Изгнанница

-Что ты смотришь на меня? — хрипло поинтересовался он, и до Лорисс с опозданием дошло, что Белый Принц пьян. Именно пьян, потому что запах, который не спутаешь ни с каким другим, в мгновенье ока вытеснил сильный аромат Дурман-травы. — Разве ты не знаешь, что должна сказать?

Белый Принц хотел подойти ближе, но оступился. Ствол дерева, так кстати попавшийся ему под руку, оказался тем же самым, у которого стояла Лорисс. Его лицо со странным остановившимся взглядом приблизилось к ней вплотную. Такая неестественная близость не радовала Лорисс, но найти в себе силы и отойти в сторону, она не смогла.

-Подожди, — Белый Принц нахмурился. — Я должен у тебя что-то спросить... Ах да, как тебя зовут, девушка?

Ритуал начинал походить на тот, что накрепко засел в памяти. Лорисс растерялась, и еще не понимая, что делает, тихо ответила.

-Ло`рисс.

-Ло`рисс, значит, — шумно вздохнул Белый Принц и помолчал. — А разве мама тебя, девушка, не учила, что нельзя называть свое имя первому встречному?

-Я...

-Что ты? У тебя нет мамы, или ты не девушка?

Кровь так быстро прилила к щекам, что лицо запылало. Лорисс с трудом перевела дыхание и не нашлась, что ответить. Молчание затянулось.

-Я... — выдавила она, наконец.

-Что ты? Я задал тебе вопрос, но ты не ответила. Ты глухая, девушка?

Лорисс отрицательно замотала головой.

-Интересно. Поправь меня, если я ошибусь. В Благословенную рощу в ночь Летнего Праздника Селии могут придти только самые красивые, самые достойные, — Белый Принц сдержал непристойный звук, рвущийся на свободу. — Естественно, не глухие. Только такие девушки могут претендовать на роль Невесты Белого Принца. Или я не прав?

Растерянная, с мыслями, мечущимися от одной крайности к другой, Лорисс стояла, не в силах отвести взгляда от черных пронзительных глаз. Все складывалось по-другому, не так, как было заведено столетьями. Не те вопросы, не те ответы. И Белый Принц вовсе не был белым — ворот черной рубахи разошелся, обнажая часть груди, на которой поблескивал какой-то амулет. Кроме всего прочего, и поведение его не соответствовало высокому рангу. Во всей встрече не было ничего романтического. В конце концов, Лорисс начала жалеть о том, что так опрометчиво назвала себя незнакомому человеку. Но больше всего ее разозлило то, что преждевременная радость от долгожданного свидания, так непредсказуемо сменилась разочарованием.

-Что ты молчишь, девушка? — прищурился Белый Принц. — А имя свое, помнится, отрапортовала как наемница на службе у барона.

-Я думала...— тихо проговорила она, но Белый Принц перебил ее.

-Нет, девушка, как раз наоборот. Ты совсем не думала. А надо бы, хоть иногда.

Белый Принц со вздохом наклонился. Лорисс непроизвольно одернула голову, когда почувствовала, что необычный Белый Принц провел пальцем по ее щеке. Жест был настолько неприятным, что она искренне надеялась: выражение ее лица нельзя назвать восторженным. По крайней мере, это было единственное, чем она могла ему досадить.

-Молодые, красивые, — его голос звучал тихо, Лорисс приходилось прислушиваться, чтобы понять, о чем он говорил. — Чего вы шляетесь тут из года в год? Часто Белый Принц исполняет ваши желания?

-Да, там...

-Да... там... В соседней деревне, у знакомой знакомых, — Белый Принц похоже передразнил ее. — Но даже если так, много вы понимаете, глупые, равноценен ли обмен... Вы думаете, вы только получаете... Совсем наоборот... Что вы даете — и что получаете взамен — вещи не сравнимые... девки, девки...

Бормотание Белого Принца потеряло какой-либо смысл. Но Лорисс было не до того.

