Мама для Тёмного Лорда

— Ну и катись, куда хочешь! — я не кричала, но говорила достаточно громко и четко. — Деньги не отдам. Это и твой сын...

— Плевать! Подавись ими! Документы о разводе получишь на следующей неделе. Прощай.

Я не плакала и не просила его остаться. Зачем? В конце концов, я морально готовилась к такому повороту событий со дня своего попадания сюда. Всё прошло даже лучше, чем я могла надеяться: меня не избили и не выгнали в ночь на улицу. Конечно, обидно, что мой, пока что скудный, словарный запас этот индюк крашенный принял за глупость, но, собственно, какая разница? Главное, у меня есть деньги на первое время, и есть крыша над головой до нового года, а значит, жизнь продолжается!

Уже на следующий день начались активные поиски жилья. Меня не устраивали эти апартаменты, в идеале хотелось найти небольшой флигель, но, как оказалось, не с моими финансами. Из-за достаточно высоких требований более-менее приличный домик в Лондоне удалось отыскать только к концу декабря. А договор аренды на год с владелицей-старушкой подписали у того же юриста, что передал мне документы о разводе. Смешно.

31 декабря 1926 года у меня начались схватки...

Глава опубликована: 19.05.2015

Редактировать текст главы

Глава 2. Мама — первое слово в каждой судьбе

Во время кормления грудью вырабатывается окситоцин — гормон, стимулирующий женскую любовь, и пролактин — гормон, отключающий женские мозги. Это объясняет, как в течении буквально нескольких недель госпожа Президент международной корпорации превращается в Миссис Мы-покакали!

(с) "Всё как у зверей"

Женский долг Родине я отдавала в обычном маггловском роддоме. За четыре часа моих криков и перечисления всех известных ругательств в родовой палате три раза перегорали лампочки, дважды распахивалось окно, и разбился гранёный стакан, забытый кем-то на подоконнике. Одновременно же с криком новорожденного во всём здании отключилось электричество. Я, наверное, впервые порадовалась своему перемещению во времени: выключение всех этих современных аппаратов искусственного дыхания, инкубаторов и тому подобных штук в моё время, наверное, могло привести к весьма плачевным последствиям, сейчас же просто посидели полминуты без света, а потом включился запасной генератор, и всё пришло в норму.

Мне дали час на кормление малыша, который, будучи замотанным в пеленку, сильно напоминал сморщенную личинку-переростка. Но серые глазки-бусинки, тёмный пушок, выбившийся из-под пеленки и носик-пуговка — всё это придавало свёртку какое-то иррациональное очарование, и я с трудом сдерживала себя от бурных восторгов по этому поводу. Было ужасно страшно ненароком сломать крошечное существо, тихонько сопевшее у меня на руках.

И вот этот карапуз будет наводить ужас на всю магическую Англию? Ну уж нет! Если до этого дня у меня ещё мелькала мысль подкинуть младенца в какой-нибудь приют поприличнее: в конце концов, не я его зачала и большую часть времени вынашивала, то сейчас я с кристальной ясностью поняла, что этомой сын, я его родила, а значит — мне его и растить. Если подумать, ведь не боги горшки обжигают, и до меня миллионы женщин впервые брали своих детей на руки, и им тоже было страшно, но человечество как-то выжило, следовательно, и у меня есть шанс. К тому же, мне иногда хотелось проверить кое-какие теории воспитания подрастающего поколения и свои способности в этой области, а тут такой экспериментальный материал пропадает. Хуже, чем у мадам Роулинг, точно не получится, а потому будем экспериментировать!

Первым делом надо придумать младенцу имя. Если я теперь каким-то боком принадлежу магическую миру, но при этом ничего не знаю о законах магии, то отмахиваться от теории влияния имени на судьбу человека мне определенно не стоит. И вообще зачем мне постоянное напоминание о чужих ошибках? Имя Томас у меня ассоциируется в первую очередь с детским мультфильмом и кошками, во вторую — с бывшим мужем, а значит, сыну оно стопроцентно не подойдет. Почему-то раньше имена основных персонажей Поттерианы казались мне незыблемыми и неизменными, но если уж менять историю, то стоит начать с малого.

