Зефир в шоколаде

Белов сделал небольшую паузу и произнёс:

-Скажите теперь, Ляйтиннен, откуда у вас в деле взялись двадцать тысяч пленных, да ещё все поголовно — офицеры?

-Я... меня мало волнует, откуда вы их взяли!

-Могу вам сказать, юноша, что мы всегда во время войны отправляли пленных с передовой в тыл, и никогда не привозили их из тыла в только что захваченные города. Далее, в каком вы говорите доке я их всех потопил?

-Док "Три короны" — Ляйтиннен заглянул в дело.

-Правильно. А размеры этого дока вы знаете? Он ведь небольшой, сто пятьдесят на тридцать метров примерно, а площадь дна — так даже чуть меньше, стены-то не отвесные. Как туда двадцать тысяч человек затолкать? В вашей армии офицеры не страдали дистрофией, насколько мне известно.

-Вы что хотите доказать? Что этого не было?

-Да вообще-то было нечто подобное... хотите расскажу, как было на самом деле?

-Расскажите.

-Так вот... после того, как Город был нами взят, встал вопрос размещения гарнизона. Нужно было достаточно просторное, и — желательно — как следует укреплённое здание. Во избежание неприятных сюрпризов со стороны местного населения, — Белов усмехнулся, — Казарм у вас в городе не оказалось, я имею в виду — целых. Пришлось воспользоваться городской тюрьмой... кстати, зачем вы её снесли? Удобное место: ограда высокая, все коммуникации, все удобства. Столовая, баня... правда, на тот момент находились там пара тысяч заключённых. Куда их девать? Отпускать — себе дороже, они в городе такой бардак устроят, что замучаешься разгребать потом, а расстреливать — долго, помещения-то нужны чем раньше — тем лучше, осень на дворе, холодно. Вот я и приказал отконвоировать их в порт, да загнать в док, что б не разбежались. Лестницы доковые перегородили, прожектор с крана ночью светит — и нормально. А потом кому-то — уже не помню кому — и пришла в голову идея клинкеты открыть.

-Кого открыть?

-Клинкеты. Затворные клапаны такие. А вовсе не шлюзы, это разные вещи совершенно! Поправьте там у себя в бумагах, не позорьтесь...

-А дальше? — Ляйттинен судорожно сглотнул.

-А что — дальше? Некоторые попытались выбраться — их я приказал обратно сталкивать. А остальные повыли, побарахтались и — на дно.

-И вам их не жалко было?

-А вам — жалко? Насильников, убийц, грабителей, мошенников — жалко? Они ведь вас, ваших сограждан убивали и грабили, они ведь насиловали ваших детей, ваших дочерей принуждали заниматься проституцией. Там ведь, в тюрьме, личные дела остались. Я, как сейчас помню, полистал-полистал на досуге — а потом плюнул и приказал отправить всё это дерьмо в топку котельной.

Белов неприязненно поморщился.

-Вот такие там были офицеры, — сказал он, — Хорошо хоть не генералы. Ну а потом... да, кстати, по поводу моего ареста: это ведь крановщик меня опознал, верно?

-Что? Какой крановщик?

-Я видел его на площади. Он, правда, сильно постарел с тех пор, я его еле узнал... так вот, когда мы откачали воду из дока, встал вопрос утилизации трупов — Белов усмехнулся, — Ну, не оставлять же их было в доке? Мы ведь намеревались его использовать в дальнейшем по основному назначению. Солдат на такую операцию бросать не желательно — не солдатское это дело, штрафников как нарочно не оказалось. Хорошо, в брошенном полицейском участке нашли четверых пьяниц, запертых в камере.

Белов опять усмехнулся.

-Вот и подкинули им работёнку. Спускали портовым краном вниз здоровый деревянный щит, эти четверо укладывали на него трупы, щит поднимали и наверху трупы перекладывались в самосвал, а оттуда — на городскую свалку. Вот... а на кране работал молодой парень — вот его, постаревшего, я и видел сегодня на площади. Так это он донёс на меня?

