Больше всего она походила на диковинную, очень красивую и дорогую фарфоровую куклу. И это тоже настораживало: за все годы работы в приюте Мидлена убедилась, что дети бедняков крайне редко обладают заурядной внешностью и еще реже бывают здоровыми и не имеют хронических недугов. Камила же выглядела ухоженной, здоровой и никак не могла не выделяться среди остальных детей.
-Договорились кета! — с усмешкой, вздернув вверх подбородок, ответил Макс, который уже не сводил с новенькой глаз: с таким же энтузиазмом кот смотрит на миску со сметаной.
Женщина направила на него предупреждающий взгляд: Максим явно должен был стать лидером через какое-то время, потому как уже, в свои 13 с небольшим, смог стать для всего приюта тяжелой головной болью.
— Особенно это тебя касается, Макси. — каждый раз, этому ребенку приходилось напоминать, кто здесь главный. Мидлена провела рукой по удивительным волосам девочки и неторопливо направилась к выходу.
* * *
Камила чувствовала себя уставшей и опустошенной, единственное, чего ей хотелось — так это спать. Но как только она осталась наедине с другими детьми, страх опять начал волнами накатывать на нее, девочка чувствовала себя жертвой, загнанной в угол стаей гиен: она не могла бы объяснить причину этих страхов, но доверяла своим чувствам, которые подсказывали, что дети вокруг таят в себе угрозу.
— Ну, привет, лисенок, ты откуда такая? — тот самый мальчишка, который разговаривал с директрисой, тут же плюхнулся на ее кроватку и нагло рассматривал ее. Паренек был явно постарше: он выше Камилы на полголовы, на нем были темно-коричневые укороченные брюки и футболка с закатанными до локтей рукавами, на голове была копна темных волос, местами торчавших во все стороны, а черты лица были броскими и запоминающимися, когда он улыбался, то лицо его становилось не добрым, а скорее хитрым, озорным и даже опасным.
— Меня зовут Камила. — прижавшись к спинке кровати и притянув ноги к груди, буркнула девочка.
-Я буду называть тебя так, как захочу: ты рыжая — будешь лисенком! -хищная улыбка уже грозила вот-вот перерасти в оскал.
— И ты не ответила на мой вопрос? — он выжидающе выгнул бровь.
— А я и не собираюсь отвечать ни на чьи вопросы, понял? Оставь меня в покое, я хочу спать. — она старалась выглядеть воинственно, и с достоинством дать отпор этому заносчивому мальчишке, не замечая никого вокруг.
— Детка, со мной надо дружить, а не ссориться! — он говорил все тем же веселым и дружелюбным голосом, но вот глаза теперь были холодными и выражали обиду и раздражение. Макс вытянул руку и коснулся ее подбородка.
— Отстань! — Камила сорвалась на полукрик и, освободив свой подбородок, толкнула его в грудь.
Дети вокруг заулюлюкали, кое-кто даже присвистнул, а Макс тут же подскочил, схватил ее за волосы и потянул так, чтобы ей пришлось смотреть ему в глаза.
— Считай, что ты нарвалась, рыжая тварь! Сейчас придет Ната: начнет проверять комнаты и объявит отбой, не вздумай ей пожаловаться — убью! А завтра мы с тобой еще пообщаемся! — с этими словами он отпустил ее волосы и мгновенно отскочил на два шага от ее кроватки, а еще через пару секунд дверь распахнулась, и вошедшая нянечка принялась выпроваживать мальчишек из комнаты девочек.
ГЛАВА 3 ЮНОСТЬ. СКРЫТАЯ СИЛА
ПРОШЛО 4 ГОДА...
Мидлена только что вернулась с собрания руководящего состава детских приютов в столице и была совершенно вымотана как физически, так и эмоционально. В стране, после коронации нового императора несколькими годами ранее, до сих пор царил хаос, на детях, как всегда, решили сэкономить, а новый советник, вообще, предложил отказаться от какого-либо государственного финансирования: "Если вы так убеждены, что эти дети могут дать что-то хорошее нашему обществу, то я не запрещаю вам заботиться о них -самостоятельно, так как я считаю это занятие напрасной растратой императорской козны".