Генри, Гарри, Ричард, Артур... Всё не то. Наверное, стоит пойти от обратного. Какие мне нравятся имена? Олег, Александр, Даниил... Да уж, вот назову ребенка Даниил Гонт, и пусть англичане ломают языки! Хм, а если не Даниил, а Даниэл? Мне нравится, и звучит по-английски. Подрастёт — будет книги своего тёзки читать.

Малыш сыто икнул и отцепился от груди. Устроив его поудобнее, я продолжила свои размышления.

Вторым именем будет Воланд: мессир был великим магом, пусть и в другой моей любимой книге, да и забавная шутка получится, даже если её смысл кроме меня никому и не будет понятен. У англичан, правда, если я ничего не путаю, был Вёланд, но ничего, переживут. Что ж, пусть будет так. Даниэл Воланд Гонт, добро пожаловать в этот мир!

Заметив, что ребенок наелся и уснул, медсестра унесла его в детское отделение, и я тоже быстро уснула от усталости и переживаний.

* * *

Три дня в больнице стали моим персональным адом: я видела сына максимум часа четыре, вертикально передвигаться у меня пока получалось плохо, а широкоплечая нянечка с кривым шрамом на щеке, казалось, больше подходила для работы на скотобойне, а не в Доме радости. Душные палаты на десять человек, постоянные детские крики, постельный режим — всё это никак не способствовало моему душевному равновесию. Одним словом, мы сбежали оттуда, как только я смогла нормально дойти до туалета и обратно. Напоследок мне ещё раз наскоро показали, как правильно пеленать новорожденных, настоятельно рекомендовали приучить дитё к соске, взяли обещание явиться на осмотр через пару месяцев и отпустили на все четыре стороны.

Хорошо, что в процессе поиска жилья мне удалось выделить время на закупку самых необходимых для ребенка вещей, но как оказалось, из-за отсутствия опыта предусмотрела далеко не всё. После освобождения из обители медицинских эскулапов у малыша вся попка была в красных пятнах и язвочках, а потому срочно пришлось искать медицинскую пудру и хоть какую-то одежку, поскольку пеленание доставляло малышу видимые страдания. Тут некстати выяснилось, что в этом времени одежды для новорожденных не продавалось. Возможно, для аристократии что-то и шили, а обычные семьи покупать рубашечки и платьица всего на пару месяцев считали пустой тратой денег. Но не голым же мне его держать! Хоть я и постаралась по мере сил вычистить доставшуюся нам жилплощадь, но в комнатах было довольно прохладно, а сколько малышу надо-то для простуды? А из больницы мы только вышли, и обратно как-то не хочется.

Выход оказался простым и очевидным. Рядом с нами жила многодетная семья: отец и четырнадцатилетний сын работали где-то на фабрике, а мать семейства зарабатывала шитьем и с тремя младшими дочками брала заказы на дом, в то время как младшенький игрался кубиками и шитым мишкой в манеже. Илана очень удивилась моему желанию, но после нескольких уточнений я получила два тёпленьких боди и одно платьице. Последнее, правда, оказалось всё же немножко велико, но ходить или ползать сыну пока всё равно еще было рано, а потому длинный подол не представлял серьезной проблемы.

