Дальнейшее помню смутно. Сознания я не терял, но коленки подогнулись, и, если бы не Андрей, я бы плюхнулся мордой в причал... Причалил бы, как пить дать...

На нас оглядывались мальчишки-швартовщики, и билетёрша выглянула из будки, интересуясь, что происходит.

— Всё хорошо! Пожалуйста, не беспокойтесь, — заверил её Андрей.

С его помощью я уселся на бордюре, Светка махала на меня какой-то тетрадкой. Видимо, выглядел весьма кисло.

— Это, кстати, тебе, — выдохнул я, вручая Свете цветы, про которые успел забыть.

— Спасибо, Стасик! Красивые какие.... Это лилии?

— А пёс их знает...

Зачем цветы? У неё уже есть такие, только белые, а не розовые. Куда я пришёл? Кто этот Андрей с чеширской улыбкой?

— И что дальше? — произнёс я, рассматривая озёрную гладь.

Андрей присел передо мной на корточки.

— Я так понял, у тебя что-то срочное?

— В каком смысле?

— Ну, ты сообщил, что встречаемся в 12 . Я написал: " У меня — свидание, давай на полчаса раньше". А с утра Интернет отрубился, и я не смог прочитать, что ты ответил, пришёл к одиннадцати тридцати, а тебя нет...

Это уже перебор, двадцать два.

— Я тебя первый раз в жизни вижу!

— Как...

Он заморгал так натурально, что я снова засомневался в реальности происходящего. Светка всё это время прогуливалась по пристани.

— Слушай, ты кто? — устало спросил я.

— Ребята, не помешаю?

Вылезшее из-за облаков солнце отражалось в зелёных Светкиных радужках.

— Да, — встрепенулся Андрей, вскочив на ноги, — мы забыли о даме, а это неправильно. Какие будут предложения? Может, покатаемся все вместе?

— А что, давайте, здорово! — Света захлопала в ладоши. Вот женщина! Одного ей мало ...

* * *

Лодка скользила.... Как же! Двигалась рывками в водах озера Ангстрем, поскольку на вёслах сидели мы с Андреем. Во-первых, тесно. Во-вторых, его плавные взмахи не сочетались с моими судорожными подёргиваниями (других слов у меня нет). Аккомпанементом служило Светкино хихиканье.

Джером К. Джером отдыхает.

Не буду рассказывать, как нам отвязывали лодку, как Андрей зачем-то проверял уключины (они ж стандартные!). Как в кассе он пытался заплатить единолично, уверяя, что с лучшего друга не возьмёт ни рубля. Естественно, я возмутился, и часть денег ему отдал. Я пришёл на свидание с девушкой. Хотя представлял это себе по-другому.

Ворочая веслом, я пытался собраться с мыслями. Андрей — парень с фотографии? Допустим, он увидел свою фотку в чужом профайле, узнал имя, подобрал доступ (если он модератор сайта, хакер, да мало ли кто ещё) и прочитал мессаги Андрея. На моей странице фотка есть — вроде, похож. Нетрудно узнать, где находится лодочная станция: у нас народ приветливый, отведут в лучшем виде. Но прилетать сюда из Прибалтики, или откуда он, чтоб поприкалываться над моей особой?!

А я ведь где-то там его нашёл. Подальше залез.

Следовательно, это вряд ли хозяин фотографии. Тогда кто?!

По правому берегу тянулся пляж, по левому — завод полупроводников "Ангстрем". От него и получило название данное водохранилище, величаемое жителями "озером". Водоём образовался за счёт плотины, перегородившей речку Сходню. Парк Победы с каскадом фонтанов, лодочная станция — вот вам и место культмассового отдыха. На подходе к плотине — бетонные столбы. За них заплывать нельзя.

* * *

Пиджак Андрея лежал на скамейке рядом со Светой. Одной рукой она придерживала его, чтоб не пачкался о дно, другой обнимала оба букета. На коленях примостилась сумочка. А я уже взмок в синтетике.

