Пятьдесят имперских золотых за приём и двадцать в год, с дрожью в голосе сказал отец.
Ещё чего! хмыкнул Хур. Сын не вызвал у него отторжения, и Хур с лёгкой душой последовал первоначальному плану. Сто и пятьдесят в год.
Отец незаметно облегчённо вздохнул. Раз пошёл такой разговор, он угодил ценой. И Сур включился в привычную для ремесленника игру: торг.
Хур, имей сочувствие к коллеге. Шестьдесят и двадцать пять.
В итоге сошлись на 75 золотых за приём и тридцати в год. Из имевшихся у него денег мастер сразу же отвалил 105 золотых, поцеловал на прощание сына, а затем отправился побыстрее делать покупки и готовиться к отъезду, чтобы не отвлекать сына от ученичества. Перед отъездом он, пользуясь своим положением, ещё раз повидал сына, понимавшего, что домой теперь вернётся очень нескоро. Но сквозь слёзы Тор сказал фразу, вознаградившую отцу всё:
Вот это Мастер! У него под руками металл поёт!
* * *
Прошёл год. Отец не смог прибыть в Линью лично и прислал младшего брата с годичной платой. Дядя, как обычно, был хмур: так и остался запасным наследником, теперь ему уже ничего не светило. Но он был как-то особенно сумрачен.
За этот год Тор стал свидетелем двух приятных церемоний, а также нескольких неприятных. Количество учеников и подмастерьев у Оллорса не доходило до предельного: Мастер был нелюдим и весьма строг. Однажды он пришёл с цехового вечера в подпитии, вместе с другим мастером-оружейником.
Позови Хина, велел он попавшемуся под руку Тору.
Платник Хин жил в соседней каморке. Тор успел привязаться к нему Хин был тихим и безобидным, физически слабее, выдерживать нагрузки ему ещё тяжелее. Тор его порою подбадривал.
Хин, ты слабак! прорычал Мастер. Моего наставничества не выдержишь. Иди в ученики к мастеру Ирликону.
Хин со слезами на глазах собрал вещи, а Мастер отдал остаток платы за год обучения Ирликону. Естественно, плата за приём возврату не подлежала. Тор понял: здесь ты либо выдерживаешь, либо тебя выбрасывают, как бракованную болванку.
Но это был не худший случай. Старший подмастерье Крин Сукинайтар беспощадно шпынял учеников, не скупясь на подзатыльники, трёпку за волосы и за уши по малейшему поводу. Однажды он побил платника Чиса, на несколько секунд промедлившего подойти. Когда наказанный закричал: Несправедливо!, подмастерье добавил ещё колотушек и вдобавок сказал:
Ты, шлюхин сын, провинился и ещё права качаешь!
Чис жил в комнатушке на двоих с Тором, Тору нравился смелый, ловкий и дерзкий ученик. Друг был старше Тора и говорили, что в следующем году станет подмастерьем. Конечно, такое обращение его смертельно оскорбило. Когда Крин с другими подмастерьями пил пиво, Чис подложил на скамью горячую болванку. Крин, не глядя, сел на неё и с воплем вскочил.
Мастеру не составило труда вычислить виновного по вычислить виновного по косвенным уликам и по тому, что тот не сумел спрятать страха и злобы.
Аура страха и злобы выдала тебя, подонок!
Чиса выставили за дверь немедленно, хотя спустилась ночь, а вещи вышвырнули вслед. Оллорс сурово сказал:
Уважение к старшему основа. Если он несправедлив стерпи и докажи делом позже, когда станешь с ним вровень. Оскорбил вызови на честный бой, как только получишь право. А подлость и тайная месть удел рабов. За подлость я и вышвырнул его в ночь. А теперь ты оказался вроде бы прав. Но больше язык не распускай. Остаток платы Чиса за год я вычту из твоего жалования.
Даже церемония возведения двух старших учеников в ранг подмастерьев оказалась омрачена. Одного из них Мастер оставил у себя, другому выдал десять золотых и велел через три дня уйти самому искать места у другого мастера. Правда, место нашлось завтра же. Но у других мастеров подмастерья получали намного меньше, и гарантии стать мастером не было.