-Сволочь, что б ему гнить в выгребной яме. — сыпала проклятьями женщина. Больше всего она опасалась, что этот слизняк своего добьется, уж слишком внимательно прислушивался к его бредням новый император, а, может, ему просто было плевать на свой народ.
В дверь постучали: три коротких звука, Натали, как и всегда, была тактична.
-Да-да, входите, — Мидлена со вздохом плюхнулась в кресло и настроилась выслушивать отчет о том, что происходило во время ее отсутствия.
Невысокая, пышнотелая старушка, с добрыми выцветшими глазами и в закрытом сером платье с белоснежными манжетами и передником казалась самым добродушным и потому уязвимым существом в этом приюте
-Здравствуйте, кета Мидлена, вы сегодня поздно вернулись, уже стемнело.
-Здравствуй, кетана Натали, вы, как всегда излишне официальны в общении. — недовольно подметила директриса. — Дороги совсем размыло, я опасалась, что прибуду домой глубокой ночью. Как вы справлялись без меня?
— Как и всегда, кета,— старая няня упрямо следовала этикету в обращении с начальством, несмотря на все замечания.
— Нели сбегала, ее вчера привели ночные дозорные, — сказать, чем она занималась? — с грустной насмешкой спросила Натали.
— Не надо, — сморщилась Мидлена, — она уже не один год пыталась бороться с этим и защитить своих девочек от пошлости уличной жизни, но каждый год находились те, которых не удавалось вытянуть из этой трясины.
-Я поместила ее в карцер, а вечером пришлось отпустить, так как появилась новая нарушительница.
— Неужели? Что на этот раз?
-Камила, как всегда, — опять подралась,— неодобрительно проворчала женщина.
-Ты уверена, что она зачинщица? — Мидлена прекрасно видела, что происходит вокруг этой девочки. С самого начала она плохо прижилась среди детей, поссорившись с теми, кто считались лидерами. И до сих пор отчаянно боролась, защищая свое свободное пространство и свое мнение: гордая, одинокая, отрешенная от остального мира, скрывающая прошлое, которое, на самом деле, так и не могла вспомнить.
-Нет, но все показали на нее, а сама она не отпиралась и чуть ли не вприпрыжку отправилась со мной в карцер! У меня создалось ощущение, что ей там даже нравится.
-Глупости, кетана, кому может понравиться сидеть в бетонной коробке?!— возмутилась Мидлена.
В ответ Натали молча пожала плечами, выказывая свое сомнение.
-Она вчера отказалась от ужина, сегодня от завтрака и обеда и заявила, что будет есть, только если ей дадут почитать учебник по "Истории Миартании от начала времен".
-Странная она у нас, — удивилась Мидлена. — И вы дали ей то, что она требует?
-А как вы думаете, кета? Конечно, дали, бедняжка и так худая: скоро ветром сносить будет. А тут еще голодовку объявила, да я б и с ложки взялась ее кормить, если бы она и от ужина сегодня отказалась!
-Да-а, надо мне побеседовать с ней. А "пострадавшая" сторона?
— Лика и Анежка: у первой губа разбита, у второй синяк под глазом— честно говоря, Камила выглядит хуже. — все так же подчеркивая голосом свое недовольство, высказала Натали.
-Ох уж эта Лика, несносная девчонка, зря Камила ссорится с девушкой Макса, они ее не оставят в покое. — расстроено проговорила женщина.
-В любом случае, кета, сейчас уже поздно, девочка наверняка спит. — устало подметила нянька, которая тяжело переживала отъезды хозяйки, так как в ее возрасте справиться с детьми было практически невозможно.
-Ты права, доброй ночи, кетана Натали.
-И вам, кета. — няня склонила голову в знак уважения и ушла.
* * *
Камила не спала. Она в очередной раз прокручивала в уме события прошедшего дня. Боль в груди уже ослабла, да и голова почти не кружилась, лишь изредка напоминая о драке резкими острыми уколами в висок.
