Малая История. Общий файл.

-Спасибо, друид, — говорил он,

-Ты спал моё тело от постыдной смерти, а мой дух — от вечного скитания. Прими же мою благодарность и возьми в награду мою силу. Отныне ты — один из тех, кого называют Хозяевами леса. Обличье моё да воплотится в тебе!

Ратмир вдруг почувствовал, что его тело меняется — плоть наполняется звериной мощью, разум свирепеет, а все чувства обостряются. Тяжёлая шкура стала его одеждой, клыки и когти — оружием, инстинкты — защитой. Отныне звериная ярость вела его в бою, когда он принимал медвежий облик.

Долгое время Ратмир жил среди Хозяев леса, постигая медвежью жизнь, обучаясь управлению могучим телом. Всё это время за ним молчаливо и одобрительно наблюдал наставник.

Много, много позже, освоил друид и другие облики, научился заклятьям. Дикий лес стал для него домом, звери — знакомыми соседями. Для него стали открыты морские глубины и непроходимые чащобы, но он всё ещё был на самом начале пути служения Природе.

Именно поэтому, да ещё потому, что таурены, как и некоторые другие расы, отличались долголетием, выглядел Ратмир так, как будто совсем недавно получил право считаться взрослым.

* * *

Завершив свои дела в Волоке, Ратмир зашёл в Оргриммарскую таверну. Называлась таверна "Сражённый кентавр". Достопамятный кентавр действительно был некогда сражён могучим воином, о чём свидетельствовала шкура вышеупомянутого несчастного, которая служила ковриком для вытирания ног у входа. Корчма пользовалась огромной популярностью у местного населения и пришлого люда, так что большинство столов было, по обыкновению, занято. Услужливая и добродушная хозяйка таверны — орчиха Гришка, в своё время победившая больше врагов, чем иные из воителей-мужчин — предложила друиду подсесть к одинокому магу.

Он был одним из Отрекшихся — так называли себя не-мёртвые, нежить. Каждый, кто не пожелал принимать объятия смерти, мог прийти к Отрекшимся и пройти процедуру превращения. Во время этой процедуры "кандидат на бессмертие" заражался смертельной болезнью, после чего умирал и воскрешался уже в другом облике. Отрекшиеся сохраняли свои воспоминания о прошлой жизни, но существование их было отравлено видением однажды отвергнутой смерти. Она возвращалась вновь, всего через какое-то столетие, и их тела, и без того обезображенные разложением, превращались в прах. Ратмир много размышлял о "парадоксе Отречения", как он его для себя называл: как так получается, что, для того чтобы избежать смерти, сначала нужно было умереть, после чего смерть всё равно забирала задержавшуюся в этом мире душу? Однако данных для построения полноценной теории было мало, Отрекшиеся крайне болезненно реагировали на эту тему, а сам друид не обладал настолько сильной жаждой познания, чтобы добыть сведения опытным путём.

-Вот смотри, друид, — заскрипел старый маг, задумчиво и мрачно глядя в полупустую кружку с грогом. Он был явно не прозрачно трезв, и количество выпитого настоятельно требовало собеседника.

-Мне не нужно пить — ведь моё тело не требует жидкости, я не могу пьянеть — ведь сердце не гонит кровь в моих жилах, но я хочу пить, и я пью и пьянею. И снова, и снова, я напиваюсь. Я пил ещё при жизни, я пью ещё больше после смерти, и каждый раз я пьянею, и я уже не осознаю себя, но всё равно помню. Я помню то, что хочу забыть. И никакая выпивка заглушить не может эту память. А я всё пью, и пью, и пью...

-Истину глаголешь, Отрекшийся, — ответил Ратмир, делая глоток утренней росы из своей фляги. Для себя таурен решил раз и навсегда, что с той ночи, когда он выловил целую бочку чёрного рома Ромси и выпил её всю пробы ради, он капли в рот не возьмёт.

-Тебе не нужно пить. Тебе нужно избавиться от того, что тебя мучает. Тогда память отпустит воспоминания и придёт благое спокойствие.

-Ты прав, друид. Но кому можно верить? Живым доверять нельзя — они цепляются за свою жизнь, готовы на всё ради того, чтобы сделать её как можно более удобной. Такие, как я — ещё хуже. Сам я уже не способен что-либо сделать: проклятый грог не оставил во мне ни капли живой магии. Я теперь как сапожник без сапог.