— Ребята, так я не поняла, вы где познакомились? Ой, справа лодка!

Мы с Андреем оглянулись, и он быстренько вырулил, чтоб не врезаться. С лодки нам помахали.

— Так ты предупреждай заранее, мы ж не видим. И не "справа", а "слева".

Опять улыбка до ушей!

— Так это от меня слева. А от вас — справа.

— Нужно говорить по ходу движения.

Смайл.

— Мы вместе в школе учились, в детский сад ходили. Стас, помнишь, как в логопедическом здорово было? Мы "р" неплавильно выговаливали, — пояснил Андрей, — а когда познакомились... Сколько себя помню, он уже был. Да, Стас?

Люди, может, я с ума схожу? Ну откуда он знает про логопедический садик?

— А, так вы с детства дружите! Класс! А я думала, на сайте встретились.

Я тоже так думал. То есть, ничего я не думал!

Андрей кивнул:

— На сайте случайно встретились. Последние десять лет почти не виделись — раз в год, и то не всегда. Оба трудимся, слишком заняты. К друзьям идёшь, когда очень плохо, или — когда хорошо. А в ежедневной рутине — некогда даже подумать о чём-то, кроме работы.

Интересная версия.

— Десять лет — это после того, как мы техникум закончили, — съязвил я.

— Кто окончил, а кто и нет. Значит, больше десяти. После первого курса мне объяснили, что есть такая профессия — Родину защищать.

Так он ещё и в армии был! Я этого в анкете не писал.

— Андрей, а ты где служил?

Прямо-таки с уважением спросила. Мне вот, очкарику, не пришлось...

— В Мурманске, связистом-шифровальщиком. Штабной я, — он опять улыбнулся. Хоть это радует. А то, как сказал бы — в Чечне...

— Интересно...

Как она на него смотрит! Неужели, поведётся? И откуда он взялся?!

— Где там столбы у нас? — небрежно поинтересовался я, поворачивая голову налево. Светка чуть привстала, вглядываясь вперёд.

— Пока не вижу.

— Как мы медленно плывём, вроде, плотина должна уже быть! — заявил Андрей. Хочет показать, что местный?

— Какой воздух чистый! — Светка прикрыла глаза и потянула носом, — прелесть!

— Э...да ты что! Откуда в промзоне чистый воздух! Я там наладчиком работал, нанюхался.

— Стас прав. Когда с заводов дует ветер, жители тех домов, — Андрей кивнул на противоположный берег, — закрывают окна. И всё равно, в этом районе самая высокая заболеваемость.

И правда, здешний. Светка тут всего года полтора, она не в курсе.

— А вы разве не чувствуете? — она подняла руки кверху, развела ими в стороны — легко же дышится.

Мы так и прыснули.

— Чего смеётесь, дураки! — она опустила руку за борт, и на нас полетели брызги.

— Не-ет! Только не этой водой!

— Что ты делаешь?! — завопили мы одновременно.

— Да ну вас! Посмотрите лучше, как красиво! Горы!

— Какие ещё горы!

Я огляделся, ища, что она имеет в виду.

Первое, что я увидел слева — вереницы гор. Справа — вереницы гор. Впереди — завесу тумана. А далеко-далеко сзади — мост, под которым мы недавно проплывали.

— Не понял...

Андрей тоже перестал грести и посмотрел по сторонам.

— Ух ты! Красота какая! И правда — горы!

— Какие, на хрен, горы! — заорал я, маша руками, — откуда в Подмосковье горы?! Где мы?!Глава третья. МЕТАМОРФОЗА

— Чему вы радуетесь? Мы что — все вместе обкурились?

— Стасик, не переживай так.... Пожалуйста!

— Должно же быть какое-то объяснение, — нерешительно сказал Андрей.

— Объясняй! — буркнул я.

