Дочери Торхельма (Северяне)

— Что, переживаешь? — спросил его друг с усмешкой.

Ролло обернулся и хмуро посмотрел на Сьёгарда. Колдун был одет в длинный широкий балахон и широко улыбался, глядя на Ролло. Искорки смеха были даже в его черных, как ночь глазах, а иссеченное белыми шрамами, ставшими еще более заметными от темного загара, лицо, украшала легкая ухмылка.

— А ты бы не переживал? — спросил Ролло, — Для меня лучше пойти в бой, чем выдержать эти смотрины. Отец сказал, что девчонка, как там ее...

— Лорри, — подсказал Сьёгард.

— Да. Лорри. Так вот, отец сказал, что девчонка очень необычная. А мне только необычной бабы не хватает в этой жизни. Я так понимаю, до меня никто не рискнул взять ее в жены, если она дожила до такого возраста все еще находясь в девицах. Зачем же мне подобная честь? Могу поспорить, она страшная! — он снова воззрился на берег. Ладья уже почти ударилась бортом о высокий причал, на котором их уже поджидали люди Торхельма. Один из дружинников Ролло, молодой воин по имени Ибен перебросил швартовы. На причал опустили сходни. Тяжело вздохнув, Ролло сошел с корабля на деревянную пристань. Следом за ним направился Сьёгард, остальные дружинники остались ждать на ладье, пока из вождь вскоре пришлет за ними, если конечно решит остаться. Зная характер Ролло, они понимали, что в любой момент тот может вспылить и приказать отдать швартовы и покинуть этот берег. Потому никто и не торопился сойти на берег. Все выжидающе смотрели, как Ролло и колдун понимаются следом за воинами Торхельма к большому поместью, расположившемуся у самого берега.

Имение Торхельма было велико. Ролло шел несколько минут прежде чем его провожатые остановились перед огромным домом в два этажа. На широком крыльце стоял сам Торхельм с женой, одного взгляда на которую Ролло хватило, чтобы понадеяться, что красотой ее дочь пошла именно в мать. Самого хозяина поместья Ролло помнил еще с детства, когда они вместе с его отцом ходили в набеги и возвращаясь, Торхельм часто оставался погостить у своего друга. Теперь же перед ним стоял уже старый мужчина с седыми волосами, почти дряхлый, но сохранивший остатки прежней формы.

Глянув за спину вождя, Ролло увидел там молодую красивую девушку, старательно прячущую глаза, но вспомнив, что дочерей у Торхельма трое, сын Хольми Могучего отчего-то для себя решил, что ему сильно повезет, если эта девушка и окажется той, что приметил для него отец. Пока же, Ролло шагнул вперед и склонил голову перед Торхельмом в знак уважения, как того требовал обычай и распрямился лишь, когда старый вождь позвал его по имени. От внимательно взгляда сына Хольми не укралось то, как посмотрела женщина на его друга, стоявшего за спиной Ролло. Да, колдун вызывал страх и даже не потому, что у него была такая внешность, нет, все, кто его не знал пугались холодного взгляда абсолютно черных глаз. Ролло и сам впервые увидев Сьёгарда немного испугался, но позже познакомившись поближе с колдуном подружился с ним и даже более того, взял в свою дружину и очень часто спрашивал совета у более старшего и мудрого своего друга.

— Приветствую тебя в моих владениях, Ролло, сын Хольми! — голос у Торхельма оказался зычный и низкий, не изменившийся с возрастом. Ролло шагнул вперед и поклонился жене Торхельма, прекрасной Сванхильд. Женщина была еще молода и хороша собой. Она восприняла его восхищенный взгляд благодарным кивком, пока ее муж представлял свою семью.

— Это моя жена, Сванхильд и средняя дочь — Фрида, — сказал он и покосился на жену недовольно, затем продолжил, — Две другие, Лорри и Ингегерд скоро придут.

Ролло не смог сдержать разочарованного вздоха, узнав, что девушка за спиной Торхельма не та, что предназначалась ему и определенно настораживало то, что две остальных дочери не явились.

