Волшебный Лес

— Ну, вечер добрый! — захохотал варвар, быстро надвигаясь на него.

К его удивлению, странный путник в черных лохмотьях даже не сдвинулся с места. И не стал в страхе умолять его о пощаде. Варвар замешкался.

— А, это ты, Дук, — каким то змеиным шипящим голосом начал говорить этот подозрительный для варвара тип, — Спасибо, спасибо тебе за то, что вызвался меня проводить! На вот одну золотую, на, держи! Держи же! Золото!

Дук растерялся и охотно протянул ладонь. Блестящая монета приятно коснулась его грубой кожи. Вместе с этим приятным прикосновением он вдруг стал осознавать, как слабеет и стремительно теряет над собой контроль. Зато незнакомец теперь стал казаться ему совершенно другим. Вполне себе отчетливо и ясно Дук стал осознавать, кем оказался этот высокий не человек.

"О, великая Мать Ветров! Какой же я идиот!" — на мгновение осознал варвар, после чего его разум заволокла неприятная бархатистая темнота.

— А теперь веди меня в жилище старой ведьмы! Она будет держать ответ передо мной и моим богом, — совершенно другим голосом приказал путник.

Ярый хотел оторвать голову наглому незнакомцу, но вместо этого послушно повернулся и повел его по тропе на опушку к Западному лесу. Весь путь варвар отчаянно пытался сделать что-то такое, что помешало бы мерзкому типу манипулировать им вот так легко. Но вместо того, чтобы развернуться и ударить дубиной по голове колдуна, Дук послушно вел его по известным ему одному тропам. Он просто не мог иначе. На каждую попытку развернуться, убежать или обмануть колдуна — он замирал и чувствовал еще большее желание исполнять приказ.

Еще в детстве, когда Дук Ярый был просто Дуком, мать рассказывала ему о таком явлении. Она называла его "захват мыслей". По словам матери, этот самый "захват мыслей" был страшнее всего на свете. Остальное варвар сейчас уже не мог вспомнить — все мысли обрывались и пропадали куда-то в темноту. Вместо этого Дук постоянно слышал звонкий смех колдуна.

— Да, Дук, все верно, — смеялся у него за спиной путник, — Ты нарвался не на того странника. Никогда не принимай золота из моих рук больше. Хотя... Ты уже оплошал, Дук Ярый!

— Да, мой господин, — послушно согласился варвар, — Через два часа мы будем на месте.

— Очень хорошо.

* * *

*

Вот так Дук Ярый встретил на свою голову нечто неприятное. Нечто неприятное черное и бархатистое и сейчас все еще было в нем. После того, как он привел сбежавшего колдуна к старой ведьме, тот отпустил его. И варвар помчался в Волшебный Лес, как ошпаренный.

Но в нем было уже слишком много отвратительной инфернальной магии. Волшебный лес это чувствовал. И выгонял варвара, как заразу, прочь.

Дук больше не смог противиться воле леса и побежал на северную дорогу. Он бежал все быстрее и быстрее, облегчая тем самым себе чудовищную головную боль. Все вокруг казалось слишком цветастым и ярким, режущим глаза. Он начал думать о бархатистой тьме и своем господине — голова стала болеть меньше. Дук перестал соображать здраво. Он дико захохотал, выбежал на северную дорогу и стал озираться по сторонам.

* * *

**

В это же время в Западном лесу старая ведьма Шышна отчаянно боролась за свою свободу. Шышна была гарпией-ведьмой. Уже много лет она жила и колдовала в этом лесу. Здоровая, с большими крыльями, лохматая, морщинистая и очень злая, Шышна беспокоила всех, кто случайно забредал в эти места. А случайно никто сюда не приходил. Гарпия делала разные зелья и торговала ими за приличные деньги с состоятельными поселенцами.

