Открывающая

— Ха... Как ты думаешь, почему я выбрал именно это место? — гордо спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Здесь недалеко есть небольшой ручеек, оттуда мы и возьмем воду.

-Молодец, все предусмотрел!

— Ась, Димыч! — послышался голос Сергей. — Имейте совесть, валите сюда. Серега не унимался, громко и настойчиво звал нас. Мы заговорщицки улыбнулись, услышав его шуточные угрозы о том, что будет, если мы не появимся в ближайшее время, и предпочли вернуться к остальным. Пока я изучала с Димкой его приобретение, Валера успел установить две палатки: одну нам, другую мелким. Ребятишки тем временем отрывались с другими детьми. Мы давно дружили между собой, и мелкие знали друг друга с пеленок. У Сергея с Татьяной было двое чудесных детей: Мила, ровесница моей дочери, и маленький и смешной Олежка трех лет, от которого моя Машка была без ума. Сейчас она вместе с Милой играла с ним в детское лото. У Димы и Светы был один ребенок, сын. По словам Светки, ей и его с головой хватало. В данный момент Пашка вместе с моим сыном с дикими воплями гоняли вокруг нас, изображая из себя индейцев. Я тихо подошла сзади Валерки, прижалась к его спине, обхватила руками и, встав на цыпочки, шепнула:

— Молодец!

Ему не надо было объяснять, за что его я похвалила, мы давно понимали друг друга с полуслова. Он улыбнулся и погладил мою руку.

— Так, молодежь, хватит ластиться! Давайте по маленькой,— произнес Сергей, вручая нам пластмассовые стаканчики. Мы все чокнулись и выпили. Мужики занялись мясом, а женская половина осталась сидеть за столом. Потягивая вино, мы весело болтали.

— Ой! — спохватилась я. — Девчонки, я забыла вытащить продукты, а вы молчите. Так, — суетливо открывая переносной холодильник. — Здесь домашние соленья: арбузы, помидорчики и огурчики. А здесь соус для мяса,— проговорила я, открывая коробочки. Затем достала пару салатиков и все это разложила на столе.

-Куда столько!— всплеснула руками Татьяна. Стол и до этого ломился, а теперь на нем не осталось и места для тарелок.

— Да ладно,— успокоила Света, — на природе все быстро уйдет. Вон проглоты бегают, через час опять есть захотят.

— И то правда, — согласилась Танюха. — И куда в них столько влезает? -Как заявила моя дочь — у них растущий организм. — Ох, девчонки, ну и поколение растет. У них на все и всегда есть ответ. Я даже боюсь думать, что будет, когда моей дочери стукнет пятнадцать.

— Ты говоришь как старая баба,— скривившись, заметила Света Татьяне и недовольно тряхнула головой. От этого движения её сережки издали звонкий звук, а я в который раз подивилась её чувству стиля. Света всегда и везде была на уровне. Модная, яркая и уверенная в себе. И даже сейчас на природе она не изменила себе. Все что Светка одевала, было продумано до мелочей. Короткие белые джинсовые шортики выделяли длинные ноги и красивый загар. Обычная на первый взгляд майка не скрывала открывающейся полоски плоского и загорелого живота, подчеркивала её стройную фигуру. Светка на зависть многим умудрилась сохранить девичью стать и умело пользовалась этим. И все же главным было лицо, обрамленное короткими и черными как воронье крыло волосами. Прическа была модной, смелой и чем-то даже вызывающей. Спереди свисала асимметричная челка, а сзади волосы почти сходили на нет, напоминая стрижку знаменитой певицы Рианны. Голубые глаза ярко выделялись на загорелом лице и очень необычно смотрелись с черными волосами, а полные губы добавляли сексуальности и притягательности.

-Что поделать, мы уже не девочки,— заметила Татьяна.

— Но и не мальчики,— хохотнув, сказал Сергей, как раз находящийся рядом. — Не знаю. Я себя на свой возраст не ощущаю,— упрямо повторила Света.

— А пора бы...— тихо брякнула Таня.