-Меня больше интересует как он спасся.

-От чего спасся? — Белов явно не понял вопроса.

-Как ему удалось избежать смерти? Вы ведь разве не собирались его убить?

-Зачем? — Белов удивлённо посмотрел на Ляйтиннена.

-Он ведь был свидетелем ваших преступлений.

-Ну и что? Поймите, мальчик мой, этот крановщик ведь не сделал нам ничего плохого, наоборот — оказал нам важную услугу, причём совершенно добровольно. Таких — зачем убивать? Наоборот, мы ему даже заплатили за работу. Реария никогда не наказывает тех, кто потрудился на наше благо.

-Заплатили?

-И тем пьяницам из похоронной команды — тоже. Что вас удивляет?

-Вообще-то было бы более естественно их уничтожить. Ведь в итоге по городу поползли слухи...

-Уж не на этих ли слухах основано это ваше дело? Кстати, юноша, а про уничтожение — жестокое, разумеется, — сотен тысяч миллионов Городских беспризорников в деле тоже написано?

-Н-нет... а что, вы их...

-Мы их вывезли из Города. Сами понимаете: беспризорники — неизбежные спутники войны. Вот мы и организовали им в сельской местности лагерь-поселение. В воспитатели добровольцев из Города набрали. В итоге всем хорошо: малолетки под ногами не путаются, а приучаются к работе — раз, на снабжение нагрузка снижена — два, потому как года через три они себя едой обеспечивали сами.

-В смысле?

-Что вырастили — то и съели. Даже в Город часть продуктов продавали. Так что в итоге, когда ребятки выросли, лагерь был преобразован в обычное сельхозпредприятие.

Белов довольно улыбнулся

-Ну, это уже потом... а по началу по Городу — мне докладывали — слухи поползли, будто мы всех детишек, которых без присмотра оставляют ловим и расстреливаем, — Белов коротко рассмеялся, — Хорошо ещё, что не съедаем! Впрочем, в итоге это дало свои плоды: родители за своими отпрысками стали лучше следить, некоторые и чужих себе брали.

-А зачем вы так заботились об этих детях?

-Господин следователь, беспризорные дети — основа криминала, их резерв. Уж вы-то должны это понимать как никто другой. Опять же — из соображений санитарии...

-Но ведь вы могли их ликвидировать?

-И вы бы нашил это вполне естественным, да? Юноша, я же вам говорил: Реария никогда и никого не уничтожает просто так. Вот если бы эксперимент по перевоспитанию не удался, начни эти ребятки воровать-убивать — тогда да, пришлось бы. Ладно, время позднее. Занесите в протокол: подследственный признался в отдаче приказа на уничтожение двух тысяч уголовников из Городской тюрьмы посредством утопления, однако виновным себя не считает, поскольку — согласно Реарийским законам — подследственный, находящийся в тот момент в должности военного коменданта Города, имел на проведение данного мероприятия полное право. Дайте распишусь и прошу отправить меня в камеру.

-Ещё вопрос, последний.

-Ну?

-Эти, утопленники, вам потом не снились?

-Нет.

...

Ночью Ляйтиннен видел странные сны. Нет, ничего страшного, никаких ужасов, утоплений... но — странные. То он читал и перечитывал дело Белова — и не мог понять ни слова, настойчиво думая "что за бред?". То он разговаривал с какими-то людьми — и вдруг понимал, что с ним-то никто из них не разговаривает, что они говорят сами с собой, а он — лишний, и его никто не слушает даже. То снилось, будто он в квартире родителей, собирается утром на службу, а в квартире какой-то неясный полумрак — не то утро, не то вечер. И все предметы вроде как на своих местах — но детали отчего-то перепутаны. Например, вечно заваленный (в реальности) бумагами, журналами и прочим подобным письменный стол — во сне был абсолютно чист, и вместо клеёнки — покрыт скатертью; На подоконнике отчего-то не было ни единого цветка(в реальности цветочными горшками был заставлен весь подоконник) итд.

