— О боги! Дедушка Врегор, какие же они красавцы, правда? Мне так хотелось погладить хоть одного! Может быть, со временем, я когда-нибудь увижу ещё этих прекрасных коней не бешено летящих мимо, а спокойно пасущихся...

Врегор улыбнулся:

— знаешь, Энна, они ведь все полудикие и никогда не подпустят к себе чужого человека. Пастухов они знают и, скажем так, терпят рядом с собой. Для постороннего человека они очень опасны, да и жеребец, вожак табуна, убьёт любого, кто надумает подойти близко.

— Но дедушка, их ведь как-то приручают?

— Ну да, коней объезжают опытные наездники, но юных девушек среди них я не встречал! — Врегор ласково засмеялся, глядя на Энну. Она тоже улыбнулась, понимая, что её мечта вряд ли осуществится.

Они опять переночевали на постоялом дворе и утром девятого дня въехали во Владетельство Теремис. Врегор сказал, что столица Теремиса, город Ирайдес, находится в двух днях пути, и совсем скоро они будут на месте.

Подходил к концу одиннадцатый день путешествия лекаря Врегора и Энны. Обоз подъезжал к столице Владетельства Теремис. Столица Владетельства, город Ирайдес, вплотную подступал к Владетельскому замку. Его серая громада приближалась, и вскоре обоз потянулся мимо замковой стены. Энна с жадностью рассматривала замок и приближающийся город. Также, как в Эристане, вокруг замка не было рва с водой. Хорошая мощёная дорога упиралась в открытые ворота, за которыми виднелся выложенный гладкими каменными плитами большой замковый двор. Сам замок и стена выглядели не новыми, конечно, но содержащимися в порядке и ухоженными. Дорога, по которой ехал обоз, шла вдоль стены, а затем отклонялась вправо. Между нею и стеной Энна с удивлением отметила полосу невысокого, аккуратно постриженного кустарника. Сейчас, зимой, ветки его были голыми и безжизненными. Дорога, обогнув замок, устремилась к городу и превратилась в широкую улицу, застроенную двух — трёхэтажными добротными домами из камня или толстенных брёвен. Кокетливые балкончики и галереи украшали их. Над дверью почти каждого дома были вывешены самые причудливые вывески, сообщающие, что на первом этаже его находится лавка. У Энны глаза разбегались от разноцветья красок. Несмотря на вечерний час, улицы были заполнены народом. По тротуарам спешили пешеходы, а по мостовой обоз обгоняли разномастные кареты, всадники и лёгкие одноконные открытые повозки. Темноту зимнего вечера разгоняли фонари, подвешенные с двух сторон у каждой двери. Энна увидела, что сами фонари были разнообразной и причудливой формы и выкованы из металла, в них вставлены большие толстые свечи, сверху прикрытые стеклянными колпаками.

Обоз миновал большую круглую площадь, вымощенную всё теми же гладкими каменными плитами, и на следующей улице остановился у длинного двухэтажного дома. Откуда-то из-за дома высыпали люди, стали споро разгружать повозки и уносить мешки и тюки туда же, за дом.

Врегор с трудом, кряхтя, встал, распрямил затёкшие ноги:

— ну, Энна, хвала богам, мы наконец — то добрались! Сегодня в последний раз заночуем здесь, на постоялом дворе, а уж завтра с утра пойдём к Коринору.

Энна подняла голову и увидела болтающуюся над дверью вывеску: стоящая на задних лапах рыжая ухмыляющаяся лиса держит перекинутый через плечо туго набитый мешок. Надпись под ней гласила: " Рыжий Лис". К ним подошёл старший обоза:

— рьенн Врегор, рьенна, надеюсь, вы остались довольны путешествием с нами?

Врегор и Энна горячо поблагодарили его и просили передать их благодарность другим купцам, всю дорогу опекавшим их. Врегор передал купцу мешочек с серебром, плату за проезд. На этом они, довольные друг другом и расстались.

