Пусть мята напомнит тебе...

— Тай! Мой Тай! — приговаривала я, целуя любимые шею, уши, нос, губы.

— Ты меня задушишь! — сдавленно промычал он. Но только я отодвинулась, как его придавил Тень, вознамерившись окончательно добить своим проявлением радости. Воскрешенный слабо отбивался, наверное, не хватало сил — пациент чувствовал слабость, хоть тело его уже и исцелилось. Остались только синяки в местах, где раньше были серьёзные раны.

Краем глаза, я заметила, что в пещере снова тихо и пусто: будто дракона и не было, будто Вей не приходил. Вчерашнее знакомство и разговор с дедом я бы списала на расшалившуюся фантазию. Но живой Тай — доказательство того, что всё произошло наяву.

Я села, любуясь подарком Мхареши и чудного ветродува. Тай тоже смотрел на меня и улыбался, умастившись полусидя на камнях, которые за ночь согрелись от дыхания дракона. Я провела пальцами рядом с раной на его груди. Сейчас она почти полностью затянулась и больше походила на росчерк тонким ножом, такой — трёхдневной давности, а вовсе не на здоровенную дырку, в которой ещё вчера проглядывались кости и другие органы. Тай скосил глаза на эту смешную царапину, поймал мою руку, притянул к себе и очень удивился тому, что я не только не сопротивляюсь, а с удовольствием обнимаю его.

— Ори, — произнёс моё имя он. — Как мы здесь оказались?

— Ты ничего не помнишь? — Парень только хмыкнул. — И не вспоминай! Не надо! Просто благодари богов! Я тоже обязательно скажу им спасибо! — пообещала я, наслаждаясь теплом, исходящим от советника. Тай замолчал, и мы лежали вот так в тишине, прижавшись друг к другу. Время тянулось, но на его бег никто не обращал внимания. Нам и в голову не приходило, что можно подняться и уйти из пещеры, что там наверху, волнуются друзья. Мы даже исчезновение оборотня проигнорировали.

— Ты как-то изменилась... — сказал Тай, поглаживая меня по плечу.

— В худшую сторону? — сразу заинтересовалась я.

— Нет, — улыбнулся он, чмокнув меня в макушку. — Вроде как повзрослела...

И было из-за чего! Когда видишь, как убивают твоих друзей и любимый человек летит в пропасть, тут и поседеть можно или вообще лысым остаться.

— Ори, я хотел давно тебе кое-что рассказать, — начал Тай, а я надеялась и боялась одновременно, что так и произнесённое им раньше — это "люблю". Просто я ещё с трудом представляла, как реагировать.

— Привет, потери! — раздался голос Шелеста с порога нашей скромной обители, и вампир весело отсалютовав нам, брякнул: — Да здравствует король! Как погляжу, ты жив и здоров!

Около друга топтался волк. Оказывается, он ходил за Шелестом и привел его к нам. Не могу сказать, что была очень рада их компании. Мне пока вполне хватало Тайрелла. Он, кстати, тоже не испытывал прилива положительных эмоций от появления товарища. Почему-то позеленел и скрипнул зубами.

— Ты всё-таки его нашла! Прости за сомнения в твоих силах. — Подмигнул мне Шел. — Раз у вас всё хорошо, то давайте, вставайте, и двигаем обратно, а то там уже всё войско на ушах стоит. Ольгерд грозится скинуть Улиана с обрыва, приговаривая, что не быть ему королём, пока твой труп не найдут и он лично не убедится, что твоё величество копыта двинуло.

Тай крепко сжал моё плечо. Но ему лучше было помочь мне челюсть придержать — до меня начало доходить о чём беспрерывно болтал друг...

— Ты!.. — поперхнулась я, поворачиваясь к мрачному парню. — Ты...

Тут-то меня осенило, почему он никогда не снимает с себя кожаный обруч, за который я, не задумываясь, дёрнула, стаскивая с головы лжеца. Убедилась: под лентой, якобы придерживающей волосы, скрывался золотой обруч правителя со всеми полагающимися символами власти, драгоценными камнями и прочим.

Я отскочила от него, как от чумного. Тай самостоятельно сел, опустил плечи и болезненным, молящим о прощении взглядом уставился на меня.