Ещё через год Мастер задержал Тора и наедине объявил:
Я мог бы сейчас немедленно отправить тебя в семью. Твой отец вляпался в дела, которые нам, ремесленникам, не по рангу. Он потерял всё состояние и положение. Но ты, стервец, кое-чего стоишь. Я оставляю тебя на положении обычного ученика. Завтра переселишься к остальным ученикам. Теперь будешь наравне со всеми выполнять работы по дому. Никаких тебе занятий с военным инструктором и с монахом, кроме тех, что для всех учеников.
Даже у обычных цеховых мастеров ученики занимались с монахами, осваивая грамоту, математику, средний язык, валлинский диалект и священные тексты. Мастера также учили их основам боевых искусств. Но у Великих Мастеров, привилегированной элиты сообщества, занятия были намного более интенсивными: попасть в ученики к Великому Мастеру и выдержать обучение означало прямую дорогу в полноправные мастера, причём с высокой исходной репутацией.
В частности, Оллорс направлял своих учеников к помощникам знаменитого Учителя боевых искусств Суктраккита, лучшие подмастерья учились у самого гуру рядом с принцами и знатными юношами (конечно, если тот их принимал; Суктраккита, как и Оллорса, невозможно было без его воли заставить взять кого-то в личные ученики). Тор, помимо общих курсов, занимался индивидуально, осваивая Древний язык, классическую литературу, основы рудознатства и алхимии, а также проходя духовную тренировку. С военным инструктором он тренировался в маленькой группе, куда входили даже подмастерья, стремящиеся завоевать право заниматься лично с Суктраккитом.
Конечно же, такая привилегия стоила Тору массы сил. Если бы не его гордость, он бы, наверно, плакал от болей в мускулах и синяков, полученных на занятиях по военному искусству, от необходимости дополнительно каждый день по полтора часа уделять тяжёлой военной гимнастике, от перенапряжения в голове, от того, что свободного времени практически не было. Стало значительно труднее: от работ по хозяйству Тор больше не был освобождён. Голода он не знал, поскольку учеников кормили очень хорошо, но страдал от хронического недосыпания выспаться в общей спальне было тяжеловато.
Но у Тора уже появилась мечта стать Великим Мастером. Огонь, металл и молот тянули мальчика к себе. Сомнений, кем быть, не возникало.
Через пару месяцев индивидуальные занятия возобновились (не столь уж был суров Мастер, и денег у Великих Мастеров было более чем достаточно; зато старший сынок Оллорса был первоклассным балбесом, еле-еле умевшим ковать на уровне плохого подмастерья, а второй сын полным рохлей, да ещё и покалечившимся, лишившимся трёх пальцев на левой руке, из-за чего не мог быть полноценным кузнечным мастером).
Другие ученики беспощадно шпыняли платника, неожиданно низвергнутого до их уровня. Приходилось Тору несладко: на презираемого всегда сваливают самые грязные труды. Урочной работы ему задавали больше всех, прислуживал он тоже чуть ли не больше всех. Тор еле терпел, и, если уж было невмоготу, убегал на заброшенный двор, там хватал тяжёлую дубинку, воображая, что держит традиционное оружие мастеров-оружейников боевой молот, и разбивал гнилушки, называя их именами учеников, подмастерьев и служанок.
Как-то раз Тора просто довели. Смертельно уставший, он бухнулся со всего размаху в постель, а та оказалось мокрой. Он вскочил, а старший ученик Ванг, из-за громадной физической силы и самоуверенности бывший авторитетом у учеников, но которому очевидно не светило остаться подмастерьем у Мастера, лениво пробормотал как бы через сон:
Не хотелось мне до сортира тащиться, я подумал, что дерьмо с мочой сочетается, вот и намочил твою постель.
