Болотные цветы

Тем временем Энтони Брукс снова поднялся на крыльцо и встал за спиной у сына:

-Ты совсем с ума сошел! — обрушился он на старика, — Я же писал, что мы приезжаем сегодня вечером!

-Вполне возможно, что я даже не сжег твое письмо в топке, — преспокойно ответил старик, бесцеремонно оглядывая Энтони Брукса и Чарльза.

-Тогда какого черта ты не открываешь! — взорвался Энтони Брукс.

-Я думал, что это стучит болотное чудовище, — словно в порядке вещей, ответил старик.

-Ха-ха! Как смешно! — воскликнул Энтони, рукой отстраняя отца от двери, чтобы пройти внутрь дома, — Папа, мы все знаем— болотного чудовища не существует! Чего стоишь, заходи!

-Я и так внутри, Тони, — ответил старик.

Энтони Брукс чуть не зарычал от злости, но потом, вовремя вдохнув полной грудью, продолжил по возможности спокойно:

-Я говорил это Чарльзу!

-Кому? — то ли притворяясь, то ли действительно с удивлением, переспросил старик.

-Чарльзу! — чуть было не выкрикнул Мистер Брукс, — Моему сыну!

Тут старик словно впервые заметил Чарльза, пытающегося протащить свой небольшой чемодан между стоящем в дверях дедушкой и непосредственно самой дверью.

Старик беззастенчиво оглядел мокрые от нескольких попаданий в трясину брюки мальчика, ухмылкой оценил его небольшой рост, скользнул глазами по светлым, спадающим на лоб волосам, и Чарльзу даже показалось, что ноздри старика слегка раздулись, когда он увидел, что у Чарльза маленький нос.

-Он не может быть моим внуком, — подытожил старик свой осмотр.

И в это самое мгновение Чарльзу словно передалось все раздражение отца:

-Я пошел в маму! Мне что теперь, на болоте ночевать!

Старик приподнял бровь:

-Я просто хотел сказать, что ты выглядишь слишком милым и хорошо воспитанным, чтобы быть сыном моего Тони. Но теперь я вижу, что ты вполне сойдешь за моего внука!

Чарльз пристыжено проковылял к отцу, который молча положил ему руку на плечо в знак своей полной поддержки.

— Будете ужинать? — спросил старик.

Чарльз с отцом переглянулись: нет, единственным их желанием сейчас было завалиться куда-нибудь и уснуть.

-Нет, спасибо, пап, — ответил Энтони Брукс, видимо поостывший от усталости.

-Хорошо, потому что у меня все равно ничего нет, — с этими словами старик повернулся к ним спиной и ушел в другую комнату.

-Пап, — шепнул Чарльз, — И что теперь делать?

Энтони Брукс тяжело вздохнул:

-Прием твоего дедушки теплый как всегда! Давай зажжем наш дорожный фонарь, и я покажу тебе путь в свою старую комнату.

-Думаешь, я все еще держу ее для тебя? — снова появился на пороге старик.

-Пап, — скрипнул зубами Энтони Брукс, — У тебя с десяток комнат! Зачем тебе что-то делать с моей?!

-Да, пожалуй, это единственное, что останавливает меня от затеи ремонта, — ответил старик, протягивая своему сыну толстую восковую свечу.

-О, спасибо, — пробормотали хором Чарльз с отцом.

Свеча была как нельзя кстати: кроме тусклого освещения от близлежащей комнаты в холле не было никакого света, а у Чарльза было смутное предчувствие, что им еще придется подниматься по лестнице...

Но вскоре эта миссия была выполнена. Отец провел Чарльза в одну из комнат, где они, молча от усталости, разделись и моментально завалились спать: Чарльз на каких-то матрасах, а его отец — это Чарльза уже не волновало, так как он моментально заснул.

Утром Чарльза разбудило непривычное для уха стрекотание кузнечиков. Он лениво раскрыл глаза и обнаружил, что лежит на кровати в небольшой, но вполне уютной комнате. Стены ее были обиты деревом темно-красного цвета, и с них на Чарльза смотрели яркие картинки, изображавшие различные графства Серебряных Гор. Напротив кровати стоял диван, на котором, судя по старому скомканному пледу, и спал эту ночь отец Чарльза. Но сейчас его не было в комнате.