Будь проклята Тьма! Никакой это не Белый Принц! Она оказалась такой легковерной. Ничего удивительного: никто из девчонок, до нее побывавших в Благословенной роще ни о чем подобном не рассказывал. Да что там девчонки! Ни мать, ни бабушка о таком не упоминали. Но сей прискорбный факт не служил ей оправданием. Что она будет делать, если завтра этот "Белый Принц" явится в деревню и во всеуслышание заявит, что ему нужна Лорисс? Естественно, во избежание кривотолков, позовут старуху Фаину, и та моментально дознается до правды. Иными словами, от нее не укроется, что имя было названо по собственному желанию, а не узнано обманом, не выдано по принуждению. И никто — ни мать, ни Эрик, ни деревенский совет, не помешает незнакомцу увести ее из дома! Бесполезно будет кричать о том, что она обозналась и приняла его за Белого Принца. Спросят: а разве не видела ты, что никакой это не Белый Принц. Хотя бы потому, что самозванец в черном! Ведь этого ты не могла не заметить? Пусть никто о таком не слышал, но белый цвет от черного отличить нетрудно. Любая девушка должна быть начеку, особенно ночью. Ты же не отвечаешь, когда Лесной Дед, обернувшись прекрасным юношей, норовит пристать к тебе с подобным вопросом, стоит только отстать от подруг, когда ходишь в лес за грибами да ягодами? Мало в лесу нечисти? Темные силы на выдумку хитры. Давай теперь, называй всем свое имя — много от тебя останется? Разве не для таких случаев мать дала тебе при рождении второе имя — Вилена, простенькое и понятное, в отличие от Лорисс. В переводе с древнего веррийского языка "Ло`рисс" значит "я полная" или по-другому "исполненная"? С детства загадочное имя: чего это, интересно, она исполненная, теперь оправдало себя. Оказалось, что она действительно исполненная, только чуть по-другому сказать — полная. Полная дура.

Злые слезы навернулись на глаза, когда Лорисс осознала степень своего падения. В особенности обидным показалось то, что ничего уже нельзя исправить. И всему виной он — поддельный Белый Принц!

-Чего ты хочешь? — уже громче спросил "Белый Принц", и Лорисс догадалась, что не в первый раз он обращается к ней с ритуальным вопросом.

-Ничего я от тебя не хочу, — зло ответила она и сделала попытку вывернуться из-под его руки.

-Стой, где стоишь, — неожиданно грубо сказал "Белый Принц" и вернул ее на место. Спина опять уперлась в ствол дерева. — Вот как ты заговорила, Лорисс. В глаза мне смотри, в глаза.

Он без церемоний вздернул ее голову за подбородок.

-Уясни, что я еще не забыл, как тебя зовут. И стой спокойно. Я скажу, когда ты сможешь уйти. Так чего ты хочешь?

-Ничего я не хочу, — выпалила она. — Ты обманул меня!

-Разве? Побойся Тьмы, девушка, я не обманывал тебя. Ты сама назвалась.

-Ты принял облик другого человека!

-Имей совесть, девушка, — его губы искривились в неприятной усмешке, — ничей облик я не принимал. Я всегда такой.

Она замолчала, расстроено насупившись. Возразить было нечего. Разве только бросить ему в лицо последнее обвинение, что он оказался не в том месте, и не в тот час! Расторопная обычно память, сейчас молчала: приемлемого оправдания собственной глупости она предложить не могла. Скрепя сердце приходилось признавать, что незнакомец прав.

-Так чего ты хочешь, девушка? Денег, любви, славы — банальности. Наверное, чего-нибудь магического. Попробую угадать: летать? Не угадал. Неужели превращаться ночью в какую-нибудь... лесную кошку? Девчонки любят кошек. Опять не угадал? Мне хочется думать, что ты умнее, и целый мир вряд ли попросишь, еще свежо предание, чем все закончилось для Полуночной Невесты. Ты вряд ли захочешь вечность бродить по темным залам в надежде встретить живое существо, с которым можно хотя бы поговорить. Но... Если я ошибся, и ты глупа, могу и с целым миром пособить, как говорят у вас в деревне. Опять не угадал? Что остается? Я сегодня добрый, у меня хорошее настроение. Стало.

Она молчала, кусала с досады губы и старалась не смотреть ему в глаза.