Когда же они оставят ее в покое? Почему нельзя просто забыть о ее существовании. Она ненавидела их. Все они издевались над ней и с каждым разом придумывали все более изощренные способы задеть ее, обидеть, унизить, сломать. А те, кто все же не лез к ней, боялись даже заговорить с Камилой, опасаясь, тем самым навлечь на себя немилость Макса, Лики или кого-нибудь еще из их шайки. Но она все равно не хотела сдаваться, поэтому так часто дралась и как следствие, попадала в карцер.
Карцер представлял собой крошечную комнатушку, с бетонным полом, стенами и потолком, а холодная деревянная лавка была единственным предметом мебели, а еще было крохотное окно с решетками под самым потолком, откуда днем падал тонкий луч света, позволяющий читать книги. Сюда не закрывали на долго, так как это было самой жестокой мерой наказания. Но Камилу это все не пугало как раз наоборот: здесь она могла отдохнуть от всех, погрузиться в свои мысли, прочесть то, что считала необходимым. И если раньше ее запирали не более чем на день, позволяя спать в своей постели, то в последнее время она могла проводить в заточении два-три дня. Когда ворох повседневных мыслей постепенно начал утягивать ее в сон, в замочной скважине что-то щелкнуло.
"Поздновато Ната решила меня отпустить — с чего бы это?" — подумала Камила.
Дверь распахнулась, и на пороге возник знакомый силуэт столь ненавистного ей человека.
-О, Макс? — наигранно бодро спросила девушка. А ключ где взял? Привет от своей ненаглядной решил передать? — на последнем слове ее бравада была сорвана очередной головной болью в висках, Камила чуть сморщилась, пытаясь перетерпеть боль. Она старалась не показывать страха, хотя парень и так всегда знал это и раз за разом доводил ее.
-Паршиво выглядишь! — заметил парень
-Ты сюда приперся, чтобы мне об этом напомнить? Так я и не забывала! — огрызнулась девушка.
-Не за этим... — тихо сказал парень.
Камила была удивлена его тихим и чуть напряженным голосом.
-Меня сюда часто закрывали и я решил, что проще спереть ключ и сделать себе дубликат, поэтому я здесь обычно не ночую! — он лукаво улыбнулся ей.
-Так ты похвастаться пришел, что, Лика не смогла по достоинству оценить твои таланты?— насмехалась Камила. Лучшая защита — нападение и с этим девизом она шла по жизни последние 4 года, а когда дело касалось Макса, приходилось всегда быть начеку.
-Заткнись. — угрожающе прорычал парень. — Я хотел помочь. — он изучающее уставился на девушку, словно пытаясь загипнотизировать.
— Помочь? Ты? Странные у тебя шутки в последнее время! — девушка не скрывала сарказма.
-Лисенок...вдруг ласково прошептал он, и в комнате словно стало нечем дышать, он с шумом выдохнул и сделал шаг навстречу.
-Стой! — она выставила перед собой ладони. — Какой я тебе лисенок? А? Ты с кем-то меня перепутал, приятель, потому как я — рыжая тварь, а временами и рыжая мразь! — Камила вложила в эти слова как можно больше горечи и злой иронии, — это Макс давал ей обидные прозвища и мало кто в приюте, вообще, когда-либо обращался к ней по имени.
Парень замер на месте. На мгновение закрыл глаза, очевидно, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.
-О Темные правители! — наигранно взмолился Макс. -Малышка, ты зацепила меня еще 4 года назад, когда я впервые тебя увидел — маленькую хрупкую куколку! Но-о! Ты же с первых слов уперлась и начала эту войну, ты все время нарываешься. Раньше я пытался сдерживаться, сваливать все на твою поврежденную психику и все такое, ясно ведь было, что ты напугана и никому не доверяешь, но, мать твою, прошло 4 года,— он сделал акцент на цифре. А ты никак не успокоишься! — парень почти перешел на крик, и каждое его слово теперь градом упреков сыпалось на голову девушки.