Мой мальчик потихоньку рос. После режимных свиданий с сыном в роддоме у меня появился иррациональный страх, что кто-то отберет у меня моего ребенка. Умом я понимала, что в закрытом доме нет никого, кто мог бы навредить ему, но стоило мне оставить его буквально на пару минут, как меня накрывала паника. Я старалась успокоиться и не допустить, чтобы это прогрессировало, но как бороться с этим страхом я не представляла, и оставалось только надеяться, что со временем всё придет в норму. Сейчас же я таскала его за собой, приспособив под кроватку большую плетеную корзину, приспособив под кроватку большую плетеную корзину, куда при необходимости можно было ненадолго положить малыша, постоянно с ним разговаривала. Справляться и с младенцем, и домашними делами было сложно, но моё подсознание воспринимало любого постороннего человека как угрозу благополучию и здоровью моего ребенка, поэтому после пары неудачных попыток нанять няню или домработницу от этой идеи пришлось отказаться.

Из-за того, что я была заперта наедине с младенцем мне очень не хватало человеческого общения, кроме того с малышом уже не было времени на изучение газет и иных печатных изданий, а потому в конце февраля я купила маленький радиоприемник, и теперь по утрам мы делали небольшую зарядку. Я не знала, сколько пользы в моих действиях, но старательно сгибала-разгибала крошечные ручки и ножки сынишки, подкидывала и кружила, авось на что-нибудь да повлияет. Сама тоже пыталась качать пресс и отжиматься. Это тело было абсолютно не приспособлено к физическим упражнениям, мне было себя ужасно жалко, но смотреть по утрам в зеркало было по-прежнему неприятно, а значит, надо было продолжать.

Несмотря на мои психологические проблемы, в конце февраля благодаря соседям у меня всё же неожиданно появилась маленькая помощница — Лени-разруха. Восьмилетняя малышка с красивым именем Ленора как-то вызвалась сходить со мной за продуктами. Мы мило поболтали, она помогла донести домой продукты и получила от меня в благодарность большую булку с яблочным джемом. В следующий раз она предложила за пару пенсов помочь мне со стиркой, а к весне — уже проводила у нас больше времени, чем у себя дома. В конце концов мы договорились, что я найму её за пятнадцать шиллингов в месяц, и еду с общего стола. Девчушка была очень горда собой, её семья тоже, так как по непонятным причинам у Лени вечно не ладились дела: рвались, казалось бы, прочные нитки, ломались иголки, а приготовленный суп скисал на следующий же день. Теперь же из божьей кары малышка мгновенно превратилась в полезного члена семейства. У меня в доме девочка пока ничего серьезного не совершила, а побелевшее серое платье и сгоревший пирог долгое время объяснялись невнимательностью ребенка, пока благодаря одному случаю в начале мая причины такой яркой невезучести не стали мне абсолютно очевидны.

Моему маленькому карапузу исполнилось четыре месяца, он уже научился держать головку, радостно агукал и тянул ручки к погремушкам. Удержать их у него пока не получалось, они были еще слишком тяжелыми для него, но их грохот доставлял малышу истинное удовольствие. Мы старались по возможности проводить побольше времени на свежем воздухе, и этому ясному погожему дню я очень обрадовалась.

На улице сияло весеннее солнышко, и было решено устроить маленький пикник в ближайшем парке. Мы с Лени испекли небольшой кекс, сделали компот из сушеных яблок, подготовили бутылочку молока для малыша и, взяв тёплый плед, вышли на улицу. Была среда, середина дня, людей на улицах было совсем немного, и мы неспешно катили коляску по тротуару. Карапуз спал, довольная Лени то и дело забегала вперед, прыгала на одной ножке и вообще вела себя как нормальный в моём понимании ребенок, а не уменьшенная копия взрослой женщины. Улица была пустынной, лишь где-то вдалеке удалялся сгорбленный силуэт бабушки с ребенком, и на ветках щебетали неунывающие воробьи. Мы уже почти дошли до ворот парка, когда из тёмного переулка на нас кинулся матёрый пёс. Эта помесь крокодила с бегемотом неслась прямо на нас, а у меня под рукой не было даже хворостины. От испуга ноги налились свинцом, на меня напал ступор, и единственное, на что меня хватило, это шагнуть наперерез озверевшему волкодаву, закрывая детей, и поднять руку, чтобы хоть как-то защитить открытое горло. Но тут передо мной стала Ленора. От её вытянутой руки лился голубой свет, и животное как будто налетело на невидимую стену! Собака помотала головой, еще раз попробовала кинуться, но Лени крикнула: "Прочь!", и пёс, заскулив, быстро скрылся в переулке.