Зачем ей были деньги — она сама не знала. На рынок за мукой, она, к примеру, явиться не могла. Также, как и не могла банально посетить любую другую торговую лавку. Вид гарпии обычно заставлял всех хвататься за копья, луки и арбалеты. Но брать плату за свои зелья Шышна продолжала только деньгами — звон золотых и серебряных монет всегда нравился гарпии.

Два дня назад варвар привел очень неприятного путника. Сначала Шышна думала, что это очередной покупатель ее мощных зелий.

Но потом вгляделась. Путник был ростом с Дука, что уже было редкостью. Варвар был самым крупным из здешних людей.

Более того, он был одет очень странно для обычного путника. Дук часто приводил к ней разных людей, которым нужны были яды. Шышна схватила суму с ядами и спустилась из своего гнезда.

— Что тебе надобно, Дук? — скрипучим голосом спросила гарпия, складывая свои перепончатые коричневые крылья.

— Этот господин хочет купить твоих особых ядов, — проговорил варвар.

Шышна удивилась. Что-то не так было в поведении Дука. Но она решила не обращать столько внимания на какого-то человека и стала раскладывать свои яды на траве. Она прищурила свои желтые глаза на того, кого привел ей варвар.

Это был эльф. Отличить эльфа от человека старая Шышна могла интуитивно. И не только по высокому росту и словно мраморной коже. Она различала по тому, что представляет из себя человек, а что — эльф.

В людях было больше жизни, они больше выражали свой характер, их деяния легко было предугадать по блеску глаз, живой мимике. Эльфы же больше походили на красивые статуи, отделанные драгоценными камнями. Только эти статуи двигались, разговаривали, мыслили и совершали такие вещи, непонятные ни людям, ни даже гарпиям.

Итак, это был эльф. Гарпия не знала, что в современном мире это было уже странно, но так как ей не было дела до проблем общественности, она просто приняла расу пришлого как факт. Ну да, эльф. Ну, всякое бывает.

Эльф подошел к ним и с интересом стал рассматривать всевозможные склянки. Он задавал вопросы по каждому яду, Шышна с явным удовольствием отвечала ему. Ведь каждый яд был целой историей для нее. Ради одного из ядов Шышне как-то пришлось наведаться в Волшебный лес. А этого она никогда не сделала бы из простого любопытства. То, с чем там столкнулась ведьма, она помнила до сих пор в мельчайших деталях.

— А вот этот? — эльф поднял перед ней маленький фиолетовый бутылек.

— А это — самый коварный яд. Он делает безумным того, кто выпьет его. А потом этот обезумивший придет ко мне сюда и будет делать все то, что я ему скажу.

Эльф расплылся в улыбке.

— Беру вот этот. Какую цену ты за него попросишь?

— Десять золотых!

— Ну что же, справедливая цена, — он достал маленький кошелек и кинул его гарпии.

Та ловко поймала кошелек. Эльф еще раз улыбнулся. Дук мрачно молчал. Шышна полезла в кошель и стала перебирать монеты. Чистое золото. Блестящее, красивое. Она пересчитала монеты.

"Раз, два, три ,четыре, пять, шесть.... Падай!" — услышала она в своей голове.

И упала на землю, корчась и метаясь. Когда-то давно гарпия тоже слышала про "захват мыслей", но не думала, что такая магия существует.

— Справедливая цена за гарпию-ведьму, наводящую ужас на всю округу, — изменившимся голосом проговорил эльф, — Ты даже не представляешь, с кем ты связалась. Ты даже не спросила моего имени.

Шышна плевалась своей кровью, катаясь по земле. Она, наконец поняла, почему ей показался другим Дук. Мягкая бархатная чернота медленно обволакивала ее сознание. Гарпия могла только догадываться о происхождении враждебной магии.

— Меня зовут Селентий Де Гелебен. И в отличие от тебя, я жил тут, в этих болотах гораздо дольше. Да, за долгие годы моего отсутствия здесь многое поменялось. Например, появилась ты. А ведь этот Западный Лес был моим. До того, как я отправился путешествовать в Империю. И тут многое поменялось в мое отсутствие. Куда ты дела моих Анеронов?