Проснувшись, Ляйтиннен некоторое вспоминал этот сон, и даже поразвлекался, соображая: что в этом сне было не так? Потом прозвонил будильник и нужно было идти на службу. Ляйтиннен стал собираться — и обнаружил, что он опять в родительской квартире, и что по телевизору показывают футбол и вроде как это финальный матч, и что до конца осталось чуть-чуть. Ляйтиннен смотрел на часы — и не мог разобрать: сколько времени? Стрелки отчего-то блуждали туда-сюда. Только что показывали половину седьмого — но стоило отвести взгляд и посмотреть снова — как на часах уже было без десяти двенадцать...

И так — всю ночь, пока будильник(настоящий) не разбудил старшего следователя.

...

Тем же утром произошли следующие события: в министерстве иностранных дел раздался телефонный звонок. Звонили из Реарийского посольства(как ни странно, после обретения независимости и несмотря на периодические обвинения в оккупации, дип.отношения между странами сохранялись). Полномочный Представитель Реарии просил срочной аудиенции у министра. Аудиенцию назначили на двенадцать часов.

...

Ни Ляйтиннен, ни Белов об этом не знали, разумеется.

Едва Белова ввели в кабинет следователя, как старик сразу же сказал:

-А вы, я смотрю, в деле оборудования тюрем достигли небывалого прогресса! Отдельные камеры с душем и интернетом — такого при нас не было. У нас, как я помню, телевизор разрешали смотреть раз в неделю, и то за примерное поведение. Откуда такая трепетная забота об арестантах?

-Да, после освобождения от вашей оккупации многое изменилось, — сухо ответил Ляйтиннен. Он, в отличии от Белова был настроен не особо благодушно.

-Например?

-Например, теперь у нас во время следствия не пытают, — ответил Ляйтиннен, про себя добавив: "к сожалению".

-Ну, при нас этим тоже особо не баловались, — ответил с улыбкой Белов.

-Да ладно, не скромничайте. Вы ведь и сами не прочь были поиздеваться над арестованными.

-Я? Ну знаете ли...

-Вы, вы, не отпирайтесь.

-Да ну, вздор... да и зачем мне-то? Вот ваш нынешний мэр разве допрашивает арестованных?

-Причём тут мэр?

-Да при том, что я находился в должности военного коменданта Города. А это примерно соответствует должности мэра и прокурора вместе взятых.

-Хотите сказать, что вы никогда не допрашивали никого?

-Разумеется нет. Резолюции на завершённые дела — накладывал, не спорю. А в остальном...

-А дело группы "Незабудка" разве не вы лично вели?

Сказав это, Ляйтиннен довольно откинулся на спинку кресла. "Поймал-таки старого гада на вранье" — подумал он.

-"Незабудка"? хм... что-то знакомое, сейчас вспо... а, это те молодые бандиты, напавшие на наших патрульных?

-Можно сказать и так. Мы их называем бойцами сопротивления. Вы ведь лично вели их дело и отдали приказ их расстрелять?

-Видите ли юноша, взять дело под личный контроль и лично его вести — это немножко разные вещи. Вёл это дело следователь Рёйнер, и — да, он ежедневно докладывал мне о ходе следствия.

-Но приказ о расстреле отдавали именно вы, верно?

-А что мне с ними было ещё делать? Если бы сейчас какие-нибудь бандиты напали на полицейских с целью завладения оружием — вы бы их не расстреляли?

-У нас мораторий на смертную казнь.

-Ну да, ну да... то я и смотрю — преступность у вас теперь бьёт все рекорды.

-Вы о чём?

-Да посмотрел я вчера перед отбоем в интернете на ваши, как вы говорите, послеоккупационные успехи. При нас уровень преступности был намного ниже. Уж не знаю, в чём и причина: то ли в том, что теперь у вас люди не боятся попасть в тюрьму, то ли в вашей миграционной политике. Понавезли к себе по квотам...