Утром, позавтракав и попрощавшись со своими попутчиками, лекарь и Энна вышли с постоялого двора. Теперь, при солнечном свете, она с любопытством рассматривала город, где ей, как она надеялась, предстояло жить. Энна не могла определить, большой он или нет, но определённо за ним также, как за замком, хорошо присматривали. Улицы были чистыми и выметенными, дома и заборы покрашены. Она не увидела, как в Келаврии, сточных канав, куда жители выливали помои. Очевидно, было придумано что-то другое. Энна задумалась: в Эристане тоже как-то было по-другому устроено. По крайней мере, на улицах Беррона не витали ужасные запахи от помоек, протекающих перед домами. Она решила, что раз этот город будет её домом, она обязательно всё узнает о нём.

Между тем Врегор всё дальше уводил её от центра Ирайдеса. Позади остались широкие и шумные улицы, запруженные каретами, повозками и всадниками, с толпами куда-то спешащих пешеходов и криками продавцов с лотками пирожков, лепёшек, горячих колбасок и прочей снеди.

Глава 2. Дэниар

Владетель Эристана пил. Он пил уже месяц с тех пор, как стало ясно, что Лориэнна не вернётся. Она ушла, исчезла из его жизни навсегда. Гордый и самолюбивый, он не мог примириться с тем, что его отвергли, что его страстная любовь, знатность, богатство, внешняя привлекательность оставили равнодушной молоденькую неискушённую девчонку. Она победила, ушла, оставив его в недоумении и тоске.

Ещё, как заноза в сердце, его мучила мысль о том, что она без денег, без тёплой одежды, без защиты скитается где — то, возможно и голодает. Он долго ломал голову над тем, как ей помочь, как защитить от бед и несчастий, могущих обрушиться на голову глупой девчонки. Наконец, додумался и во все крупные города Эристана поскакали гонцы с приказами Владетеля жерендалам.

Вначале он добросовестно пытался забыть её. Уязвлённая гордость толкнула его в объятия прежних подружек. Как правило, это были молодые служанки из замка. Он никогда не принуждал женщин к любви. Они сами охотно дарили её Дэниару. Владетель был ласков с ними, покупал дорогие подарки, а если находился мужчина, готовый жениться на его бывшей подружке, Владетель давал за ней хорошее приданое. От этих временных, мимолётных связей у девушек не было детей, так как Дэниар пил сам и просил подружку пить травы, препятствующие нежелательной беременности. Но любовь этих девушек не приносила ему, как раньше, радости и хорошего настроения. Ничего, кроме физической разрядки и раздражения на себя, Лориэнну и свою неудавшуюся любовь.

Дэниар сидел в библиотеке. Перед ним, на столе, стоял кубок и начатая бутылка асхи, ещё две пустых валялось на полу. Он был небрит, грязные всклокоченные волосы торчали в разные стороны. Мутный взгляд Владетеля упёрся в Брандена, вошедшего в библиотеку и неодобрительно разглядывающего пьяного Дэниара.

— Дэн, ты забросил все дела, не участвуешь в тренировках, не интересуешься строительством погранзастав. Может быть, тебе надо взять себя в руки и примириться с её решением? Есть и другой вариант. Ты знаешь, как наказывают беглых жён. Найди её и прикажи казнить. Или спусти с неё шкуру плетьми, привязав на площади к позорному столбу.

— Что-о-о?!! Да ты!!.. Да я тебя!!.. — Задохнулся от гнева Владетель, хватаясь за меч и пытаясь встать со стула. -Убирайся к демонам и оставь меня в покое!

Не обращая внимания на попытки Дэниара вытащить меч из ножен, Бранден подошёл к столу и спокойно сел в кресло. Некоторое время он молча рассматривал Владетеля, затем сказал:

— я только что приехал с погранзастав в Келаврии. Там, на стыке нашей и Келаврийской границ, уже две недели собираются конные отряды кочевников. Они, пока что, лишь иногда появляются вблизи видимости наших воинов, не нападают и не угрожают. Но я полагаю, это дело времени. Как только кочевники сочтут, что их собралось достаточно много, они нападут. Эристану необходимо срочно перебрасывать войска к границе.