— Об этом я и хотел тебе рассказать, — он зыркнул на болтливого вампира. — Но кое-кто меня опередил!

— Подожди, — догадалась ещё кое о чём я. — И там в камере у вампиров, ты тоже это хотел сказать?

Он кивнул. А я-то, идиотка, надеялась на что-то... другое! Наивная дура!

— Ты, — вампир попятился, когда я тыча пальцем ему в грудь оттесняла его к выходу. — Ты всё знал! И как давно?

— С первой встречи! — признался он, и то было последним камнем новостей, рухнувшим на мою несчастную голову.

Прежде чем я успела съездить кулаком по наглой морде упыря, меня сгрёб в охапку Тай, и оттащил от Шелеста. И силы ведь нашлись!

— А ещё я хотел сказать, что люблю тебя! — выпалил его величество, чтобы отвлечь меня от мыслей об избиении друга. — Понимаешь? Ори, я люблю тебя!

— Эт я тоже знал! — ухмыльнулся вампир, а я едва не разревелась у двух обманщиков на глазах. Сдержалась, не желая дарить им такого.

— Пусти меня! — прорычала я настолько убедительно, что руки Тая разжались.

Оттолкнув вампира с пути, я быстро и уверенно пошла прочь. Парни брели позади, пытаясь меня догнать. Кричали что-то про мою глупость, про то, как мне стоит себя вести, и что они уже устали играть в догонялки, и кое-кто, между прочим, ещё не настолько окреп, чтобы бегать по буеракам за ненормальными девицами! Я безжалостно посылала их на три весёлые... дорожки, ломать себе ножки. После очередных "ой" и "твою ж мать!..", доносившихся откуда-то сзади, убедилась, что конечности они таки покорёжили.

* * *

Остатки нашей армии разбили небольшой лагерь, после того, как отгорели прощальные костры. Все зализывали раны и топили горе по погибшим в спиртном, которое с барского плеча раздавал направо и налево кухарь. Мы подоспели как раз в минуты общей туги-грусти. Увидев Тая живого и невредимого, воины возликовали, что-то выкрикивали и даже бросились к нему, чтобы подхватив на руки, пару раз подкинуть. Я искренне посоветовала уронить его в особо колючие кусты! Судя по всему, об истинном положении в обществе Тая не знал и Кроха. Он вращал башкой в разные стороны и глупо хлопал глазками.

Ольгерд чуть ли не рыдая облапил своего лучшего друга, и короля по совместительству, причитая, что уж не знал куда и деваться, когда увидел, как его протыкали ножами, аки тренировочное чучело... Потом посмотрел на меня и попытался обнять "спасительницу", за что чуть не получил прямо с ноги. Короче говоря, командующий передумал проявлять какую-либо благодарность, выпихнул принца из его шатра, втолкнул туда Тая и исчез с глаз долой. Шелест, чувствуя свою вину, не лез ко мне. Предпочтя мужское общество спрятался в том же тканевом домике. Бедному Улиану пришлось требовать от своей рати поднять зады и поставить ещё одну палатку.

Раненые воины топтались около меня, с опаской поглядывая и размышляя, стоит ли обращаться к единственной знахарке, у которой явно садистское настроение. Самым смелым оказался Кроха, и сунул мне прямо под нос распоротое плечо. После чего мужественно терпел все мои измывательства.

— Ты вернулась другой! — заключила Фая, внимательно разглядывая меня, издевающуюся над флегматичным богатырём.

— Я обычная! — рычала я, затягивая повязку на конечности друга.

— Рука синеет, — решил просветить нас Кроха, вмешиваясь в разговор. Впрочем, нам было не до него, и мы продолжали препираться не реагируя на жалобные всхлипывания.

— А я говорю, что ты стала другой! — не отставала подруга. Воспользовавшись богатырём, как скамейкой, она поставила ногу ему прямо на причинное место.

— И ещё кое-что теперь отпадёт! — прохрипел несчастный, но на парня решительно никто не обращал внимания.

— Фая! Со мной всё нормально! — настаивала я, завязывая всё туже кусок тряпки на руке верзилы.