Чарльз сел на кровати и посмотрел в окно: судя по туману, только и видимому на улице, было еще или очень рано, или этот пейзаж являлся самым что ни на есть обычным на болотах. Но, к огромному своему удовольствию, Чарльз обнаружил, что возле окна стоит массивный деревянный стол с десятком ящиков и мощной керосиновой лампадой.

-Хорошо, мне будет где рисовать, — с облегчением вздохнул он про себя.

Кроме этого, в комнате было еще два шкафа( один книжный и один для одежды), одинокий стул и куча пыли, жирным слоем восседавшей абсолютно везде. И все же, по тематике книг, стоящих на полках книжного шкафа, Чарльз понял, что это когда-то было комнатой его отца( никто другой не мог бы заинтересоваться "Финансовой жизнью 69 графств").

-Что ж, — подумал Чарльз, — Надо пойти и найти папочку, пока он не смылся и не оставил меня наедине с этим стариканом!

Чарльз потянул за ручку двери и оказался в длинном темном коридоре, освещаемом только откуда-то сбоку, со стороны, где, как Чарльз смутно помнил с вечера, была лестница вниз. Он развернулся и направился было к ней, как за одной из дверей коридора послышался скрип. Вскоре та распахнулась, образовав еще один слабый источник освещения.

К удивлению Чарльза, из двери вышла молодая девушка с кроткими рыжими волосами. Из одежды на ней была лишь голубая ночнушка. Девушка отсутствующим взглядом пробежала по Чарльзу, медленно развернулась и, пройдя немного по коридору, скрылась за другой дверью. У Чарльза по спине пошли мурашки, и он поспешил спуститься вниз.

Там все было лишь чуточку менее запущенно, чем на втором этаже.

В прихожей, где оказался Чарльз, было грязно и полно барахла. Так, одна из стен была увешана полками, на которых стояли такие пыльные банки, что было сложно разглядеть, что в них находиться. По соседству с банками стояли ящички и ящики, обвитые густой паутиной, а на самом верху красовалась композиция, которую можно было назвать не иначе как "гирлянда из веников".

Другая же стена представляла собой еще более необычное зрелище: на ней, в порядке возрастания размеров, висели сапоги. Причем возрастали они не только по размерам ноги, но и по высоте. Самые большие из них, как мог примериться Чарльз, вполне доходили ему выше пояса.

-Нравиться моя коллекция? — спросил старческий голос сзади Чарльза.

Мальчик резко обернулся и увидел, что старик стоит на лестнице у него за спиной и, прищурившись, снова беззастенчиво оглядывает его.

-Э...,— засмущался Чарльз, — Да, это очень интересно, э...дедушка.

Чарльз впервые назвал так старика: "дедушка" не очень-то подходило этому человеку, но у Чарльза не было других вариантов выбора. А вот "дедушка", похоже, считал, что вполне может подобрать Чарльзу нечто более подходящее, чем "Чарльз" и, тем более, "внучек".

-Какой-то ты костлявый, — заявил он, все еще в упор глядя на парня, — И тонкий, как древесный сучок. Хм...пожалуй так я тебя и буду звать.

И дедушка, не торопясь, направился в сторону просматриваемой из прихожей кухни.

-Вы будете звать меня древесным сучком? — не веря своим ушам, повторил Чарльз.

Дедушка обернулся.

-Да, долговато будет, — решил он после некоторых раздумий.

Чарльз облегченно вздохнул.

-Сучок, — окликнул его дедушка, — Иди во двор и позови своего отца! Он ушел давно, но наши шансы на то, что Энтони утонул на болотах слишком малы. Так что пускай плетется завтракать, если не хочет питаться лишь болотной водой!

Чарльз буркнул нечто вроде "хорошо, ДЕДУШКА", и поплелся на улицу, размышляя по пути, что ДРЕВЕСНЫЙ сучок было, все же, чуть более приятным вариантом.