Тор не выдержал и набросился на Ванга. Первый удар, натренированный Суктраккитом, пришёлся точно в нос хруст, горячая кровь на костяшках. Второй под рёбра, чтобы вышибить дух. Но Ванг, казалось, был из гранита. Сквозь хлюпающий нос он хрипло зарычал и двинулся вперёд. В следующий мир Тору поставили подножку, и град тумаков обрушился на него со всех сторон. Он бился, царапался, чувствуя, как ярость затмевает разум и боль. В глазах потемнело от удара по скуле.
Последнее, что он запомнил, это пинок сапогом в уже онемевший бок и сиплый смех Ванга: Ну что, платник, научился?
Пришедшие на шум подмастерья растащили пинками кучу и позвали лекаря, подлечившего Ванга и Тора. Кристрорс не стал говорить, из-за чего драка. Подмастерья, посмотрев на постель, строго сказали Вангу:
Налил воды, а сказал: моча?
Оказывается, это была стандартная шуточка над низшими. За мочу в чужой постели Мастер немедленно выгнал бы, а тут вроде не за что: обычная мальчишеская разборка. Правда, после этого Тора стали задевать поменьше.
А Мастер соблюдал полный нейтралитет и не допускал никаких поблажек. Как только кровь перестала течь, Тор опять отправился в кузницу, и (надо же, период невезения!) кусок раскалённого металла отлетел прямо в ухо. Тор вскрикнул от внезапной, ослепляющей боли. Пахло палёной кожей и горелыми волосами. Пол-лица пылало огнём. Подбежавший Мастер грубо отвёл его руку, осмотрел ожог. Лицо Оллорса оставалось невозмутимым.
Глаз цел, констатировал он. Да и с одним глазом были прекрасные оружейники. Зато по девкам меньше бегать будешь. Иди к целителю, пусть подремонтирует. А потом обратно к горну. Незаконченная работа ждать не будет.
Спустя недели, за праздничным столом, Оллорс, словно между прочим, бросил, глядя куда-то поверх голов: Характер у парнишки есть... И Судьба его не обделила. Может, выйдет толк. Этих слов Тору хватило, чтобы снова терпеть и сжимать зубы.
* * *
В пятнадцать лет Тор стал самым молодым подмастерьем у Великого Мастера, опередив Ванга, отправленного искать счастья у других мастеров. Стало намного легче. Теперь уже было ясно, кто есть кто. Через год Тору поручались самые сложные работы подмастерьев, и деньги появились сразу же. Подмастерья после возведения в новый ранг устроили в его честь небольшую пирушку. По обычаю с первого заработка Тор был обязан ответить им тем же. Сказав, что Тору пора становиться мужчиной, они отправились с ним в публичный дом. Это заведение произвело на Тора ужаснейшее впечатление, а проделанное с блудницей вызвало физическую тошноту и отвращение к женщинам вообще. Чтобы не оказаться упавшим в глазах товарищей, новоиспечённый член цеха выдул ещё чашку водки и выблевался как будто от винища.
На следующий день пришло ещё одно испытание. Учитель военных искусств Суктраккит лично потребовал Тора к себе. Он сразу же напустил на него пару помощников, а когда Тор отдышался от полученных колотушек, сам скрестил с ним оружие. Потом испытуемый удостоился поединка без оружия. Когда вконец измочаленный и избитый юноша поднялся на ноги, Суктраккит посмотрел на него острыми голубыми глазами и неожиданно ласково сказал:
Вчера гулял, да? наставник щурил свои голубые глаза-буравчики.
Тор, всё ещё переводя дух, лишь кивнул, чувствуя, как под взглядом Учителя его отвратительная тайна вот-вот всплывёт наружу.
Конечно! Вчера меня до подмастерья подняли.
После выпивки да гулянки умения твои совсем неплохие. И в драках настоящих участвовал, по морде вижу! Два дня передохни и приходи ко мне на занятия. Первые два месяца твой Мастер обещал оплатить, если ты мне подойдёшь, а потом сговоримся о плате: с подмастерьев и бедняков лишнего не беру.
Суктраккит не учил бесплатно, но плату назначал сугубо индивидуально.
Да, кстати, ты будешь в одном оружии тренироваться или пройдёшь полный курс воина? выстрелил в спину уходящему Тору Суктраккит.
Я буду не воином, а мастером, обернулся Тор. Мне нужен молот, кинжал и руки остальное лишнее.
Слово мастер он произнёс с нажимом, так что при желании можно было понять: Первым Учеником и Великим Мастером. Но можно было и не понимать так...
Хорошо! У тебя честолюбие нормальное, а не пижонское. Будешь учиться искусству владения молотом, кинжалом и бою без оружия.
Устраивает! ответил Тор.
Ну, спасибо! Оказал честь! ехидно отреагировал на нарушение этикета Учитель. Тор покраснел.
Не беда! Твоё дело работать, а не болтать! рассмеялся Суктраккит.
Что наставник взял его в личные ученики, помогло Тору уворачиваться от дальнейших непристойных приглашений, ссылаясь на страшную усталость от интенсивнейших занятий. Подмастерья понимающе говорили ему:
Всё так! Поэтому Суктраккит раз в пару месяцев даёт ученикам роздых, сам пьёт и гуляет недельку. Тебе пока придётся отлёживаться и отсыпаться, разве что пива с нами выпьешь.
Ещё через три года Мастер-учитель предложил ему выполнять шедевр и становиться полноправным мастером цеха.
Но у меня не хватит денег! воскликнул Тор.
Помогу, кратко сказал Мастер.
Тор прекрасно знал, к чему дело идёт. Прыщавая и неряшливая дочь мастера давно уже перезрела, и Мастер видел возможность выйти из тупика, в который его загнала жизнь: Тор после помощи обязан был жениться на дочери учителя. Затем можно было сделать зятя главным наследником всего. Лихорадочно зажужжали в мозгу мысли: что же делать? Богатство сейчас и наследство потом... Всего много ... нет, кроме самого главного: высшего мастерства. Но ведь рядом с Великим Мастером я смогу всем овладеть и без формального ... формального ли? Всё ли он раскроет и я сам подгляжу? И дочь не довод: бабы все противные и скандальные, ло неизбежное, как ржавчина на обычном железе. Нет!!
Тор почувствовал, как под ложечкой засосало от холодной волны. Он увидел не наследство, а тяжёлую поступь Мастера, вечную кислую гримасу его дочери Уриссы и свой молот, навсегда запертый в чужих стенах. И оставаться просто мастером, без шансов достичь высшего мастерства. Голова налилась свинцом, в ушах зазвенело. Казалось, ещё мгновение и решение навсегда затянет его, как болото.
Наотрез отказываюсь! вырвалось у него прежде, чем он осознал.
Что?!!! заревел, как поднятый из зимней спячки медведь, мастер. Что???повторил он тихо и ещё страшнее, глядя, как будто прицеливаясь для смертельного выстрела.
А то, что я достоин тоже быть Великим Мастером! Я не буду держать экзамен на мастера, пока Вы, Учитель, не признаете меня Первым Учеником.
У старков величальное местоимение Вы использовалось очень редко, для важнейших обращений к Учителю, отцу или монарху. Глаза учителя чуть потеплели.
Всегда я говорил, что ты стервец! Но не имею права тебе отказать. Посмотрим, выдюжишь ли!
Мастером стал старший из подмастерьев, получив вдобавок дочку в жёны, а в приданое деньги на маленькую мастерскую по соседству. У Тора же пошли годы беспощадной тренировки и жестокого дополнительного учения: Великий Мастер обладает доступом к сокровенному знанию Монастырей и Мастеров, общается и с высшими иерархами, и с принцами, и порою лично с царями, а со знатью чуть ли не на каждом шагу. Приходилось не только переучиваться мастерству. Надо было изучать науки и этикет, приглядываться, как ведёт себя Великий Мастер, чтобы не нарушить этикет второго уровня: когда неотёсанный и мощный медведь-Мастер обязан, по мнению знати, нарушать обычный этикет. Теперь Тор, как старший подмастерье и кандидат на первого ученика, присутствовал практически на всех деловых встречах Мастера. Иногда он был вынужден вести переговоры сам, когда учитель должен был отлучиться.