— Зато со мной нет! Рука же синеет, и кое-что расплющивается! — чуть ли не пропел парень. Мы с подругой сжалились: она убрала ногу, а я руки... Кроха по-быстрому улепётал от нас жаловаться друзьям, чтоб те ни за что на свете не просили чокнутых девок их лечить: "Залечуть насмерть, ещё и самого ценного под шумок лишат!" — делился ощущениями он, придерживая целой рукой мотню штанов.

— На перевязку придёшь! — догнал мой крик друга.

Он вжал голову в плечи и клятвенно уверял, что с перевязкой справится сам, а если и нет, то на крайний случай попросит друзей, чтоб руку отрубили.

— Что-то с тобой не так! — заключила подруга.

— Фая! — срываясь в истерику прорычала я. — Он... Он... Он — король! Он врал мне!

— Ну и что? — пожала плечами сестра. — Насколько я помню, ты от него готова была бельём грязным отмахиваться, лишь бы не подходил. Или что-то изменилось?

Я опустила голову, шмыгнула носом.

— Изменилось, — созналась я, и она замолчала, понимая насколько всё плохо.

Фая сочувственно похлопала меня по плечу.

— Держись! — сказала она и тут явился Шелест-предатель, ухватил меня за руку и поволок в шатёр. Он втолкнул меня первой, чтоб не сбежала. Шагнув пред светлы очи товарищей, я замерла не зная, как себя вести. Боялась поднять глаза, поэтому смотрела в пол. Тень поглядывал на меня с интересом — смущение на моей физиономии он видел не так часто. Тай сидел в раскладном кресле. Ольгерд стоял рядом с ним, а позади меня, отступные пути перекрыл Шелест. Все трое мужчин вонзили в меня взгляды.

Тишина. Они молчат. Я молчу. Ждём чего-то.

Не выдержал Шелест.

— Ну может, не будешь нас томить и всё расскажешь?

Я лично собиралась играть в партизанов долго, а парни начали допрос.

— Мы все видели, как его пырнули в самую грудь. И поверь, мы точно знаем, что после такого ранения не выживают! — говорил Шелест.

— К тому же, упав с такой высоты на камни... — дополнил Ольгерд.

— Мальчики! — вышла из себя я. — Какая разница "как"?! Главное, результат! Он жив. Он цел. Это самое важное!

Только я хотела удрать, как меня остановили.

— Ольгерд, пусть принесут воду! — приказал король. — Ори, останься.

Шелест и Тень, поняли намек и отправились вместе с командующим, а Тай сидел, ожидая, когда я подойду. Но... Ему пришлось позвать меня. А я старалась не плакать, и шаркая сапогами медленно, чуть ли не крадучись, добралась до него, словно шла к разъярённому зверю на растерзание.

— Ори, ну же! Я всего лишь король, а не вампир. Я не кусаюсь! — насмешливо проговорил он.

Я сделала ещё шаг. Тут, как раз вовремя, принесли корыто, воду, полотенца.

— Ты поможешь мне? — попросил Тай.

Конечно, я не оставила бы его сражаться за чистоту в одиночку, помогла снять грязные вещи, помыться. Обтирала его плечи, шрамы, и с досадой думала о том, что всё это мне придётся уже завтра отдать другой женщине. Ведь я не имею на него прав. Кто я по сравнению с принцессами и графинями, княжьими дочерьми? Пустое место?

Тай поймал меня за руку.

— Ори, останься сегодня в моём шалаше! — попросил он.

— Если так хочет его величество! — покорно ответила я, бесцветным голосом, хотя внутри все горело синим пламенем.

— Что это значит? — разозлился он, бросив мою руку. Отвлёкся на завязывание пояса на штанах. — Там в пещере ты была другой... нежной, ласковой.

— Там в пещере, ты был моим... Таем... А сейчас... — припечатал я, так и не решившись посмотреть ему в глаза.

— Я остался тем же, Ори! — сцепив зубы, говорил он. — Если бы я раньше сказал, ты повела бы себя так, как сейчас?

Я всё же посмотрела ему в глаза, и он окончательно взвился, поняв, что я бы в таком случае и не подошла к нему. Король схватил меня, бросил на подушки, целуя, сжимая под собой. Не встречая сопротивления, отпустил, сел на краю, отвернувшись спиной ко мне. Его бесило и раздражало все, включая мою покладистость.