Оглядев дом дедушки снаружи, Чарльз заметил, что тот большой: целых два этажа и чердак с круглым окошком-розой. Кроме того, на крышу выходили трубы 5 каминов. Это немного согрело Чарльза надеждой, что он не замерзнет, если лето выдастся сырым. Сложен же дом был из красного кирпича хорошей кладки, а крыша была устлана темно-коричневой черепицей. Поэтому, несмотря на некоторые детали, вроде обветшалых оконных ставен, давно нуждающиеся в ремонте, дом можно было назвать даже не плохим.

-Пап! — крикнул Чарльз, окидывая взглядом поляну, на которой стоял дом, и искренне надеясь, что его отец еще не уехал, — Папа, ты где?

-Сейчас спущусь! — ответил ему голос откуда-то сверху, и Чарльз, подняв голову, обнаружил, что его отец стоит на крыше маленькой башенки, украшающей левую сторону дома.

-Ух-ты! — присвистнул Чарльз, — Как ты туда забрался?

-Приставил лестницу, но твой дед прошел мимо и, сделав вид, будто не видит, что я работаю на крыше, убрал ее! — крикнул вниз Энтони Брукс.

Чарльз хотел улыбнуться, но потом вспомнил про "сучка" и решил, что юмор его деда не так уж и хорош.

-Можешь приставить лестницу обратно? — спросил его отец, — А то спускаться через чердак будет долговато!

Чарльз кивнул и, поискав немного, нашел лежащую вдоль фундамента дома лестницу. Еще минута и Энтони Брукс спустился вниз.

-А что ты делал на крыше? — с любопытством спросил Чарльз.

-Устанавливал флюгер! — словно в порядке вещей ответил Энтони Брукс.

-Флюгер? — брови Чарльза поползли вверх, — Зачем?!

Впервые за долгое время Чарльз увидел, как его отец залился краской.

-Ну, это что-то вроде традиции...Каждый раз, когда я приезжаю, то устанавливаю на крыше флюгер: это как повесить свой флаг над замком. Правда, отец его все равно снимает...— Энтони поморщился, будто ему было не приятно такое поведение со стороны Брукса-старшего, и Чарльз решил не задавать лишних вопросов.

Они вместе прошли в дом, где присоединились к дедушке за завтраком.

Нельзя сказать, чтобы Чарльз понял, в чем была разница между болотной водой и предложенной ему кашей — разве что вторая была горячая — но пока они ели, мальчик сумел по достоинству оценить интерьер огромной столовой, и это не могло не впечатлить.

Наверное, — подумал Чарльз, — Это одна из самых больших комнат в доме.

Продолговатая, с большим количеством окон, отделанным камнем декоративным камином и длинным деревянным столом — она внушала уважение. Причем Чарльз с отцом сидели на одном его конце, а дедушка предпочел сесть во главу, отдалив себя от них.

-Так когда ты уезжаешь, Тони? — спросил дедушка.

-Сегодня в час на окраину болота должна прийти повозка, едущая обратно в город, — ответил Энтони.

Чарльз вздохнул, и дедушка, казалось, решил закончить на этом утреннюю беседу. Некоторое время они сидели молча, пока в столовую не вошла та самая девушка, которую Чарльз видел с утра в коридоре.

Она вошла так тихо, что Чарльз подпрыгнул, увидев ее, проплывающую мимо себя: "Черт, как он мог забыть о ней!"

-Здравствуй, Амалия, — обратился к девушке отец, но та ничего не ответила и прошла мимо, выйдя во двор через вторую дверь столовой.

-Опять не в настроении? — спросил Энтони Брукс у отца.

-А чего ты ждал от Амалии? — переспросил его дедушка, — Я тоже тебя еле узнал!

Энтони фыркнул и продолжил есть свою кашу, а Чарльз тем временем вспомнил:

-Точно — тетя Амалия! Отец как-то говорил о ней, правда он не упоминал, что его сестра такая странная, но все же...

После завтрака, включившего в себя еще какой-то травяной чай и долгое мытье посуды, большая часть из которой, кстати, не могла принадлежать к этому завтраку, Энтони Брукс попросил Чарльза подняться с ним наверх.