-Раньше нужно было молчать. А теперь-то что? — "Белый Принц" рассмеялся, запрокинув голову.

Его громкий смех в ночной тишине подхватила птица-болтушка. Такую хлебом не корми — дай передразнить кого-нибудь. Особенно она любила новые, непривычные звуки. Смех "Белого Принца", судя по всему, именно к таким звукам и относился. У болтушки получилось похоже. Но незнакомец не обратил на это внимания. Хотя, чтобы птица замолчала, нужно было быстро сказать: "Поет птичка, да не в лад". Иначе привяжется, и избавиться от нее будет трудно.

-Значит, не собираешься меня просить, — "Белый Принц" перестал смеяться так же внезапно, как и начал. Как ни странно, но при звуках его голоса болтушка замолчала. — Гордая девушка. Умрем, но никого ни о чем не попросим. Ладно, я не гордый. Я сам тебе сделаю подарок.

Незнакомец поправил на голове Лорисс обручье, обтянутое материей и обшитое самоцветными нитками, блестевшими в темноте. Она открыла рот, чтобы возразить, но его ладонь, приложенная к ее губам, не дала ей вымолвить ни слова.

-Только смотри, чтобы расплата за подарок не оказалась для тебя чрезмерной.

Лорисс хотела закричать, что ей не нужно никаких подарков, но перехватило дыханье. Его ладонь переместилась выше и легко коснулась лба. Сила, сродни сильному ветру проникла в ее сознание. Белое лицо незнакомца увеличилось в размере, заполнив собой видимое пространство. Глаза его сияли, как Гелион в жаркий день, когда на него невозможно смотреть. Темные губы на бледном лице шептали слова, смысл которых не доходил до Лорисс. Ладонь на лбу казалась обжигающе холодной. Сначала онемели щеки, потом нос и губы. Когда холодная волна достигла шеи и груди, голова у Лорисс закружилась. Все поплыло перед глазами. Тело потеряло чувствительность. Лорисс не ощутила боли оттого, что спиной задела острый сук дерева. Как сломанная кукла, она сползла по стволу и упала на влажную от ночной росы траву.

2

Ее разбудил дождь. Еще не открывая глаз, Лорисс удивилась. Холодные капли падали на лицо, отчего она никак не могла понять, то ли ей снится сон, то ли это какая-то непонятная, не укладывающаяся в повседневную жизнь действительность.

Когда она, наконец, открыла глаза, то удивилась еще больше. Для нее не существовало никаких объяснений того обстоятельства, что она проспала всю ночь в лесу. У дерева в Благословенной роще, где вчера произошло нечто, с чем тоже не мешало бы разобраться. В спокойной обстановке родного дома.

Лорисс попыталась подняться и не смогла сдержать непроизвольно вырвавшегося стона. К острой боли в онемевшей руке, на которой, судя по всему, она пролежала всю ночь, прибавилась боль душевная. Сердце сжалось при мысли о том, что она лежит тут в лесу, а там, дома, ее уже поджидает вчерашний незнакомец. С намерениями, не сулящими лично ей, ничего хорошего.

Растирая онемевшее предплечье, Лорисс встала. Плахта и длинная рубаха, выглядывающая из-под нее, были безнадежно испорчены. Мокрая одежда, кое-где в грязно-зеленых пятнах — что скажет мама? Отряхнув несколько раз подол, Лорисс убедилась в бесплодности своих попыток. Единственное, что она могла сделать, чтобы немного сгладить впечатление от неопрятного внешнего вида — это одернуть широкий пояс с корсеткой и расправить измятые рукава нарядной рубахи.

Лорисс подняла голову, чтобы определить: сколько времени остается до обеда. Здесь случилось еще одно неприятное открытие, перед которым померкла и ночь в лесу, и боль в руке, и встреча с незнакомцем. Светлое небо было затянуто облаками, но высоко над головой угадывался белый диск Гелиона.

-Не может быть, — вслух сказала Лорисс. Отчего-то она решила, что мысль недостаточна, чтобы выразить глубину осознания того, чего в принципе быть не может.