— Уходи! — приказал Тайрелл, плюнув в сердцах.

— Да, ваше величество, — донеслось до него и, я выскочила из шатра, как ужаленная, в поисках места, где можно разреветься или отпинать какой-нибудь пень, согнав на нём всё зло.

Глава 3. Дождливое прощание

Мы не разговаривали. Он почти не выходил из шатра, а я всегда старалась удрать вместе с волком, чтобы не попадаться никому на глаза. Днём мы намного медленнее плелись по тракту. Вскоре показалась деревня. Но когда до неё оставалось всего несколько часов езды, Ольгерд отдал приказ разбить лагерь.

Вечерело. Я сидела у костра в одиночестве, размышляя о нелёгкой жизни глупой амазонки, которую угораздило делить кров и хлеб с вампиром, оборотнем и влюбиться в короля, готовящегося дать обет верности другой.

— Я не могу понять, что тебя не устраивает! — присела рядом со мной Войка, посчитав, что я нуждаюсь в её обществе. — Тебе все завидуют. Отхватить такой лакомый кусочек! А ты сидишь здесь с таким мрачным лицом...

— Что я могу, Воя? — я честно старалась не плакать, но слёзы срывались сами собой. — Ты знаешь, зачем мы едем в Ладонис?

Она внимательно на меня смотрела, ожидая продолжения, потому что уже догадалась о совершенно иной причине, нежели озвученная нам Матерью перед отъездом.

— Мы не принца едем знакомить с невестой, а его. Я не смогу смотреть на это. Знаю, что так нужно, так должно быть. Он — король и собирается этим браком уладить государственные проблемы. Но, честное слово, не смогу стоять спокойно в стороне и смотреть, как он будет любезничать с ней, обхаживать! Я не из тех, кто делится тем, что дорого. Но быть далеко от него невыносимо.

— А если он призовёт тебя, скажем, как шпионку? Такое ведь возможно. Когда мы вернёмся и о твоих подвигах, достойных подвигах, — подчеркнула она, — станет известно, ты вполне можешь получить знак отличия и быть...

— Нет! — от размышлений становилось всё хуже и хуже. — Стоять всегда за его спиной, охранять — это то, чего я действительно хочу. Но медленно умирать, мучить себя, зная, что каждую ночь он уходит к ней...

Войка странно и грустно смотрела на меня. Потом обняла, а я чуть не разревелась на её плече. Будущее казалось чёрным от сгустившихся над ним туч и мрака безысходности.

— Вот ты и поняла меня. Выросла и стала настоящей амазонкой. Поверь, после всего, что мы вместе пережили, каждая из нас гордится тем, что в нашем племени есть ты!

Я подняла глаза. Только сейчас заметила собравшихся вокруг нас сестёр из некогда большой команды воительниц. Все они смотрели на меня. Достали мечи и скрестили лезвия, делая призыв. Я знала, что это означает. Но раньше мы только слышали о подобном и никогда сами не участвовали, а теперь настало время новому поколению амазонок повторить традицию Единства.

* * *

Мужчины с нескрываемым интересом наблюдали, как женское общество войска оголяет свои тела, сбрасывает тяжёлые вещи, оставаясь только в кожаных набедренных и нагрудных повязках. Таким было правило: отчистить душу и тело от всего ненужного. Затем наносились тотемные рисунки, повторявшие знаки отличия каст, на лица. Войка лично нарисовала на моём лбу символ лисы и, украсила хитрыми сплетениями угольных полос глаза. Волосы каждая из нас заплела в тугую косу. Из оружия у нас остались только ножи.

— Шел, — шёпотом позвала я, стоявшего на другой стороне площадки вампира, и он уже зная, о чём попрошу, улыбнулся. Кивнул.

Немногочисленные женщины встали у кромки леса. Мы подняли клич, как дикие волчицы, задрав головы к тёмному небу, взвывая к Богине и её супругу, и помчались в чащу. Сделав первый шаг, я малодушно обернулась, посмотрела на Тая рядом с вампиром. Сердце раздиралось, подсказывая, что печать боли на лице короля появилась по моей вине.