-Ты говоришь, что нельзя верить ни живым, ни мёртвым. А кому тогда? Ты не можешь поверить даже себе, ведь ты и жив, и мёртв. И, одновременно, ни то, ни другое. Жизнь не заканчивается со смертью, она начинается заново. Так растение, погибая, даёт пищу зверю, а тот, отдавая свою жизнь, идёт к нам на стол. Сей круг — вечен. Ты всегда можешь довериться тому, кто доверился тебе. Ты можешь верить Матери-Земле, ведь она поверила во всех нас, породив нас и предоставив нам решать свою судьбу.

-Хорошо излагаешь свои мысли, друид, хотя я с тобой и не согласен, — проскрежетал маг, которому склонность к умственному труду и мышлению помогла пробиться сквозь пьянящий дурман.

-Но если я начну опровергать твои доводы, это превратиться в беспредметную дискуссию, которая приведёт лишь к ссоре и взаимной обиде. Увы, твоё мировоззрение было воспитано вдали от совершенных понятий о жизни и смерти, но слова твои служат подтверждением наличию у тебя интеллекта. Ужасным фактом является то, что в наше дикое время совершенно невозможно найти достойного собеседника, который мог бы с достоинством выслушать твои умозаключения и поделиться своими — и приходится находить слушателя в зелёных чертях на дне бутылки, — маг впервые заглянул в глаза сидящего напротив него. Заглянул — и увидел нечто такое, что отразилось на его лице как обдуманное, осмысленное, но непростое решение.

-Я рад тебе, таурен, и, похоже, ты достаточно умён и храбр, чтобы помочь мне. Выслушай же мою историю...

Несколько лет назад, я работал над одной очень важной проблемой. Видишь ли, некоторые из Отрекшихся имеют склонность к различным психическим заболеваниям, причём проявляются они со временем и являются неизлечимыми. Больные теряют разум и становятся ничего не понимающими ожившими мертвецами, с бесконечной ненавистью не просто ко всему живому, но и к не-живому тоже! Такие безумцы являются угрозой для всех, особенно если учесть, что многие из них являются выдающимися представителями своих профессий: воины, волшебники. Чем старше Отрекшийся, тем больше вероятность, что он является профессионалом в своей области, но и тем выше риск, что он окажется болен. Одним из тех, кто потерял разум, была моя жена...

Она была жрицей. Мы вместе прошли процедуру Отречения, чтобы даже Смерть не могла разлучить нас! И вот, нас разлучила её болезнь. Сначала она перестала узнавать своих знакомых, потом и меня. Она забывала про всё, а её мысли пропитывались отравляющей ненавистью. Она стала жестокой, начала нападать на диких зверей, потом на своих собратьев. Однажды она попыталась убить меня. И я поставил себе цель, которую ставили многие, но никто так и не смог добился результата — найти лекарство. И я нашёл его! Я создал абсолютно чистую эссенцию разума, которая могла бы вернуть мою жену и изгнать этого злобного кровожадного монстра из её тела. Но вокруг меня было слишком много завистников, которые хотели украсть эту эссенцию и выставить себя героями, а меня втоптать в грязь. Я не мог допустить этого, ведь моя жена была больна! Поэтому, я спрятал эссенцию в магическую шкатулку, которая открылась бы лишь тому, кто смог бы отгадать загадку, которую она загадает. Я зачаровал её так, что загадки были каждый раз разные и найти ответ на них мог лишь высокоразвитый разум, который напрочь отсутствовал у моих соперников, но который был у меня.

В поисках лекарства, я путешествовал по обоим континентам. Трагедия случилась в Тернистой Долине, на территории Восточных Королевств. Когда я только начал возвращение в Подгород, нашу столицу, на меня напали мурлоки. Эти рыбоподобные дикари чуть не лишили меня жизни, но, что самое страшное, они сумели украсть шкатулку! Когда я возвращался туда, чтобы вернуть её, я увидел, что эти твари смастерили для неё алтарь и стали поклоняться ей, как божеству! Увы, их было слишком много и я не смог отбить лекарство. Позже я посылал туда множество воинов, и отдал им почти все свои деньги, но случилась ещё неприятность: после того, как я ушёл, мурлоки укрепили алтарь так, что шкатулку стало невозможно унести. Каким-то образом, она вросла в камень, который не берёт ни кирка, ни взрывчатка. А те дуболомы, которые были способны добраться до неё, не могли отгадать загадку, открыть шкатулку и забрать эссенцию!