— Все зависит от того, как ты себя чувствуешь,— поспешила я влезть в разговор. — Давайте лучше позовем наших мужчин, а то Серега умыкнул туда бутылку. Как бы они не напились.

К тому времени, когда мы подошли к нашим мужьям, мясо было уже готово и, позвав детей, мы все уселись обедать. Время пронеслось незаметно. Наступил вечер, и обед постепенно перешел в ужин. Уставшие дети разбрелись по палаткам, а мы весело проводили время в тесной компании. Димка чудесно играл на гитаре и вместе со своей женой у них получался замечательный дуэт. Остальные так же не оставались в стороне и весело подпевали. Валерка кричал громче всех, ужасно фальшивя, но Димке периодически удавалось его направить в правильное русло. Я не любила подпевать, вернее делала это по настроению. К сожалению, за прожитые годы я так и не приобрела уверенности в себе. Казалось бы, голос хороший, слух тоже, но я всегда боялась подкачать и упасть лицом в грязь. Вопрос типа: что если я сфальшивлю, не давал мне покой. Вон Валерка голосит как мартовский кот перед случкой и ничего, доволен. Димка считал, что золотая медаль говорит о моем интеллекте, он ошибался. Единственная причина, по которой я её получила, была в моей неуверенности. Я слишком часто сомневалась в своих силах и тысячу раз перепроверяла себя, а если надо, то сидела и зубрила. В детстве я была правильной и домашней, да и сейчас осталось таковой. Порой мне хотелось быть кем-то другим, решительной, смелой и иногда бесшабашной. Взять хотя бы Светку, к примеру. Она ничего не боится, хлещет водку на уровне с мужиками, громко поет и счастливо улыбается. А я выпью бокал вина и все. Самоконтроль вопит как сирена, не позволяя большего. Пробовала побороть его и в стельку напиться. Не получается... Один результат — хочу спать. Проблема... Трезвеннику, находящемуся в компании выпивших, не всегда интересно. У них появляются свои шутки и приколы, понятные только им. Правда, мне нечего было беспокоиться. Каждый из моих друзей, включая мужа, знали свою меру. И никогда за столько лет не было пьяных безобразных дебошей, или чего-то в этом роде.

Через некоторое время мы с Танюхой разошлись по своим палаткам, а ребята продолжили посиделки. В середине ночи меня что-то выдернуло из оков сна. Я полежала, давая глазам привыкнуть к темноте. Затем вытащила мобилу и открыла, сморщившись от яркого света. Было три часа ночи. Натянув шлепки и спортивную кофту, я вылезла из палатки.

— Валерка, Валерка! — шепотом позвала я и посветила мобилой. Вдалеке раздался шорох.

-Ты чего не спишь?— спросил он, появляясь из темноты.

-А ты где был? — Отлить ходил, а что? — Ничего. Просто тревожно как-то, не по себе, — ответила я и зябко пожала плечами.

— А где все? — Серый давно под теплым бочком у жены, а Димка пошел Светку в кустики проводить.

— Хорошая идея. Проводишь? -У меня есть выбор? -Не-а...

Не успели мы сделать пару шагов, как появились ребята. Они о чем-то между собой ожесточенно спорили.

— Ну, знаешь!— воскликнула Света, возмущенно уперев руки в бока.

— Знаю...— нахальным тоном заявил Димка. — Я все давно про тебя знаю. — Знаешь?! Что же ты тогда молчишь? — Дурак потому что. Мне сына жалко.

-Идем,— тихо сказал Валерка и потянул меня за руку.

— Подожди,— так же тихо ответила я, расстроено наблюдая за происходящим. Не знаю что случилось, но мне почему-то стало жаль Диму. Он выглядел потерянным и осунувшимся.

— А ты чего вытаращилась!— повернувшись ко мне, закричала Света. — Ручки на груди сложила, испереживалась, бедненькая, за своего друга. Строишь из себя монашку, — язвительно бросила она.— Ты бы лучше за муженьком следила.

-Не смей,— грозно прошипел Дима, хватая её за руку. -Отвали!— процедила та, вырвав руку.