-Па, — спросил Чарльз отца, когда они вошли в "их комнату", — А зачем тебе в комнате диван?

-Для гостей, конечно же, — в порядке вещей ответил Энтони.

-Да-да, конечно, будто здесь бывают гости, — хмыкнул Чарльз.

-Бывали, поверь мне, — как-то грустно ответил Энтони Брукс.

Чарльз не понял причину меланхолии отца, но уже через минуту его заинтересовало совсем другое: Энтони Брукс достал из дорожной сумки нечто напоминающее старый, пожелтевший альбом для рисования.

-Потрясающе! — воскликнул Чарльз, — Ты все же решил не убивать меня скукой и купил бумаги для рисования! А краски?!?

Энтони Брукс возвел глаза к небу:

-Ну почему ты все сводишь только к этому своему увлечению?

-Во-первых, — обиженно ответил Чарльз, — Это не увлечение, а то, чем я собираюсь заниматься в жизни!

-Какая радостная новость! — пробурчал Энтони.

-А во-вторых, что мне здесь еще делать, кроме как рисовать?!

-Хорошо, что ты уже нашел положительные стороны в своем пребывании у дедушки, — саркастически заметил отец, — И все же, если у тебя за рисованием найдется минутка или что-то, не дай луна, пойдет не так, то — пиши мне!

Чарльз выглядел слегка разочарованным:

-Так это просто бумага для писем?

-Нет, это не ПРОСТО бумага для писем, — поправил его отец, — Смотри...

Энтони Брукс положил одну из бумаг на стол, написал на ней пару фраз, а потом одернул сына, чтобы тот обратил на его действия побольше внимания.

-Адресата писать не надо. Просто сделай так...

Отец неожиданно распахнул окно и выбросил в него бумагу:

-К Чарльзу-Сальмусу, — крикнул он ей в след.

Сначала бумага медленно плыла по воздуху, а потом самым начала складываться в птичку, развернулась и, на глазах удивленного Чарльза, рванула обратно в окно, прямо к нему в руки.

-Здорово, — пробормотал Чарльз, сжимая птичку-оригами в руках.

-Это магическая письменная бумага. Она доставляет письмо быстрее обычных почтальонов, так что ты всегда сможешь связаться со мной! — сказал ему отец.

-Спасибо, это здорово, — ответил Чарльз, все еще слегка недоумевая, откуда у отца магическая бумага.

-Ну что ж, — вздохнул Энтони Брукс, — Уже половина 12... Мне пора, иначе я опоздаю на попутку, проходящую через границу болот.

Чарльз помрачнел:

-Можно проводить тебя?

-Нет.

-Боишься, что я запрошусь уехать с тобой в город?

Энтони улыбнулся:

-Нет, малыш, я верю в твою силу духа. Но я не хочу, чтобы ты заблудился на болоте по пути обратно.

Чарльз вымученно улыбнулся:

-Хорошо...

Он проводил отца до первого из деревянных настилов, и развернулся обратно к поместью "Серый цветок ". Когда он пришел, дедушка снимал с крыши флюгер, лишь только утром установленный его отцом.

Глава 3

Первый гость

Уже к вечеру Чарльз заскучал на болотах. Утром следующего дня на него нашла тоска по дому, а через два дня он вообще решил, что пребывание вместе с дедушкой — худшее, что когда-либо случалось в его жизни. И шестое чувство подсказывало Чарльзу — он не преувеличивает. Сначала, конечно, он пытался получить пользу из своего вынужденного заточения, и начал с обследования поместья, но почти все комнаты были закрыты на ключ. Все, чего смог достичь Чарльз, это пробраться на невероятно пыльный чердак. Там было не так много хлама, как в прихожей. Только один старый сундук — обязательная принадлежность каждого чердака — и большое, завешанное грязной тряпкой, зеркало. Чарльз не стал рыться в сундуке — старая одежда его мало интересовала — так же не стал он снимать покрывала с зеркала — по этому поводу в королевстве были особые суеверия, и Чарльз не хотел ими пренебрегать.

Поэтому, путь Чарльза привел его прямиком на крышу, где он и сидел часами, делая в свой альбом зарисовки болотных видов.