Уже много времени прошло. Моя жена теперь неизлечимо безумна. Новых желающих отправиться за эссенцией нет. Если тебе не безразлична судьба Отрекшихся — помоги мне! Мой народ ответит признательностью, а я смогу вознаградить тебя парой золотых. Увы, это всё, что у меня теперь осталось...

-Я помогу тебе, Отрекшийся. Но прежде, чем я отправлюсь, отметь то место на моей карте и расскажи поподробнее об этих мурлоках...

* * *

Для того чтобы попасть в Тернистую Долину, нужно было сперва сесть на дирижабль, который летает до Восточных Королевств, в лагерь Гром'Гол. Дирижаблями управляли гоблины, что делало полёт весьма рискованным делом, ведь маленькие зелёные существа, помимо всего прочего, славились своей страстью ко всяческого рода взрывам... Тем не менее, желающих перелететь через океан в обе стороны было множество, поэтому дирижабли пользовались спросом. Гигантский надувной баллон с палубой, похожей на корабельную, мог бы выдержать огромное количество пассажиров, даже конных. А также тех, кто лошади предпочитал иные средства передвижения: ездовых волков, ящеров, страусов и кодо. Вообще-то Ратмир некогда тоже купил себе ездового кодо. В отличие от ездовых ящеров троллей, высоких, поджарых, мускулистых, но хрупких, кодо, также будучи ящерами, были огромны, мясисты и с лёгкостью могли выдерживать на своей спине тяжесть тауренского тела. Кодо Ратмира был грозен — бронированный, с военными барабанами по бокам, он действительно внушал трепет, однако друид обнаружил, что не очень-то жалует поездки верхом. Так что кодо по большей части доставлял неудобства смотрителю стойл в Оргриммаре и использовался для крайне редких выездов на официальные встречи. Но смотритель, которому Ратмир регулярно выплачивал определённую сумму, не жаловался.

-Уважаемые дамы и господа, — прогнусавил динамик в салоне дирижабля,

-Вас приветствует капитан корабля Вжиххс Бабахинс. Несмотря на то, что выбора у вас не было, благодарим вас за выбор нашей компании "Самый короткий путь". Если вдруг во время полёта вас встревожит неожиданный стук, треск, взрыв, непонятное жужжание, или иное неудобство, не волнуйтесь: оно так летает. В случае опасности, напишите своё имя и родной населённый пункт на специальной дощечке возле выхода — парашютов ещё не придумали, а опознавать тела бывает трудновато. Если кто-либо из пассажиров прекрасного пола желает поработать на благо общества стюардессой, просьба пройти в рубку управления и узнать у симпатичного капитана условия работы. Остальным желаю приятного полёта!

Путешественники, сидевшие в креслах салона, переглянулись с застывшим в глазах недоумением и ужасом. Один орк открыл было рот и даже попробовал что-то сказать, как вдруг что-то грохнуло, затарахтели пропеллеры, и дирижабль, воя как обезумевший призрак, полетел в рассветное небо.

Вскоре, однако, пассажиры успокоились, и в салоне возникла атмосфера дальних странствий, располагающая к беседе. Помимо Ратмира, в Восточные королевства летели трое: орк — шаман, эльфийка крови — волшебница и воин — Отрекшийся.

-Там, в Тернистой Долине, ходит столько наглых выродков Альянса, которые спят и видят, как бы прикончить одного-двух наших собратьев, — вещал шаман,

-Что великой трусостью было бы не прилететь туда и не показать им их место. Духи ликуют, чувствуя вкус крови, и наше дело — дать им попировать вволю!

-Ты прав, зеленокожий друг, — поддержал орка Отрекшийся.

-Этих жирных свиней надо резать, и чем больше, тем лучше! Альянсовские скотины ходят по двое-трое, так и норовят напасть со спины. Причём они ждут момента, пока на тебя накинется какая-нибудь местная хищная тварь. Мне кажется, что надо отплатить им тем же! Вот мы пойдём вдвоём, и всадим сталь в глотку любому, кто попадётся нам на пути! А если и вы присоединитесь к нам, то нас будет четверо, и нас уже будет точно не застать врасплох!