Шышна вспомнила. Когда она прилетела в эти места чтобы жить и колдовать — по лесу ходили два здоровенных козловидных чудовища с горящими глазами.

Она легко разделалась с ними при помощи своей страшной шаманской магии. И поселилась на месте, вокруг которого они ходили. Эльф сжал руку в кулак, и Шышна почувствовала, как органы внутри нее сдавливаются.

— Никто не просил тебя убивать моих Стражей Анеронов. Потому что это были мои и только мои создания. Но ты не смогла поделить место с кем то и просто уничтожила моих детищ.

Шышна закричала. Она не знала, что такое мозг, и не знала, как магия эльфа действует на него. Ей было очень больно. Старая гарпия жалобно завизжала и погрузилась в вынужденный больной сон.

Когда она очнулась, был уже новый вечер. Она попыталась встать, но не смогла.

— Пока ты сопротивляешься, тебе будет плохо, — услышала она насмешливый голос ненавистного ей эльфа.

Шышна огляделась — никого вокруг не было. Она потрясла головой, и начала взывать к Природе. Шышна вспомнила все заклинания и заговоры, которые только в состоянии были ей помочь. Но все было тщетно, Природа как будто отвергала ее.

Тут ее осенило. Она поползла к своему гнезду. Там у нее был припрятан кое-кто. Кое-кто живой и связанный магией.

— Билли, дитя мое, помоги мне, — прохрипела она.

Откуда то внизу из гнезда показалось маленькое измученное лицо.

— Шла бы ты в задницу, старая кикимора! — ответил ей пленник.

Гарпия прокляла все на свете. И правильно, глупо было думать, что Билли Трэйн, которого она утащила год назад для своих экспериментов, станет ей помогать.

— Сейчас твоя магия ослабнет, старое чучело, и я выйду отсюда, — спокойно продолжил Билли, — Тогда ты наконец то сдохнешь, потому что когда я выйду — я вырежу твое сердце.

Шышна зашипела. Она начала брыкаться на земле в конвульсиях.

— Подай мне костяное ожерелье — и я отпущу тебя! Слово ведьмы! — в последней надежде запищала гарпия.

Она чувствовала себя опустошенной. Магия стихийных природных сил покинула ее. И другая магия, отвратительная гарпии, стала заполнять ее.

Билли и вправду вышел из гнезда. Вместе с костяным ожерельем на шее. И он и вправду напоследок воткнул ей в сердце одну из острых костей, валявшихся в гнезде. И она еще видела, как он вырезает ее сердце.

Растоптав сердце врага на месте, гном по имени Билли Медный Трэйн, радостно засмеялся, разгладил густую бороду, и пошел по дороге, ведущей к Волшебному лесу.

Очень быстро, когда гном ушел, к гнезду вернулся Селентий. Вид у него был не менее радостный, когда он увидел мертвую гарпию.

— Ну вот, все как раз по плану. Гном убил это летающее недоразумение и унес с собой костяное ожерелье. Замечательно, все так, как я и хотел. А теперь, достопочтенная Шышна, время служить мне.

Он достал из кармана черного балахона какую то отвратительную на вид черную густую консистенцию и присел над трупом гарпии. Аккуратно вложив черноту в то место, где было сердце, эльф провел рукой по рваной ране. Вслух заклинания он читал редко. По традиции своей семьи Де Гелебен, где никто не произносил заклинания вслух. Рана мгновенно заросла, чему эльф был очень рад.

— А теперь вставай, чтобы служить мне! — закричал он и одним жестом руки поднял гарпию в воздух.

Шышна задергалась и открыла изменившиеся глаза. Впрочем, она вся моментально переменилась. Назвать ее старой ведьмой теперь было трудно. Волосы ее, прежде всегда растрепанные и выцветшие, почернели и распрямились, морщинистое лицо разгладилось, глаза стали больше, а цвет их теперь был красным. Тело ее вытянулось и стало сильнее, а крылья вместо перепончатых, покрылись черными перьями.