Мы дружно вздохнули. Да уж, ситуация! Плыли себе, плыли в черте города средней полосы, до Москвы сорок минут транспортом. И вдруг — нате, здрасте! Горные склоны, поросшие кустарником, снежные вершины в облаках. По берегам тоже кое-где снег. А река сузилась, и течение здесь быстрое. После вялого Ангстрема — прямо Терек какой-то. Пушкин на Кавказе, блин! Нет, я не против красивого пейзажа. И двумя руками за экологию. Просто не люблю ирреальности.

— Стас, может, попробуем причалить? Тяжеловата байдарочка...

— Куда?

Будто назло нам, берега пошли почти отвесные. Едва удавалось рулить в узком тоннеле. "Как в колее", — подумал я. Туманная завеса почему-то не приближалась.

— Быр-быр! — проговорила Света. Я обернулся.

— Мёрзнешь?

— Угу! Холодно! Вот так теплокровные животные и вымерли!

— Надень вон его пиджак...

Всё польза будет от этого подозрительного типа.

— Кто вымер?! — спохватился вдруг я.

— Где — здесь? — растерянно переспросил Андрей.

— Я! Сейчас вымру! Можно, Андрей?

— Вымирать?!

— Пиджак! — Светка глянула на Андрея то ли жалобно, то ли сочувственно.

— А... Конечно, бери!

Света бросила сумочку на скамейку, а я машинально взял у неё букет. Пиджак она просто накинула себе на плечи.

Перепутала теплокровных с динозаврами. Ну что ж, бывает.

— Надевай, как следует. И пуговицы застегни, — сказал я, при этом отметив преимущество мужчин в пиджаках. Хотя Андрею, наверное, не жарко.

Занявшись пиджаком, мы не заметили, как завеса тумана исчезла, а Ангстрем снова стал Ангстремом, а не Арагвой. Будто и не было ничего. Удивительные метаморфозы творятся... Но странное дело, мы возвращались к лодочной станции! С противоположной стороны, как если бы сделали круг. Но ведь мы всё время плыли по течению! А вернулись — тоже по течению...

— Как это возможно? — шептал я, не в силах отвести взгляда от белой будки. Надо ли говорить, что от гор не осталось и следа. Вокруг был привычный город. Хотя...

— А что это?

Глядя на то же, что и я, Света медленно ткнула указательным пальцем в сторону огромного, наполовину стеклянного здания, голубовато-зелёной шайбой возвышающегося по левому берегу. Я давно не был на озере. Но сегодня утром строения не заметил. Хотя, я ведь был так поглощён Андреем... А Светка? Она тут живёт! Тоже не видела?

— А, это? Да аквапарк вроде, — невозмутимо отозвался Андрей, продолжая грести.

Мы молча воззрились на него. Ну да, конечно. Строительство комплекса велось, но когда успели закончить? Пока мы плавали?! Фантастика!

Причалив, мы вылезли на берег и, не сговариваясь, направились к будке. Разговаривать не хотелось. Андрей забрал свой паспорт, отданный в залог — кстати, обычный Российский паспорт.

— Как теперь поступим? — спросил я без особого энтузиазма. Настроение испортилось. Необъяснимые вещи всегда действовали на меня негативно.

— Ребята, вы не обидитесь, если я — домой? Голова что-то болит, — жалобно протянула Света. Что ж, я её понимаю.

— Устала? — заботливо спросил Андрей, — жаль, конечно. Но ничего, созвонимся. У меня твой телефон есть, а вот мой.

Он протянул ей визитку. Света поблагодарила, пряча её в сумочку.

— Стас, держи и ты, я теперь квартиру снимаю. Звони!

Я машинально взял такую же, белую с золотым, карточку. На ней был номер мобильного, а ручкой дописан городской — видимо, в съёмной квартире, начинающийся на семьсот тридцать восемь. "Новый город", — автоматически отметил я и хотел уже убрать визитку в карман. Но в глаза мне бросилась фамилия.

"Латушкин Андрей Николаевич", — гласила надпись.

Дурдом продолжался.

Я сам — Латушкин. И тоже, кстати, Николаевич. Отчество распространённое, а вот фамилия... На весь город — всего двое, я точно знаю. Кроме Станислава Латушкина существует только Латушкин Кирилл, мой брат. Наши родители живут в другом городе.