— Я надеюсь, ты погостишь у нас подольше, Ролло, — сказала жена вождя с мягкой улыбкой на лице, — Мы позаботимся о твоих людях, я сейчас же пошлю за ними на берег. Я уже распорядилась, чтобы им выделили место в дружинной избе, и мой муж велел своим людям приветить твоих воинов, так что не переживай!

— Мои дружинники помогут вытащить твою ладью, а рыбаки почистят дно от полипов и ракушек, — со знанием дела добавил Торхельм, прежде чем Ролло печально переглянулся с улыбающимся Сьёгардом. В черных глазах колдуна плясали смешинки. Его явно повеселило то, как быстро все распланировали за Ролло его будущие родственники, а в том, что Ролло женится на Лорри, Сьёгард почти не сомневался, особенно зная его отца, да и с такой поддержкой в виде семейства Торхельма это уже считай было обговорено. Кажется, и Ролло это осознал, когда переступил порог дома вождя. Сьёгард шел следом, замыкая шествие. Двери за его спиной закрыла молодая рабыня. Едва глянув на лицо колдуна, она не сдержала вскрика и отпрянула, но он только улыбнулся ей и пошел дальше.

— Сперва я покажу вам вашу комнату, — сказала Сванхильд, обратившись к Ролло и его спутнику, — А затем надеюсь, вы присоединитесь к нам всем за обедом. Конечно, немного поздно для трапезы, но мы ждали тебя, Ролло.

Молодой воин поклонился, благодаря хозяйку за хороший прием. Сванхильд улыбнулась и пошла вперед, дожидаясь, когда мужчины двинутся следом. Ролло переглянулся со Сьёгардом и закатил глаза. Теперь им придется остаться в поместье. А Ролло так надеялся убраться отсюда еще до заката, но судя по всему и Торхельм и его прекрасная жена были настроены более чем серьезно, в отличие самого претендента в женихи.

Комната, которую гостеприимные хозяева выделили для двух мужчин, находилась на верхнем этаже, где располагались спальни хозяев, и была достаточно просторная и вмешала в себя две кровати, да стол. Камин стоял пустой, глядя на гостей черный глазом, а Сванхильд улыбнулась и оставила мужчин, прикрыв за собой осторожно двери.

Ролло тут же сел на кровать, устало вытянул перед собой ноги.

— Если дочь, предназначенная тебе, так же красива, как и ее мать, то я даже могу тебе позавидовать, — произнес Сьёгард и подошел к окну. Одно движение, и он распахнул ставни наружу, выглянул во двор, впуская свежий воздух в комнату.

— Ты думаешь, мне так повезет? — с иронией в голосе ответил его друг.

Колдун только пожал плечами и внезапно замер, увидев, как из окна комнаты, находящегося под ними, выбирается девушка. Густые волосы покрывали ее худую спину, словно плащ. Сьёгард заинтересованно склонился над подоконником, глядя вниз, а девушка внезапно, словно почувствовав чужой взгляд замешкалась и подняла голову и к удивлению мужчины, нисколько не испугалась и даже улыбнулась и побежала через двор, оглядываясь по сторонам, словно не хотела быть замеченной. Длинные волосы развевались от ее бега и Сьёгард невольно проследил за ее передвижением, пока девушка не скрылась за углом стоявшего неподалеку сарая. Она была совсем молоденькая, едва ли лет шестнадцати от роду, подумал колдун, но при этом хорошо сложена и уже вполне сформировалась, как женщина с приятными округлостями в положенных местах. Но самое главное, что удивило Сьёгарда — она не испугалась, увидев его лицо. Обычно женщины хоть как-то, но выражали эмоции относительно его шрамов и пугающего взгляда черных глаз, некоторые вскрикивали, но большинство не сдерживало презрительных усмешек, а эта девушка даже улыбнулась.

— Что там? — спросил Ролло, поднимаясь и приблизившись к другу.

— Да так, — ответил колдун, не заметив, как на его губы растянулись в легкой улыбке.