— Валера, о чем она говорит?— повернувшись к мужу, жалобно спросила я.

— А кто её знает. Ты что не видишь, она пьяна. Идем отсюда.

— Я может и пьяная, но и у него рыльце в пушку. Посмотри, как он пытается утащить тебя поскорей. Что, Валерчик, боишься правды? Не хорошо...— она поцокала языком. — А когда со мной трахался, не боялся?

Каждое слово Светки било не хуже пощечины, а от последней фразы сердце сжалось в груди. Я пошатнулась как от удара, но выстояла. Где-то на дне души теплилась надежда, что это пьяные бредни, но внимательно взглянув на всех, с ужасом поняла; все сказанное было чистой правдой. Димка стоял с поникшей головой, не смея поднять на меня глаза. Светка нахально уставилась мне в лицо, наблюдая за моей реакцией, а мой муж выглядел растерянным и испуганным. "Как он мог?"— подумала я, глотая слезы. Нет, я не заплачу. Не доставлю им такого удовольствия. Молча развернувшись, я пошла прочь.

— Ася!— громко позвал Валера, бросившись за мной. — Асенька, солнышко, ты что, поверила? — ласково произнес он, разворачивая меня за плечи и заглядывая в глаза.

-А что, надо было проигнорировать?— удивилась я его вопросу. — Конечно, она пьяна! — с облегчением произнес он, увидев, что я иду на контакт. — Милая, тебе не стоит обращать внимание на её слова.

— Валер, я может и наивная, но не до такой степени. У тебя все было написано на лице.

— Ерунда! Никому не верь,— произнес он, притягивая меня к себе и крепко обнимая.— Родная, ты для меня все! Я люблю только тебя, а не других... — нашептывал он в перерывах между поцелуями.

— Даже так, других,— грустно констатировала я, вырвавшись из его объятий. — Как ты мог?! Он сделал попытку приблизиться, но я его остановила жестом. — Стой, где стоишь и больше не подходи ко мне. Ясно!— почти срываясь на крик, сказала и быстрым шагом направилась в палатку детей.

Мне нужно было побыть одной и подумать. В палатке было тихо. Машка, как всегда спала на животе, спрятав руки под подушку, а Сашка, скинув во сне одеяло, свернувшись в калачик, подрагивал от холода. Мне тоже было холодно, вот только холод был иного свойства. Он медленно и уверенно расползался по моему телу. Сначала превратив в лед мое обманутое сердце, а затем и вся я уже дрожала толи от холода, толи от шока. Примостившись возле Сашки, я укрыла нас одеялом. Сын, сквозь сон почувствовав мое присутствие, довольно прильнул ко мне, и я с радостью прижала к себе теплое тельце. Вот кто любит меня и никогда не предаст — мои дети и моя единственная радость. На душе стало еще хуже, маленькая слеза упала на щеку, а за ней, словно открыв кран, полились и другие. Сжав зубы, пыталась плакать беззвучно и не разбудить детей, но слезы никак не переставали. Казалось, я потеряла контроль над собственным телом, и мне не оставалось ничего другого как смириться. И я смирилась, продолжая бесшумно завывать в подушку и надеяться, что этот поток когда-нибудь закончится. И действительно, через некоторое время слезы иссякли, но облегчения это мне не принесло, осталась дикая усталость и равнодушие ко всему. Я пыталась уснуть, но всю ночь проворочалась с боку на бок, силилась понять как быть, но так и не нашла оптимального решения.

Под утро я вылезла из палатки и, укутавшись в одеяло, стала ожидать восхода солнца. Мне нравилось рано вставать, когда ничего не отвлекает и не мешает, можно поразмышлять, подумать, и встретить утренний рассвет. Обычно я люблю стоять и наблюдать, как небо постепенно светлеет, а яркие золотистые цвета начинают просачиваться в небо и природа окрашивается в невероятные и немыслимые тона. Такое начало заряжало меня энергией и позитивом на целый день, но не в этот раз...