Я с подозрением взглянул на Андрея, тот, вроде, и не замечал ничего. "Ты что, мой тайный родственник?" — так и подмывало спросить. Но почему-то удержался.

Так мы и дошли до Светиного подъезда. Она попрощалась и убежала. Андрей Латушкин предложил меня подвезти, но я отказался. Хватит на сегодня, сам дойду.

Шагая по лесу, я немного пришёл в себя. В конце концов, ничего же не случилось. Ну, пообщался с фантомом. Ну, покатались на лодке с заездом в некий заповедник. И невредимые вернулись домой. Как говорили зверюшки в одном советском мультфильме: "И никого не встретил". Нормально всё. Фамилия? Да мало ли...

Сейчас приду — спать завалюсь. Нет худа без добра.

Не тут-то было...

Выходя из леса, своего дома я не увидел.

Сначала не понял ничего. Ускорил шаг, вытягивая шею. Наша одноподъездная башня всегда выглядывает из-за верхушек сосен. Сейчас же её просто не было. Страшная догадка осенила меня. Подходя ближе, я всё ещё надеялся, что ошибаюсь. Но вот уже показались развалины...

Боже! Не может быть. Теракт! Взрыв! Там же люди! Кирюха!

Я побежал. Возле останков здания, груд раскрошенного бетона и битого стекла, возились какие-то мужики — рабочие, по-видимому. Один совсем молодой, другой в возрасте, бородатый.

— Что?! Что случилось? — внезапно охрипшим голосом спросил я.

Двое работяг с лопатами абсолютно равнодушно покосились на меня, ничего не ответив. Как же так можно!

— А "чо случилось"? — отозвался третий из кабины бульдозера, — не видишь — дом снесли.

И двинул заревевшую машину прямо на развалины.

— К-как "снесли"? — пролепетал я, лихорадочно оглядываясь. Ни одной "Скорой". Ни милиции, ни МЧС. Только рабочие.

— Как-как! — грубо передразнил один с лопатой, тот, что помоложе, — как по всему городу сносят. По плану.

— Двадцатидвухэтажку?!

Да что они, издеваются! Что тут происходит?

— Нет, почему же. Пяти. Это вон, в одиннадцатом, — второй мужик кивнул на микрорайон через дорогу, — двадцатидвух. А тут старенькие дома были. Ты не местный, что ль? Ищешь кого? Так в жилищный муниципалитет обратись или в паспортный стол. Всех уж неделю как переселили, — деловито разъяснил он, высморкавшись в пыль.

На лице второго парня явственно читалось: "Ходят тут всякие лохи"...

Может, на свете и есть эмоции, которые годятся в данном случае, но у меня они на сегодня закончились.

"Неместный". Чудненько. Пятиэтажка? В двенадцатом районе? Супер. Всех переселили неделю назад? Замечательно.

Не считая того, что в этом городе я родился и живу уже без малого двадцать семь лет, и большую часть из них — на тринадцатом этаже дома, который у меня на глазах сгребают бульдозером. Причём утром я из него вышел — отнюдь не из пустующего. Да ещё он на поверку оказался пятиэтажкой...

— Поберегись! — крикнул первый мужик с лопатой. Бульдозер рявкнул и развернулся. Я на негнущихся ногах отошёл в сторону. Потом медленно повернул голову вправо, затем — влево.

Башни, которые стояли вокруг, не были привычными мне с детства. Это были стартовые дома нового типа, украшенные радостным оранжевым и зелёным орнаментом, такие сейчас возводят на месте снесённых. Значит, наш дом был последним. Теперь здесь тоже построят стартовый.

Шизофрения. Галлюцинации и бред. Психдиспансер. Я буду изолирован от общества. Не смогу работать.

Медленно спустившись с возвышенности, на которой раньше стоял дом, к детской площадке, я сел на скамейку. Может, ещё не всё потеряно? Может, переутомление, стресс? В конце концов, есть же современные антидепрессанты, транквилизаторы...