Ролло не поверил и оттолкнув друга, выглянув во двор. Не заметив ничего интересного, он только хмыкнул и вернулся к кровати. А Сьёгард продолжал смотреть в окно, словно надеялся, что девушка появится вновь. Но она не появилась.

Булат стоял на холме и смотрел на то, как догорает вражеский городок. Смотрел, как в небо валят клубы дыма, слышал крики и причитания женщин, оставшихся внизу и прижимающих к себе орущих детей. Булату не было жаль этих людей. Он мстил и не мог позволить милосердию проникнуть в свое сердце.

Когда-то давно вот так же погибла его деревня. Сгорела в огне жестоких захватчиков, пришедших с севера. У них были длинные лодки с хищными чудовищами на носу, их мечи разили без жалости любого, все равно, мужчина то, женщина, малый ребетёнок или древний старик. Они называли себя Северянами и не знали жалости, как теперь ее не знает сердце самого Булата. Оно ожесточилось тогда, когда на его глазах убили его семью — отца и старшего брата, а над матерью и сестрой поизмывались всласть только чтобы затем окончить из позор, полоснув лезвием ножа по тонкому горлу, а его, Булата, заставили на все это смотреть.

Потом были годы рабства, когда ошейник сдавливал шею, а злая плеть ласкала спину подрастающего парнишки намного чаще, чем у остальных рабов, а все потому, что не мог Булат смириться со своей участью. Не мог и не хотел.

Годы ожесточили его еще сильнее. А тяжелая работа закалила его тело. Он стал злым и беспощадным и все это время он мечтал о мести, но не кому-то определенному, нет. Он мечтал уничтожить весь народ севера, всех его женщин и мужчин, что попадутся на его пути, когда он, Булат станет свободным.

То ли Боги решили посмеяться над своим сыном, то ли по еще какой-то причине, но мечта его сбылась в один прекрасный день, когда на поселение, где Булат гнул спину на жестокого хозяина и его семейство, напали враги.

Кто это был, он до сих пор не знает, да и не хочет знать. Они налетели внезапно. Их было много. Слишком много, чтобы дружина хозяина полегла быстрее, чем песок сыпется из ладони. В тот день Булат сбежал. Воспользовался суматохой и сбежал в лес, волоча за собой длинную цепь и оглядываясь назад, словно ожидая погони. Но погони не оказалось, да и кому нужен был простой раб. Сбежал и сбежал. Не хватились. Не заметили.

Несколько дней молодой мужчина скитался по лесу, пока не забрел на далекий хутор, расположенный недалеко от берега моря, где жил одинокий дед. Как оказалось, позже, старик, приютивший раба, раньше был кузнецом, сейчас же просто доживал свой век в одиночестве, оставшись без семьи, которую унесла какая-то неизвестная хворь. Так или иначе, старик по имени Щетина помог Булату освободится от оков и оставил жить вместе с собой, попутно обучая молодого парня мастерству кузнеца. И тот учился, упорно и тяжело, а после отправился в ближайший большой город, где стал устроился на работу подмастерьем к самому княжескому кузнецу. Но в планах Булата вовсе не было гнуть спину на князя, он задумал другое. Молодой мужчина мечтал собрать свою дружину, чтобы мстить северянам, разрушившим его жизнь.

Шли дни, перетекали в недели, те, в свою очередь сбивались в месяцы, а Булат постепенно отыскал подходящих для себя людей. Кого привлек деньгами, кого заинтересовал лучшей жизнью и обещаниями... Многие из них были молоды, несколько — уже в возрасте, но с опытом за плечами. И те, и другие были необходимы молодому кузнецу. Мастерство его росло, желающих заказать у нового кузнеца доспехи или добрый меч, прибавлялось и Булат работал не покладая рук, а все заработанное откладывал. Все бы ничего, да вот только в мыслях Булата не было мира. Он не хотел и дальше жить в городе и в один прекрасный день, сговорившись со своими людьми, он рассчитался у князя и покинул город, отправившись обратно в лес к старому Щетине.