-Это вас совершенно не касается! — рявкнул Ляйтиннен, сам в глубине души мигрантов недолюбливающий — Вас спрашивают о другом: вы отдали приказ о расстреле бойцов сопротивления из группы "Незабудка"? Да или нет?

-Да, отдавал я такой приказ.

-Вот и отлично — Ляйтиннен сделал запись в протоколе.

-А почему бы и нет? — тем временем продолжал Белов, — В Городе военное положение, а эти ваши бойцы сопротивления нападают на наших солдат, патрулировавших улицу, с целью завладеть их оружием. В воинских подразделениях бойцы эти не состоят, формы не носят — и потому военнопленными считаться не могут. Да и ни к каким мораториям мы тогда не присоединялись... кстати, а что эти сопротивленцы потом делали с оружием — у вас в деле не записано?

-Подробности не указаны, да они и не важны.

-Вот те раз — не важны! Вы меня из-за их дела обвиняете — и при этом не знаете подробностей этого дела!

-Ну, и что же там за подробности такие? — спросил Ляйтиннен. Собственно, его это особо и не волновало. Старый палач признался, протокол был оформлен — и в принципе, можно было отпустить Белова в камеру, пусть себе интернет читает.

-Ну, например, что захваченное оружие эти ваши "Незабудки" использовали в нескольких бандитских налётах. Обнесли два частных дома, хлебопекарню, ещё пару мест. А схватили их в кабаке на улице... чёрт, забыл! — Белов, досадуя, хлопнул себя ладонью по правому колену, — Если от Центральной библиотеки идти вдоль парка в сторону мэрии — второй перекрёсток направо. Вот там разливуха одна была, не доходя пару кварталов до Городской бани — там этих молодчиков и повязали. Они как раз праздновали там налёт на зеленную лавку некоего Гофштаттера... что вы так улыбаетесь?

-Просто я понял, про какую улицу идёт речь, — ответил Ляйтиннен, — Уж не знаю, как она именовалась при вас, но сейчас её назвали "улица Незабудок".

-Что, в честь этих бандитов?

-И напрасно вы на них наговариваете, кстати. Не знаю насчёт зеленной лавки, а вот бомбу в ресторан на Центральной, где собирались ваши офицеры...

-Бросили явно не они, — перебил-продолжил Белов, — Хотя бы потому, что случилось это где-то через месяц после ареста этих ваших "Незабудок". По этому делу была арестована семья Кохттила — отец с сыном. Отец собрал бомбу, а сынок — бросил, и их как раз можно назвать партизанами, в отличии от незабудок.

-Вы их тоже в итоге расстреляли? — Ляйтиннен взялся за авторучку.

-Отца — да. Кохттила-младший был на тот момент несовершеннолетним, всего двенадцать лет, а по нашим законам за таких отвечают родители. Пришлось отпустить к какой-то двоюродной тётке.

-Отпустить?! — Ляйтиннен не верил своим ушам.

-А что с ним ещё делать? Реария сильна законами, молодой человек.

Глядя на обалдевшее лицо Ляйтиннена, Белов невольно улыбнулся.

-А вы что думали, что военный комендант — это царь и бог, что хочу — то и творю? Нет, юноша, ничего подобного. Да, наши законы весьма суровы, но если бы я приказал посадить этого маленького террориста — то меня в два счёта выперли бы с занимаемой должности. И это при том, что он обещал мне лично отомстить за отца.

-Так и не отомстил, выходит?

-Руки оказались коротки, как видите. А может, тётка ему мозги вправила хорошенько. Во всяком случае, больше я его не встречал.

...

Аудиенция, как и было условлено, состоялась ровно в двенадцать. Полномочный Представитель Реарии вошёл в кабинет Министра Иностранных дел. После церемониальных приветствий, Представитель сказал Министру следующее:

-Нам стало известно, что вчера полицейские вашего Города задержали гражданина Реарии Карла Белова, находившегося в вашей стране на законных основаниях с туристической поездкой. От имени Реарии, мы выражаем протест против данного задержания Карла Белова, и настаиваем на принятии всех необходимых мер для его скорейшего освобождения.