-О, нет, я в этом не участвую! — сказала эльфийка,

-Я терпеть не могу этих грязных животных, называющих себя силами Альянса, так что даже видеть их не хочу! Мне не нравится сама эта Долина, в ней так душно и сыро, что просто невозможно дышать! Если бы не сам Акравир, о котором вы, конечно, слышали, не пригласил меня туда, я бы не за что не отправилась в эту гнилую дыру. Вы знаете, он такой душка. Мне даже кажется, что я ему нравлюсь

О "душке" Акравире, разумеется, не слыхал ни один из присутствующих. Однако орк и нежить согласно закивали, Ратмир же отвернулся в сторону. Ему был неприятен этот разговор. Как назло, шаман его тут же окликнул.

-Ну а ты, таурен? Пойдёшь с нами?

-Нет.

-Почему? Зачем же ты тогда отправился в Тернистую Долину?

-Да так, рыбки половить, — недобро усмехнулся друид и за время полёта не сказал больше ни слова.

В лагере Гром'Гол Ратмир не стал долго задерживаться, и сразу пошёл на поиски мурлокской деревни. По рассказам мага, до него было дня три-четыре пути. Путь не был лёгким: удушливый зной, москиты и дикие животные подстерегали странников. Здесь же, в джунглях, обитали племена диких троллей и великанов — огров. И те, и другие весьма уважали кровавые жертвоприношения, а в качестве сырья использовали всех встречных разумных существ. И если огры были большими, тупыми и шумели так, что не заметить их мог только слепой и глухой, то тролли действовали бесшумно и хитроумно. И их знание джунглей позволяло им выслеживать даже самую осторожную добычу.

Но самой главной опасностью был Альянс. Тернистая Долина до сих пор оставалась территорией оспариваемой, и здесь постоянно шла охота. Желающие добиться уважения среди собратьев, отправлялись в Тернистую Долину, откуда было два выхода: на дирижабле с трофеями и памятными зазубринами на оружии, либо в наспех сколоченной деревянной коробке в океан. Сюда прибывали за воинской честью, не зная, что чести в здешних краях водилось немного. Враги нападали из засады, со спины, устраивали ловушки и не стеснялись даже атаковать раненых. Инстинкты выживания были единственным, что могло спасти путешественника в суровых джунглях. Ожидая нападения, путник нервничал, постоянно оглядывался по сторонам и ему уже казались горящие глаза, пялящиеся на него из-под корней огромных, как горы, деревьев. Любая прожужжавшая мошка казалась оглушительным свистом вражеских стрел, а собственное биение сердца — стуком сапог неприятеля. Тернистая Долина подстерегала путников ещё одним из своих многочисленных сюрпризов: зелёной лихорадкой. Она вызывала такие жуткие галлюцинации, что риск сойти с ума рос с каждым днём, пока больной, не умея уже отличить реальность от вымысла, не погибал в пасти дикого зверя или на острие вражеского клинка.

Ратмир знал обо всех этих опасностях, но это не помешало ему, уже почти дошедшему до деревни, сделать небольшой привал с целью отдохнуть и перекусить. Он успел найти очень удобный корень дерева и достать пирог, купленный в Гром'Голе в местном трактире. Хозяин сказал, что этих пирогов наделал приезжий повар, который и продал их в таверну. Выпечка разошлась в мгновение ока, и друид успел забрать последний. Несмотря на то, что прошло уже три дня, пирог до сих пор не затвердел и не потерял своего аромата. Он был большой и румяный, пах домашним уютом и теплом, и горячей печкой. Отломив пока ещё небольшой кусочек, чтобы насладиться пищей в полной мере, Ратмир отправил его в рот и почувствовал упоительный вкус рыбы и капусты. Немного погодя, основной вкус чуть поутих, и к нему добавился аромат специй и приправ, который так тонко радовал вкусовые рецепторы, что друиду даже стало казаться, будто на самом деле не он сидит на жёстком корне дерева в Тернистой Долине. Глаза Ратмира закрылись сами собой. Ему чудилось, что он лежит на лёгком облаке высоко-высоко в небе, а воздух вокруг наполнен всё тем же восхитительным запахом, и что сам таурен растворяется в нём...