Вернувшись, первым делом, Булат восстановил хутор. Совсем скоро там снова закипела жизнь, стали создаваться новые семьи, и молодой хозяин хутора не жалел себя, стараясь для своих людей. А еще через несколько месяцев на месте старого дома деда Щетины вырос новый — высокий в два этажа, а на море, на высоком причале качались на волнах два корабля — один торговый, второй военный.

Булату исполнилось двадцать шесть лет, когда он отправился в свой первый поход на Север и уподобившись его хозяевам, стал грабить прибрежные деревеньки, каждый раз продвигаясь все дальше и дальше. Но целью Булата было не богатство жителей, а простая месть. Его дружина разрасталась и скоро молодому вождю уже не надо было выискивать себе воинов — они сами приходили к нему просится в его войско... теперь он был силен и тот самый князь, на которого когда-то работал молодой мужчина, теперь предлагал породниться сватая за Булата свою юную дочь. Но в сердце мужчины не было места для семьи. В нем не жила любовь, а одна только месть и это снедало его самого.

Сейчас же стоя на холме и глядя на чужое поселение, пылающее ярче заката, Булат думал о том, что еще никогда не продвигался так далеко на север. И хотя вокруг цвела весна, запахи дыма и гари возвращали его омертвевшую душу назад, в ту самую холодную зиму, когда вместе с его семьей умерло и его любящее сердце.

Глава 2.

Странный это был человек. Я все еще думала о нем, пока пробиралась к сестре дворами. Не знаю, почему не обернулась еще раз, чтобы рассмотреть его лучше, но я запомнила четко его черные как бездна ночи глаза и лицо рассечение шрамами. Жуткий такой мужчина. Я слышала сказания нянечки в детстве и когда она рассказывала мне о демонах, населяющих преисподнюю, то представляла себе кого-то наподобие. Что это был за человек, я не знала, но твердо была уверена, что мужчина не являлся женихом Лорри, хотя определенно прибыл вместе с Ролло и если находился вместе с ним в одной комнате, то значит был другом или приближенным. Отец слишком ценил и знал свою дочь, чтобы подумать, что подобный человек сможет ей понравится. Лорри всегда любила красивых мужчин и все ее ухажеры, даже из числа отцовской дружины, а попадались и такие, были хороши. Даже слишком хороши, как по мне. Но вот показался и плетен перед старым заброшенным домом, оставшимся после смерти последнего хозяина. Дом так никто и не занял, на протяжении пяти лет и Лорри отчего-то часто туда ходила, особенно когда хотела спрятаться от отцовского гнева.

Перебравшись через покосившуюся ограду, я запрыгнула в высокие сорняки. Приметила, что они поломаны и потоптаны в нескольких местах и усмехнулась. Пробралась к двери, со скрипом распахнула впуская яркий свет и заметив кружащуюся пыль в солнечных лучах, упавших на покрытый старой соломой пол.

Лорри я нашла спящей на соломенном тюфяке в самом углу, куда солнце все же не смогло дотянутся руками лучиков. Приблизилась и села рядом. Надо отдать должное сестре. Хотя я передвигалась достаточно бесшумно, она проснулась сразу же, как только я склонилась над ней, и я мысленно порадовалась, что не являюсь врагом, так как заметила сверкнувший в руке Лорри острый кинжал.

— Это я, не дури! — я зашипела, когда сестра схватила меня за косу и дернула на себя. Я повалилась на солому, запутавшись в широких юбках, а Лорри села и стала сменятся, глядя на то, как я барахтаюсь, пытаясь подняться на ноги. Но получилось только перевалится на сторону. Я зашипела, напоминая самой себе рассерженную змею, из тех, которые даже укусить не могут и только вот так, как я шипят беззащитно.

— Чего пришла? — спросила Лорри, когда ее смех стих.

— Отец ищет тебя, — произнесла я. Мне наконец-то удалось сесть. Мысленно наказав себе избавиться от этого немыслимого количества юбок, я стала вытаскивать солому из волос.