Вскоре проснулись мои дети, а вслед за ними повылазила и остальная малышня. Я очень обрадовалась присутствию ребятни. Они были моим стержнем, при них я не позволяла себе расслабиться и жалеть себя. Включила газовую плитку, поставила нагреваться сковородку, а тем временем взбила яйца. Усадив возле себя младших, разделила готовый омлет на части и выдала каждому тарелку вместе со стаканом молока, затем принялась готовить вторую порцию. С детьми не было времени на раздумья, и для меня это было идеальным решением. Я улыбалась, шутила и старалась вести себя как обычно. К девяти часам успела всех покормить, проследить за тем, чтобы они убрали тарелки, вымыли руки и почистили зубы. Дети ожидали купания в море и подпрыгивали от нетерпения, но видимо погода была со мной солидарна, так как стало пасмурно, а небо затянули тучи. Натянув на детей теплые кофты, я потащила всех гулять на берег моря.

Пускай ребятишки побегают и ракушки пособирают, уговаривала я себя. И в тоже время понимала, что причина, по которой я ушла на берег моря, не касается детей. Я сбежала, так как знала, что муж попытается завести разговор, а еще не хотела видеть Светку и очень злилась на Димку, потому как была уверенна, что он все знал. Усевшись на камень, я следила за ватагой детей и молила бога, чтобы этот день скорей кончился.

Стоило мне вернутся, то тут же была оккупирована Валеркой. Он настойчиво требовал разговора, но я не желала с ним общаться. Отвернувшись, молча стала собирать вещи. Вскоре проснулись Сергей и Татьяна, а через некоторое время из палатки появилась Света. Сегодня она не выглядела столь блестяще, как обычно. Моя разлучница прятала глаза и украдкой бросала виноватые взгляды. Мне показалось, что она сожалела о содеянном. Вопрос в том, о чем именно она жалела? О том, что спала с моим мужем или о том, что рассказала мне? Неужели у неё заговорила совесть? Ну вот, я вновь увлеклась и приписала ей те качества, которых у неё нет и в помине. Не прошло и часа, как Таня поняла, что между нами пробежала черная кошка. Она пыталась выяснить, но все молчали как партизаны. Хотя бы в одном мы были солидарны. На её недоуменный взгляд я пожала плечами и пообещала, что все расскажу потом. А затем громко, так чтобы все слышали, заявила, что плохо себя чувствую, и мы уезжаем домой. Валера не посмел возразить, и через полчаса мы были в машине.

Это была самая долгая и тяжелая поездка в моей жизни. Ехали мы молча, не разговаривая, с каждым километром чувствуя нарастающее напряжение. Дети подсознательно что-то улавливали и на удивление вели себя тихо. Случившееся провело жирную черту между той беззаботной и счастливой жизнью, что у меня была и тем, что сейчас. Я знала, что не смогу простить предательства и понимала, что эта поездка, скорее всего, последняя из тех, что мы проведём вместе как семья. Как мне не было жаль детей, но и оставить все как есть я не могла. На ум приходи разные мелочи и неуловимые детали, казавшиеся раньше незначительными, а теперь важным доказательством его измен. Да, именно измен. Об этом поведал мне Димка, который все-таки решился вылезти из палатки и объясниться со мной. Как мне не было горько, но он был мой друг, и так просто я не могла его вычеркнуть из жизни, к тому же, он пострадавшая сторона, как и я. Вот только в отличие от меня он догадывался об измене своей супруги и знал об интрижках моего мужа, но молчал. Не знаю, чем он руководствовался, когда решил скрыть этот факт. Может на свой лад защищал меня, а может это была мужская солидарность?

За последние два дня я узнала столько всего про своего супруга, друга и так называемую подругу, что уже не могла ни на что реагировать. Поэтому пройдя в дом, я быстро собрала мужу чемодан и, протянув ему его в руки, тихо, но твердо сказала: -Уходи.

-Ты что, с ума сошла?!

— Валера, — устало произнесла я, боясь, как бы не выскочили в коридор дети.— Будь мужчиной.