Она зажмурилась, потом открыла глаза. Ничего не изменилось. Гелион остался на прежнем месте — день клонился к вечеру. Дальше мысли понеслись подобно резвым скакунам. Только думать пришлось на ходу. Спешно выбравшись на тропинку, подобрав подол плахты, Лорисс побежала к реке. А там, вдоль реки, рукой подать до маленького деревянного дома Лесного Деда. Потом достаточно миновать лиственную рощу со старыми искореженными временем деревьями, взобраться на холм — и видна уже ограда, окружающая родную деревню.

Девчонки, конечно, уже давно вернулись из Благословенной рощи. Сидят дома, чаи гоняют, небылицы рассказывают. Толстая Мэрит, наверняка что-нибудь сочинила. А Гражина, маленькая курносая хохотушка, без сомненья не упустила случая нагнать на слушателей страху. Тут тебе и "темень, хоть глаз выколи", и "таинственные шорохи", и "вдруг в темноте мелькнул плащ Белого Принца"...

С этим все понятно. Не понятно другое: почему до сих пор ее, Лорисс, никто не ищет? Не беспокоится мать, подруги, не говоря уже об Эрике? Никто не выходит ей навстречу с собаками, не аукает в лесу неподалеку, не кричит радостно "слава Свету, ты нашлась, а мы так волновались!" Так происходило всякий раз — а в деревне подобные случаи не редкость — то ребенок потеряется, то корова от стада отобьется на дальнем выпасе.

Что же получается? От неожиданности Лорисс чуть не споткнулась. За коровой всем миром ходим, а она — хуже коровы? От этой неутешительной мысли Лорисс непременно расплакалась бы. Но не сейчас, а дома, сидя в уютной горнице за столом и глядя на мать укоризненным взглядом...

Что-то необычное плыло вниз по реке. Лорисс остановилась, чтобы рассмотреть подробнее. В этом месте река Утица поворачивала на юг, и течение было совсем слабым. Разглядываемый предмет мало чем походил на что-то знакомое. Или деревянная колода, или бревно с торчащим древком, на конце которого плескалось на ветру ярко-красное оперение.

Лорисс разглядывала незнакомый предмет, пока он не скрылся за поворотом. Не задаваясь больше нелепыми вопросами, на которых не было ответов, Лорисс припустила быстрее. Вот уже в просвете между деревьями, на открытой поляне виднелся скромный деревянный дом, окруженный невысокой изгородью с воротцами — дань уважения Лесному Деду. Сюда, с утра пораньше старая Фаина приносила лакомства, до которых тот был охоч: моченные яблоки, соленые огурцы, мед, кувшин с квасом. По праздникам Деду полагался и кусок пирога, и кувшин остро пахнущей перебродившими ягодами браги.

Тут Лорисс открыла от изумления рот: воротца оказались распахнуты настежь. Как могла Фаина такое допустить? Обидится Лесной Дед на то, что спустя рукава относятся к его жилищу, и тогда жди беды.

Но оказалось, что открытые воротца еще не самое страшное. Из домика Лесного Деда, прямо под ноги Лорисс бросилась лесная кошка. Отбежав в сторону, она остановилась и уставилась на девушку желтыми немигающими глазами.

Сердце у Лорисс екнуло, но бояться одной лесной кошки не стоило. Опасность представляла пара серых обитательниц леса. В то время как одна отвлекала внимание, вторая в любой момент могла спрыгнуть с ближайшего дерева и вцепиться в шею острыми клыками — и не имело значения для обезумевшей от запаха крови кошки, что жертва во много раз превосходила охотницу. Острыми когтями, не обращая внимания на то, как жертва вынуждена была защищаться, кошка рвала все, что попадалось ей под лапы. Лорисс помнила, что произошло с соседским подростком, на которого напали кошки. Если бы не здоровый Борислав, оказавшийся неподалеку, парнишка бы истек кровью. Шрамы постепенно зажили, но глаз спасти не удалось — как ни старалась Фаина. Лорисс жалела мальчика. Но с тех пор, как не кощунственно это звучит, девчонок не приходилось уговаривать брать в лес кожаный мешок, в котором был зашит корень чертошника. Фаина утверждала, что кошки терпеть не могут его запаха.