-Ма-а-акс, — осторожно позвала девушка. — Я тронута твоим признанием, но я не могу ответить тебе взаимностью, я просто хочу, чтоб меня оставили в покое, не замечали, не трогали — понимаешь? — она старалась говорить спокойно и унять дрожь в теле.
Несколько секунд, во время которых он просто молчал, показались ей вечностью. Потом он выглянул в коридор, и вернулся с зажженной лампой, которую поставил в специальный выступ на стене у потолка. Пока Камила, щурясь от яркого света, на ощупь поднялась с кровати и прижала к стене, он, тем временем, подошел к ней вплотную так, что она могла ощущать на своих губах его горячее дыхание.
— Они оставят тебя в покое, никто больше не посмеет и посмотреть на тебя косо, только скажи одно слово, — он осторожно поцеловал ее, горячие руки легли на поясницу девушки, согревая даже через ткань. Макс прижался к ней грудью, напирая, лишая воздуха , окутывая своей страстью и силой.
Камила тут же отвернулась и попыталась оттолкнуть — не вышло, тогда она укусила его за шею: парень вскрикнул, сделал полшага назад, и девушка смогла сделать быстрый вдох, а потом ударила его по лицу. Она знала, что он разозлится, знала, что ударит в ответ, но не могла подпустить его к себе.
Разозленный парень действительно попытался ударить ее в ответ по лицу, и она лишь в последний момент смогла увернуться.
-Никто говоришь? — голос был охрипшим, а дыхание надрывным. — Никто, кроме тебя, Макс, ведь так? — И ни один не посмеет меня обидеть... как и заступиться, если ты опять разозлишься.— на последнем слове ее голос сорвался на шепот и она замолчала, упрямо прижимая кулаки к груди.
-Что с тобой не так, Камила? — прошептал он, снова закрыв глаза и успокаивая дыхание.
— Кажется, так ты меня еще не называл? — осторожно заметила девушка, напряженно наблюдая за ним.
— Подумай над моими словами, а сейчас, можешь идти в постель, утром я разбужу тебя, и ты вернешься в карцер.
Камила изумленно выгнула бровь. "И в чью же постель ты меня приглашаешь?" — пронеслось в голове Камилы.
— Я никуда не пойду, уходи, — ее глаза почти умоляли его отступить.
Было в его взгляде что-то такое: безумие, граничащее с одержимостью, усталость, упрямство. И она отчаянно смотрела ему в глаза и мысленно молила уйти.
-Уходи, просто уходи, Макс. — шептали ее губы.
Он выглядел так, словно это решение далось ему невообразимо тяжело, но парень сделал два шага назад, забрал лампу и вышел.
-Единственное, почему я до сих пор не прибил тебя, так это то, что остальных парней ты тоже отшиваешь, если бы ты выбрала вместо меня другого... — он с силой ударил по стене и посмотрел безумными глазами на девушку, — убил бы, обоих.
Затем он с силой захлопнул дверь и ушел, погасив свет в карцере. Камила облегченно выдохнула и только через несколько минут позволила своим мышцам немного расслабиться и присела на лавку, уснуть она так и не смогла.
ГЛАВА 4 ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
ПРОШЕЛ 1 МЕСЯЦ
-Че такой кислый, Макс? — толкнул друга плечом Алик.
-Да бесит все! — недовольно рыкнул парень и глотнул с бутылки.
-Что бесит, мы уже поняли: вон всех девчонок распугал, жмутся теперь по углам, как пришибленные. — пробурчал Рем.
-Это все рыжая бестия, — Алик сплюнул на пол, — из-за нее ты такой бешеный, да?
-Сам понять ничего не могу, раньше я еще понимал, что она ребенок, — упрямый, непокорный ребенок, а теперь вообще крышу сносит, стоит о ней только подумать...— он нервно сжал кулаки. Камила была для него чем-то вроде наваждения, от которого не удавалось избавиться.
-Так, в чем проблема, дружище? Сколько ей? — деловито поинтересовался Ден.