Бранден замолчал, осуждающе глядя на Владетеля. Тот помотал головой, пытаясь отогнать хмельную одурь, затем с трудом встал со стула, шатаясь и цепляясь пристёгнутым к поясу мечом за мебель, потащился к двери, пробормотав:

— подожди меня.

Хватаясь за стены, побрёл к умывальне. Слугу, который хотел поддержать пьяного хозяина, оттолкнул, приказав позвать Анрия.

Рьенн Анрий испуганно влетел в умывальню, увидел, как Дэниар, наклонившись над лоханью для купания, выливает на себя ведро холодной воды. Тот оглянулся на лекаря:

— прикажи принести воды похолоднее, не из подвала, а сразу из колодца. Да дай мне что-нибудь, какую-нибудь микстуру для отрезвления.

Ещё два ведра ледяной воды было вылито на Владетеля. Рьенн Анрий трясущимися руками самолично накапал в кубок зелье, добавил воды. Так что, когда Дэниар снова вошёл в библиотеку, он был вполне трезв и собран, хотя с него немного и капало.

Глава 3. Энна.

Наконец лекарь Врегор и его спутница добрались до нужного им дома. Он был невелик, выкрашен в зелёный цвет, имел два этажа и неизменную для Ирайдеса лавку на первом. Вывеска над дверью, изображавшая букет непонятно каких цветов и трав сообщала, что это лавка травника.

Врегор толкнул дверь. Где-то в глубине помещения прозвенел колокольчик. Лекарь пропустил девушку вперёд, следом вошёл сам. Энна спустилась на две ступеньки вниз и оказалась в лавке травника. Небольшая комната была перегорожена прилавком на две неравные части. Меньшая предназначалась для покупателей, а вот большая сплошь уставлена стеллажами. На них, а также на полках, плотно развешанных по стенам, стояли, лежали, висели пучки трав, какие-то свёртки, стеклянные бутыли, банки и крохотные пузырьки. Всё это великолепие благоухало. Самым ощутимым был аромат сена из луговых трав.

Энна смотрела во все глаза. Она и не заметила, как откуда-то из глубины лавки появился очень высокий и очень худой старик. Она очнулась, когда хозяин поздоровался с посетителями:

— доброго вам дня, рьенн, рьенна!

— Доброго, доброго! — Захохотал Врегор.

Травник всплеснул руками: — спаси Заренья, да ты ли это, Врегор?

— Это я, Коринор, — продолжал смеяться лекарь, — не признал, что ли, старый ты серышик?

— Ах, да как же это?! Да откуда же?! Да ты... Да я просто... Суетился, топчась на месте, одновременно обнимая Врегора и украдкой смахивая слёзы, Коринор.

Врегор тоже обнял приятеля, похлопывая его по спине: — ну, ну, Коринор, не позорься перед дамой!

Травник только сейчас сообразил, что лекарь зашёл в лавку не один: перед прилавком стояла, растерянно и с любопытством озираясь, невысокая тоненькая девушка.

— Ах, рьенна, вы меня простите, старого дурака! Я так обрадовался этому бессовестному... много лет назад пропавшему... а, да ну его!! — светло и доверчиво улыбаясь, Коринор поклонился Энне и развёл руками.

Энна присела в реверансе, улыбнулась тоже. Врегор спохватился:

— э-э-э, Энна, познакомься, пожалуйста, с травником Коринором! Коринор, эту девочку зовут Энна.

Травник вновь церемонно раскланялся, а Энна присела в реверансе.

— Да что же это я! Совсем от радости голову потерял! — Коринор распахнул дверь, ведущую в глубину дома, сказал умоляющим голосом: — да проходи же ты, Врегор! И вас, рьенна Энна покорнейше прошу!

Врегор снова засмеялся, ткнул травника кулаком в плечо: — будет тебе суетиться, Коринор, успокойся. Давай, веди нас в своё логово!