Всё произошло за считанные секунды. Даниэл даже не успел испугаться, но от лая проснулся, и, выплюнув соску, радостно лопотал что-то на своем младенческом языке. На улице по-прежнему никого не было, но всё же нам стоило побыстрее убраться оттуда. Тут Лени покачнулась, и я едва успела её подхватить — девочка была в обмороке, и последние пару метров до парка мне пришлось нести её, всю нашу еду и еще и толкать коляску. От легкого похлопывания по щекам малышка пришла в себя, а сладкий напиток помог ей окончательно проснуться и начать осознавать действительность.

— Мисс Гонт, я... — из глаз полились слёзы, ребёнка явно трясло от пережитого. — Собака. Она бы напала на нас. Я не причиняла никому вреда! Правда-правда! Мисс Гонт, Вы ведь видели, я просто защищалась. Пожалуйста, не говорите маме, я не хотела ничего дурного! — девчушка сквозь всхлипы пыталась оправдаться и убедить меня в своей безопасности.

— Тшшш, милая. Всё уже хорошо, — я обняла её за худенькие плечи, и та, видимо, поняв, что её никто не собирается ругать и прогонять, доверчиво уткнулась мне куда-то в шею. — Ты — умница. Ты нас спасла, защитница ты наша. Всё хорошо, собака убежала. Конечно, я ничего не скажу твоим родным, если ты этого не хочешь. Мы в безопасности, всё уже позади.

Чуть-чуть успокоившись, но всё еще прижимаясь ко мне, Лени зашептала, периодически пошмыгивая:

— Я тут совсем ни при чем, оно само как-то. Мама ругается, говорит, меня черти утащат, если я не перестану, а я не могу! Я очень-очень стараюсь, правда, а оно... То разбившаяся чашка сама починится, и ни одной трещинки; то старое платье Мередит, когда сестра ругалась на меня за плохо вымытый пол, вдруг само собой — так вжух! — и постарело. Она его снять пыталась, а оно в руках на нитки расползается. И никак не отменишь, я так пыталась... Я не специально! — и она опять зарыдала.

Мне невероятно везет: шанс встретить маглорожденную ведьмочку в соседней квартире среди многомиллионного Лондона минимален, но поди ж ты! Илана показалась мне хорошей матерью, но, видимо, как бы мать ни любила своё дитя, переступить через религиозные догмы этого времени оказалось ей не под силу. Хорошо хоть не пытались выбить из ребенка магию силой: Ленора не выглядит жертвой домашнего насилия; недолюбленной — возможно, но никак не забитой. Ладно, теперь она со мной, а я уж как-нибудь потерплю стихийную магию, ещё бы с моей как-нибудь разобраться, было бы вообще прекрасно...

Дело в том, что я до сих пор не могла с уверенностью сказать, маг я или нет. Если исключить сверхъестественные спецэффекты во время родов, которые могли быть проявлением магических талантов сына, то с момента своего появления я ещё ни разу не сотворила чего-нибудь хоть капельку необычного. Если подумать, оказаться в магическом мире без способностей к ним — очень обидно, но глубоко задумываться над этим у меня просто не было времени, поскольку вечно находились дела поважнее: то сын обкакался, то Лени ведро с водой дотащить не может, то продавец в магазине обсчитал, и надо идти ругаться. Дел было много, и их надо было сделать здесь и сейчас, а магия была где-то там. Поэтому магические способности моей помощницы меня, конечно, несколько выбили из равновесия, но важнее было успокоить всё ещё тихо всхлипывающего ребенка: