3. Броманс

— Что?!

— Кольцо снимаю.

Приятельница сделала последний рывок и с улыбкой победителя протянула мне на пухлой ладони дешевенькое позолоченное колечко с аляповатым камнем, который ни при каком раскладе не мог бы сойти за бриллиант, хоть это и подразумевалось.

— Это зачем?

— На удачу. Я его всегда надеваю на первое свидание. Привлекает противоположный пол. Мать моя его на рынке у цыганчи одной выторговала-таки как то. Мне по наследству передала. Проверено! — Аллочка поднесла ладонь к губам, чмокнула колечко и снова протянула мне. — Да держи! Тебе, как подруге, ничего не жалко! Только вернешь-таки потом.

Я растерянно взяла в руки украшение. Ношение колец не входило в мои привычки, да и глазомер подсказывал, что эта безделушка — как минимум на размер больше, чем нужно.

— Аллусь, я не могу. Это дорогая твоему сердцу вещь. Да и не верю я в талисманы.

— Проснешься со своим красавчиком в одной постели — поверишь! — хохотнула она. — Да бери, бери, пока я-таки добрая. Несколько дней без него проживу, у меня сейчас Колька есть.

Я с сомнением покосилась на вещицу.

— Но у нас с Бартом не первое свидание. Даже не тридцать первое.

— Все равно поможет! — с уверенностью кивнула подруга. — Только не снимай!

Как я и подозревала, кольцо болталось на моем пальце и выглядело ужасной безвкусицей. Но Аллочка засветилась от радости. Как же — считает, что помогла подруге! Немного поразмыслив, я решила, что не буду прятать его в комод при первой возможности. Самоуверенной приятельнице не помешает убедиться, что не все такие везучие, как она. Все равно 'редчайшему' я нужна совсем не для любовных утех, это и ежу понятно. А кольцом больше, кольцом меньше — подумаешь!

Скорый поезд 'Новоприморск — Москва', проезжающий через Ростов-на-Дону, был подан по четвертому пути ко второй платформе вовремя. Стояли последние ясные деньки перед надвигавшейся хмурой зимой. В воздухе пахло морозцем и присущими железнодорожному вокзалу ароматами. Солнце ярко светило, отгоняя дурные мысли. В голубом безоблачном небе радостно кричали птицы. Я в купленной с зарплаты новой болоньевой куртке чувствовала себя не таким страшилищем, как обычно. Барт, вырядившийся в щегольское драповое пальто с клетчатым шарфом, выглядел просто сногсшибательно. В общем, все складывалось до ужаса прекрасно.

Пока мой начальник, джентльмен до мозга костей, занимался погрузкой наших чемоданов в вагон, я ловила на себе завистливые взгляды остальных пассажирок. Ну конечно, они, небось, думали, что этот двухметровый симпатяга — мой муж, и мы едем в отпуск. А может даже и в медовый месяц. Ах, хотелось бы тоже так думать! Особенно, когда Барт, запрыгнув на подножку, протянул мне руку, чтобы помочь перешагнуть щель между платформой и вагоном. Когда он не изображал из себя Ловца, его манеры были безупречны.

Кстати, о Ловце. Я до сих пор ломала голову на счет истинной цели поездки. Если Барт решил ехать по приказу 'костюмчатых', то почему он не в образе? Почему оделся как Бартоломей Иваныч и ведет себя соответственно? Не приобрети я уже опыт наших прошлых совместных приключений, не раздумывая, поверила бы, что он, на самом деле, собрался выступать с докладом. Но жизнь отучила быть доверчивой.

Поэтому, как только мы устроились в двухместном СВ-купе, перешла в наступление.

— Может, не будем терять время, и вы введете меня в курс дела? — предложила я, откинувшись на мягкую спинку удобного сиденья.

Все-таки, купе повышенной комфортности — это вам не плацкарт. Никаких верхних полок. Чтобы расстелить постель, достаточно откинуть спинку сиденья и — вуа-ля! — там уже и подушка, и одеяло, и свежие хрустящие простыни. Белье покупать, как это до сих пор принято на просторах нашей родины, не надо. Даже туалетную комнату во время остановки поезда не закрывают! На столике — меню. Улыбчивые проводницы могут по первому требованию принести еду из вагона-ресторана. Все услуги уже включены в стоимость билета. И она, скажу я вам, не маленькая.

Барт как раз успел снять пальто и шарф и повесить их на вешалку.

— В курс какого дела, Мария Николаевна? — с прежней блаженной улыбкой повернулся он ко мне. Прекрасное настроение никак не отпускало моего начальника.

Под пальто у него оказался темно-синий жилет, подчеркивающий крепкий торс, а также рубашка в бело-синюю клетку и в тон ей галстук. Мама дорогая! Где мой Ловец?! Верните срочно! Я с этим мужчиной даже пять часов в одном купе не продержусь! Смотреть на нестиранные джинсы и кожаные куртки еще как-то хватало силы воли. Но этот 'денди лондонский' выбивал меня из колеи в глубокую и восторженную созерцательную кому.

— Зачем я вам понадобилась?! — пропищала я, с трудом вспомнив его последнюю фразу.

— А, вас этот вопрос волнует... — протянул он и полез рыться в своих вещах.

Нет, дорогой Барт. На самом деле, меня не этот вопрос волнует. Меня волнует, какого черта ты такой красивый, такой умный, такой воспитанный и такой неприступный. Ну а ты можешь, конечно, думать, что меня волнуют прочие пустяки.

Начальник, тем временем, вынул ноутбук и положил его на столик передо мной. Пол под ногами слегка дрогнул — состав тронулся. В дверь осторожно постучали.

— Войдите, — разрешил Барт.

В купе заглянула проводница. Я отметила про себя, что их, бедняжек, наверняка муштруют за внешний вид. А как же — ведь в этом вагоне купе повышенной комфортности. Только это могло заставить немолодую уже женщину надеть юбку выше колена, встать на шпильки, накраситься 'как на парад' и щеголять свежей укладкой.

— Как вам у нас? — поинтересовалась она, тряхнув соломенными кудрями. — Все ли нравится?

— Все чудесно, спасибо, — подарил ей улыбку 'на сто Ватт' мой начальник.

Мое сердце сладко замерло, впрочем, как и всегда. Проводница тоже слегка 'подвисла' от такой концентрации великолепия на один квадратный метр.

— Может, вам принести напитки? Или закажете что-то из блюд в нашем ресторане? — опомнилась она.

Барт вопросительно посмотрел на меня, а я — на него. В поездах дерут втридорога, поэтому ничего вышеперечисленного мне не хотелось. Да и вообще, рядом с 'редчайшим' кусок не лез в горло. При мысли о том, как он будет сидеть со мной лицом к лицу и смотреть, как я вилкой гоняю по тарелке макароны, или картошку, или еще какую снедь, накатывала удушливая волна жара.

— Возможно, позже, — заключил Барт.

— Ну смотрите, — защебетала проводница, — а то я сегодня одна, без напарницы. Вы, если что, на кнопочку вызова нажмите и подождите. Если придется подождать, вы уж не ругайтесь.

— Не будем, — милостиво согласился мой начальник. — Мы, скорее всего, спать будем.

Блестящие глазки женщины тут же перескочили с него на меня, и она смущенно заулыбалась.

— Ну вы тогда табличку на дверь повесьте 'Не беспокоить'. Вот здесь, на крючочке висит. Счастливого пути!

Я вздохнула. Еще одна, причислившая меня к рангу счастливиц и небожительниц, собирающих нектар с медовых губ Бартоломея Иваныча. Ага, как же. Вот как, оказывается, обидно, когда тебе завидуют, а завидовать, на самом деле, нечему!

— Итак, к делу, — вернул меня с небес на землю Барт, как только дверь за проводницей закрылась. — Ваша помощь будет снова неоценима, Мария Николаевна.

Он указал на ноутбук. Я тоже посмотрела. Ноутбук как ноутбук. Черный, бартоломеевский.

— Что мне нужно будет сделать?

— Всего лишь подготовить мне доклад.

— Что?! — открыла я рот от удивления. — Бартоломей Иваныч... не сочтите за наглость... но среди нас только один доктор экономических наук, и это не я! У меня педагогическое образование! Я — гу-ма-ни-та-рий! Сочинения могу писать, литературу русских классиков знаю. Хотите размышления на тему 'Войны и мира' Толстого? — я взяла короткую паузу, чтобы отдышаться. — Но я же ничего не понимаю в этих ваших циферках!

Барт взирал на меня благосклонно. Да что с ним такое? Сияет как медный пятак. Он на какой-то новый вид наркоты перешел, что ли?

— Но вам и не нужно понимать в циферках, Мария Николаевна. Половину доклада, 'с циферками', я уже сделал за то короткое время, которое было. Вам остается только красиво оформить презентацию в 'Пауэр Пойнт', чтобы показать на большом экране.

— Пауэр что? — проворчала я. — Знаете, когда я институт заканчивала, мы доклады по старинке с бумажки читали.

— Ценю ваше чувство юмора, — хохотнул он.

Божечки! Какое чувство юмора? Я серьезно!

— Вот здесь, — похлопал Барт по крышке ноутбука, — все материалы и нужные программы. В крайнем случае, если не разберетесь, в гостинице будет 'вай-фай'. Зайдите в интернет, скачайте самоучитель по 'Пауэр Пойнт'. Вы — большая умница. Я знаю, что справитесь. Ну и предисловие там пропишите, вступительную речь и так далее. Может какие-то связующие кусочки. Дальше я уже буду импровизировать.

Я открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. Ах ты ж, Бартоломей, чтоб тебя, Иваныч! Каждый раз, когда думаю 'ну теперь меня никакой подставой не удивить', твой дьявольский извращенный экономикой ум выкидывает новый фортель!

— А вы чем будете заниматься в это время? — с подозрением прищурилась я. — Пока я в гостинице буду кропать вам доклады?

Каюсь, совершенно забыла о субординации. Конечно, секретарь не имеет права задавать такие вопросы начальству. Но я, между прочим, два раза держала голову этого начальства у себя на коленях, пока оно бессовестно дрыхло. Так что, вроде как, мне простительно.

Барт, видимо, тоже так думал, потому что замечания мне делать не стал.

— А мне нужно будет уладить кое-какое дело.

— Какое дело? — насторожилась я, почувствовав ниточку к 'костюмчатым'.

— Ну вы же сами догадываетесь, Мария Николаевна. Неугодные люди, творящие неугодные дела.

— Так это задание! — просияла я, потирая руки. — Что ж вы молчали? Лучше расскажите все сразу, чтобы я была морально готова. Предупреждаю, приманкой больше не буду! Ну, или буду, если это не очень опасно. В общем, выкладывайте, не томите.

Но Барт только покачал головой, глядя в окно. Интересно, что там можно разглядеть, когда деревья слились в сплошную серую линию?

— В этот раз я вас привлекать не хочу. И так слишком много пользовался вашей добротой. Вы посидите в гостинице и поможете мне оставаться под прикрытием.

Ага! То есть, доклад и вся эта конференция — только прикрытие! Я так и знала!

— Но вы не можете оставить меня в стороне! — возмутилась я. — Во-первых, сами говорили, что я слишком много знаю. Разве эти знания не пригодятся? Вам больше не нужен помощник? Во-вторых, это, знаете ли, унизительно — использовать меня как литературного негра, а самому развлекаться!

Ну вот, добилась, чего хотела. Бартоломеевская улыбка растаяла без следа. Он нахмурился.

— Кто вам сказал, что я буду развлекаться, Мария Николаевна? И с чего вы взяли, что побывав пару раз в передряге по моей вине, можете напрашиваться со мной везде и всюду?

От грозного тона я слегка покраснела. Вот он, мой Ловец. Человек, который может поставить на место кого угодно. Долой слащавые улыбочки Бартоломея Иваныча! Только брутальный оскал и полная свобода в выражениях.

В то же время, стало обидно до слез. Я-то думала! Поверила, что мы с Бартом теперь как Джекил и Хайд, как Гарри и Салли, как Карлсон и Малыш. Словом, бок о бок, спина к спине, вместе и навсегда. Зачем я ему только голову держала! Надо было оставить спать на жестком! Мизинцы ему спасала, в зеркала ходила! Вот так всегда: откроешь мужчине душу, сделаешь его единственным, неповторимым и самым-самым, а, оказывается, он прекрасно может обойтись и без тебя!

— Мария Николаевна, что с вами? — забеспокоился Барт.

Я шмыгнула носом, утерла уголок глаза и пулей выскочила за дверь. Еще не хватало, чтобы он видел мои слезы!

В проходе, на мое счастье, никого не было. Я вцепилась в поручень и прилипла к холодному стеклу носом. И зачем только поехала? У нас ведь свободные отношения! Надо было помахать перед лицом Барта заявлением, напомнить, что он мне теперь никто и звать его никак, и спокойно оставаться дома. Вот дура!

Поезд, тем временем, неуклонно двигался к цели, напоминая, что обратной дороги нет. Ну, по крайней мере, пока не приедем на вокзал. Колеса мерно перестукивали. За окном темнело. Полоса деревьев из серой превратилась в темно-синюю. Яркой лентой света пронеслись фонари. На руке блеснуло. Я скосила глаза.

Не работает Алкино кольцо! Дурацкая безделушка! Кто мне обещал Бартоломея Иваныча на блюдечке? Фиг-вам!

За спиной тихонько хлопнула дверь купе. Я почувствовала отголосок 'Армани', поняла, что за спиной — Барт, и вся подобралась. Зачем он вышел? Да еще стоит так близко, что вполне касается меня, когда поезд покачивает? Дыхание перехватило, в глазах потемнело.

— Мария Николаевна, вы что, обиделись? — негромко поинтересовался начальник.

Нет! То есть, да! То есть... божечки, что ему сказать-то? Бартоломеевский живот прижался ко мне. Мама дорогая! Да отойди же ты, ходячее искушение!

— Мы с вами не в тех отношениях, чтобы обижаться, — бросила я, наконец.

— Ну вот и я думаю, что не в тех, — мне показалось, или его голос прозвучал по особенному мягко? — А вы обиделись.

Я зажмурилась. Крепко-крепко. Он пах как мечта, говорил как мечта, касался меня, как в мечтах даже не представить! Сгинь, наваждение, а то за себя не ручаюсь! Все равно, Барт не для таких, как я.

— Вы ошибаетесь.

— Ошибаюсь? — И снова это мягкое придыхание над ухом, даже колени подогнулись.

— Я не обиделась. Просто вы поступаете нечестно. Когда вам надо — берете с собой, когда не надо — нагружаете дополнительной работой, чтобы не приставала. Больше на мою добровольную и бескорыстную помощь не рассчитывайте.

Поезд вошел в поворот, и я вцепилась в поручень так, что побелели пальцы: теперь ко мне прижимался не только бартоломеевский живот, но и все бартоломеевское твердое и мускулистое тело — и это было волшебное ощущение!

— Мария Николаевна, — голос Барта прозвучал с укоризной, — это на самом деле опасно. Вам не по силам.

О да. Да, мне было не по силам. Вот так стоять — не по силам! А Бартоломей Иваныч, поглядите-ка, еще умудряется светские беседы со мной вести! Конечно, он-то не млеет от того, что некто сильный и красивый к нему прижимается сзади. Наверняка, даже и мыслишки развратной у него не проскочило. Не то, что у меня...

— С вами... всегда... опасно, — выдавила я, готовая уже капитулировать. — Что может быть хуже... Владемара, например. Я с ним, между прочим, боролась один на один. Без вашего скромного... присутствия.

— Фараон.

— Что?

— Вы спросили, что может быть хуже. Отвечаю: фараон.

— Египетские мумии, что ли?

Барт фыркнул и, наконец, отлепился от меня, шагнув чуть в сторону. Я поняла, что последние несколько мгновений вообще не дышала.

— Вы что, никогда не слышали о фараонах? Так в старину в наших землях русалок называли.

— Русалка? — я забыла, что мои щеки горят как маков цвет и повернулась к Барту.