версии сиолитов (верующих в многобожие) основавшая мир.], он просто подслушал издевки гойлуров и решил подыграть им. Хотя подыгрывать-то поздновато, ибо некому.
Уходить я не спешу. Отчего бы еще немного не посидеть на остывающем трупе? Он мне стал настолько привычным, что я воспринимаю его не более, чем сидением. Однако долго рассиживаться не выйдет — под нещадным солнцем окоченевшие тела неизбежно начнут вздуваться и вонять, а запах крови уже опостылел; лучше бы здесь не задерживаться. Но с мыслями собраться стоит.
Вообще, поступок гойлуров, что называется, из ряда вон. Их существование мало чем отличается от тех же медведей, правда, если бы последние были бы до кучи разбойниками и атаковали всех подряд. Суть в том, что все представители этой расы, едва завидев посох в руке у человека или валяющийся где-то поблизости, сразу же меняются. Разум их подергивается дурманом, они перестают владеть собой и мыслить сколько-нибудь адекватно. Быть может, это сравнимо с человеком, отыщи он Золотое Яблоко [Золотое Яблоко — артефакт, некогда принадлежавший богине удачи — Лебесте. Бытует мнение, что он способен даровать нашедшему благоволение фортуны.]. Дело здесь кроется в следующем: во всех монстропедиях и справочниках авторы испокон веков придерживаются одной точки зрения. Считается, что некто, сотворивший туповатых волколошадей, обладал своеобразным чувством юмора, именно потому таинственный создатель — или создатели — решил так подшутить над гойлурами: они влачат грустное, со стороны наблюдателя, существование и попутно преследуют цель — найти "тот самый посох", объект вожделения. Наивные уверены в надуманной молве, гласящей, что обретение Его — в смысле посоха — принесет великое могущество, просветление и власть над всем и вся. Понятное дело, что такой как я или кто-либо, не способный дать отпор, не кто иной как лакомый кусочек для вечно жаждущих существ. Однако сторонники Веры Весов — лонеты — считают, что Всеединый создал гойлуров в противовес Белой Чаше, а вечные поиски "того самого посоха" лишь предлог для их разбойного вида деятельности.