Спустя несколько минут они сидели в небольшой уютной комнатке за лавкой. Энна потихоньку осматривалась: два небольших диванчика, кресло, круглый стол под бархатной малиновой скатертью, довольно потёртый бежевый ковёр на полу, у окна высокое бюро с письменными принадлежностями, небольшое окно со ставнями, открытыми по случаю дневного времени, лёгкие белые шторы из тонкого полотна, стены закрыты светлыми деревянными панелями, небольшая печь, выложенная белой полированной плиткой излучает тепло.

Коринор, блаженно улыбаясь, переводил взгляд кротких, небесно-голубых выцветших глазок с Врегора на Энну и обратно. Вдруг он подскочил, заклохтал, всплёскивая руками:

— да что же это я! Вы ведь, наверно, голодные!

Он выбежал в дверь, которую Энна сразу и не заметила. Она вышла следом. Это оказался коридор, в другом конце его нашлась небольшая кухня. Травник доставал из шкафчика на стене круглые маленькие посудины из белой глины с ручкой на боку, разукрашенные цветными узорами. Он назвал их чашками. Увидев Энну, Коринор обрадовался:

— а-а-а, рьенна, не поможете ли мне собрать на стол? — Он смутился. — Понимаете, я не очень хорошо разбираюсь, что полагается ставить на стол, когда приходят гости. Бывают они у меня чрезвычайно редко, а сам я питаюсь в ближайшей харчевне. Здесь должны быть лепёшки, только они, наверно, очень чёрствые, где-то ещё было копчёное мясо... Да, вот ещё! — Он торжествующе вытащил откуда-то початую пузатую бутылку.

Всё съестное было доставлено в комнату, где Врегор помог разлить по чашкам светло-жёлтое вино и нарезать мясо. Гости и хозяин уселись за стол.

Друзьям, не видевшим друг друга около десятка лет, было о чём поговорить. Травник догадывался, что друг приехал с девушкой неспроста, но здраво рассудил, что лекарь сам обо всём расскажет.

Энна украдкой рассматривала человека, в обществе которого ей предстояло прожить, как ей думалось, многие годы.

Коринор был высок и худ. Приятель-лекарь с трудом доставал ему до плеча. Как все очень высокие люди, травник стеснялся своего роста и сильно сутулился. Волосы, когда-то рыжие, теперь, из-за седины, приобрели грязно-серый оттенок. Самым замечательным в хозяине были его глаза. Цвета выгоревшего летнего неба, они поражали своей доверчивостью и какой-то беззащитностью. Врегор веселился от всей души, подшучивая над другом, а то лишь смущался, иногда краснел, виновато поглядывая на Энну.

За разговорами незаметно подошёл вечер. Ужинать отправились в харчевню, где травник столовался уже много лет. Харчевня была маленькой, на кухне распоряжалась хозяйка, румяная, толстенькая и улыбчивая. На столы накрывал муж, а помогала ему взрослая дочь. Кушанья были простыми, без изысков, но порции большие и пахло вкусно. Коринору подали половинные. Врегор снова посмеялся:

— что, серышик, всё так и клюёшь помаленьку? Как только тебя ноги носят!

Коринор опять смутился:

— Так, Врегор, ты же знаешь, я не привык много есть. Если при моём-то росте я ещё растолстею, так люди от меня шарахаться будут.

Хозяин, слышавший разговор, укоризненно покачал головой. Врегор серьёзно сказал:

— знаешь, Коринор, мне кажется, ты ошибаешься. Твоя доброта и твой золотой характер не зависят от твоих размеров. Как бы ты ни выглядел, люди всегда будут любить и уважать тебя.

Травник покраснел, растерянно заморгал, почти уткнулся носом в тарелку. Чтобы сгладить возникшую неловкость, Врегор спросил:

— слушай, я помню, ты ведь хотел найти себе помощника. Что, никого не нашлось?

— Найти-то находятся, — Коринор поморщился, — я уж троих сменил. Только вот не получается у меня как-то с ними. — Он погрустнел, глаза стали печальными.

— Всем денег много надо, а какие у меня деньги? Нет-нет, — он стал оправдываться,— на жизнь хватает, да и помощнику на небольшое жалованье я бы нашёл, но всем хочется больше.

Он тяжело вздохнул, виновато улыбнулся Врегору и Энне.