— Что прикажете, мой господин? — неожиданно бархатистым приятным голосом спросила гарпия.

Эльф явно был доволен своей работой. Он указал ей в сторону болота.

— Помнишь, ты показывал мне очень сильный яд, способный овладеть разумом человека или любого другого существа?

— Да, мой господин, но тогда я была глупа и стара. И не поняла сразу, почему вас заинтересовал этот яд.

— Потому что ты делала его из тех грибов на болотах, которые когда то создал я. Теперь тебе это понятно, и я рад, что ты нашла применение моим грибам. Так вот теперь я хочу, чтобы ты сварила много зелий из болотных грибов и под видом любых других своих зелий продавала их крестьянам. Сейчас нет еще полудня, но... поверь мне — скоро к тебе придет покупатель. И тебя удивит его личность. Так что, поторопись, Шышна.

— Господин....

— Что?

— Теперь мне не нравится мое имя. "Шышна" на языке моей родины — далекого востока — означает "Природная стихия". Но теперь я больше не природная стихия. Дайте мне другое имя.

Селентий довольно усмехнулся. Он думал, что его магия ослабла за годы в Соляных шахтах, когда его заставляли носить специальный амулет, блокирующую любую магию. Он только хотел потренироваться на опасных жителей этих мест. Но результат превзошел все его ожидания.

— Цирцея. Я даю тебе имя Цирцея. Отныне ты можешь причинять людям все беды и несчастия, которые только пожелаешь. А теперь — торопись! Я буду в северной части Западного леса в своем прежнем жилище.

Цирцея, размахивая черными крыльями, поднялась в воздух и улетела на болота.

Селентий неторопливо пошел по тропинке. Внешне он был радостен и бодр, но в действительности он не ощущал себя ни радостным, ни бодрым. Долгие годы сидения в камере без возможности использовать свою извращенную магию сказывались на физическом состоянии инферналиста.

Но он был рад снова хотя бы что-то чувствовать. Это давало ощущение того, что он был живым. Вытирая изо рта текущую кровь, он наслаждался прохладным лесным ветром, зажигающимися на небе звездами и своими особенными моментами свободы.

3. Свиноежи и варвары

Уже полчаса как Кира находилась в гостях у семьи охотника Янга. Его жена — невысокая крепкая женщина средних лет — Агнесса перевязывала Кире руку бинтами, пропитанными местным целебным отваром. И не переставала рассказывать о том, как опасно жить рядом с Волшебным лесом. Ведь Волшебный лес таит в себе много странностей. Но еще более опасным лесом Агнесса считала Западный лес. И не помедлила сообщить об этом гостье.

Кира слабо улыбалась ей серыми глазами. Она вспоминала свои приключения с тех пор, как дошла до развилки и выбрала северную дорогу. Потому что указатель с южной дорогой гласил "Опасайся свиноежей".

* * *

*

Кире не захотелось узнавать, кто такие эти свиноежи, и она посчитала северную дорогу более безопасной. Свернув на нее, она увидела, как к ней скачет какой то человек.

Поравнявшись с Кирой, человек вежливо поздоровался, представился конюхом, и спросил, не видела ли она здесь пропавшего коня лорда Корвинуса. Кира отрицательно помотала головой, на этом они и простились. Конюх ускакал в сторону шахт, а девушка пошла дальше. Не прошло и получаса, как из-за холма выскочил взъерошенный здоровенный мужик верхом на коне с гербовой попоной. Мужик хохотал и больно бил коня по бокам сапогами.

Конь был явно породистый. Белый, как сметана, с роскошной гривой, с пышным хвостом. Он метался под наездником и явно пытался его скинуть. Кира сразу поняла, что к чему. Внутри девушки что-то разозлилось и яростно зарычало. Она согнулась, как кошка, и стала надвигаться на мучителя бедного коня.