Пешка в чужой игре

— Браво! Впервые вижу, чтобы женщина шла на плаху с таким достоинством.

— Тогда могли бы не ерничать, а посочувствовать или хотя бы притвориться, что сочувствуете, — не выдержав более его тяжелого взгляда, отвернулась к камину.

Поленья догорали, как догорала моя жизнь.

'Их пламя было столь же ярко, как и она, жаль, что столь быстротечно...' — тряхнула головой, отгоняя печальную метафору, но выхода из ситуации я не видела, и, что делать, не знала. Только и могла, что принять все это с достоинством, не биться же в истерике, веселя его.

Кто-то умело меня подставил, но доказательств никаких.

— У меня к вам есть деловое предложение, — внезапно, даже пугающе раздался за спиной голос маркиза. Он говорил медленно, словно раздумывал, стоит ли продолжать начатое.

Не стала оборачиваться, ожидая его решения.

— Мне следовало бы Вас задержать до выяснения всех обстоятельств, которые вряд ли прояснятся. Вы единственная подозреваемая. Но мой опыт и чутье подсказывают, что это убийство не ваших рук дело, да и жалко такую красоту и талант прятать в темницу, — он неторопливо обошел меня и встал напротив, не моргая глядя в глаза. — Я могу сделать так, что вы останетесь на свободе...

Лорд Рендольф наблюдал за моей реакцией, пытался уловить малейшее изменение в лице и взгляде. Я же понимала, что подобные предложения просто так не делаются. Вопрос — какую цену придется заплатить именно мне? В тюрьму не хотелось, да и пойти туда значит сдаться, значит, пойти на поводу у убийцы. А моя репутация и имя будут безвозвратно утеряны, загублены, растоптаны, и никто не будет заниматься их обелением, напротив, каждый будет стремиться забить еще один гвоздь в мой гроб, сделать еще один плевок в спину... И все же, что задумал маркиз? Внимательно всмотрелась в его лицо, пытаясь разгадать эту загадку, но ничего не нашла: ни тени эмоций, ни малейшего намека или заинтересованности во мне.

— Что вы хотите взамен? — слова царапнули горло как случайно проглоченная кость, я сама не узнала свой голос, хотя казалась себе спокойной.

Он довольно усмехнулся и, качнувшись с мысков на пятки и обратно, произнес.

— Не беспокойтесь, на ваше тело я не покушаюсь...

— Я и не рассчитывала, что вы станете рисковать своей карьерой ради моей постели, — зло огрызнулась и, резко развернувшись, прошла к бару.

'Невыносимый тип, абсолютно! — взяв в руки бокал и бутылку, заметила, как сильно они трясутся. — Вот ведь!' — сил и мыслей не было даже на то, чтобы выругаться, кое-как совладав со своими конечностями, налила в бокал вина.

— Что ж вы так разнервничались? — шепнул на ухо неслышно подошедший маркиз.

От неожиданности вздрогнула, окатив юбку и туфли брызгами вина. Лорд стальной хваткой сжал мои плечи и притянул к себе, продолжая шептать. Его дыхание опаляло кожу, от напряжения внутри меня все дрожало, стоило больших усилий не всхлипнуть и не зарыдать в голос, как маленькая девочка.

— Ну же, не бойтесь! Я не попрошу вас ни о чем ужасном, просто с этой минуты, если вы, конечно, согласны, будьте готовы выполнить любую мою просьбу по первому требованию. А сейчас раздевайтесь!

Он с силой оттолкнул меня от себя, послышался недовольный звон бутылок, которые я задела. Удивление и злость смешались внутри. О чем говорит этот тип? Поймав равновесие, развернулась, но маркиза за спиной уже не было. Он преспокойно сидел в кресле, наблюдая за догорающими углями в камине.

— Селена, я не могу ждать всю ночь, раздевайтесь! — даже не посмотрев на меня, вновь сказал он.

— Ч-что вы сказали? Да как вы смеете! — праведного гнева я даже не пыталась скрыть.

Мужчина нехотя повернул голову в мою сторону и окинул меня ленивым взглядом.

— Ваша одежда в крови — это улика, и я должен ее забрать. И вы так и не ответили: согласны на мое предложение или мне следует проводить вас в камеру?

Я опустила взгляд вниз, осматривая себя. Блузка и подол действительно были в мелких каплях крови. Это было ужасно, на зеленой ткани бурые пятна смотрелись чудовищно. Сдерживая новую волну слез и дурноты, зажала рот ладонью и зажмурила глаза. Только вот открыв их, поняла, что ничего не изменилось.

— Я согласна, но все равно не понимаю, зачем это вам... — тихо обронив эту фразу, пошла к выходу из комнаты, раздеваться при посторонних у меня желания не было.

— Вы умная женщина, Селена. Очень скоро сами все поймете... — негромко ответил он, когда я уже закрывала дверь.

* * *

Вглядываясь в рассветное небо, я смирилась с мыслью, что сегодняшней ночью мне не уснуть. Мысли толпились голове, наскакивая одна на другую, но никак не хотели упорядочиваться. Странная мешанина из эмоций, догадок, шока и абсолютного непонимания, во что же я умудрилась вляпаться, не давала покоя. Лорд Рендольф покинул мой дом почти сразу, как только я принесла ему сверток с одеждой. Достаточно было одного взмаха его руки, чтобы все следы произошедшего в доме развеялись. Не осталось даже крохотного пятнышка на ковре. Мне же было приказано (нет, меня не попросили, а именно приказали) не удивляться утренним газетам, жить, как жила и ждать указаний.

Сейчас, стоя босиком на холодном паркете и изучая сереющий горизонт через мутное от мелкого дождя стекло, я отчетливо понимала, что стала пешкой в чужой игре. Игре сильных и не перед чем не останавливающихся людей. Тот, кто убил графа, явно не обрадуется, если не увидит меня сначала за решеткой, а потом и мою голову в корзине рядом с гильотиной. А еще большой вопрос, зачем все это маркизу? Этот мерзавец еще и скрепил наш уговор кровью. Значит, теперь у меня нет пути назад...

Обреченно вздохнув, прижалась лбом к холодному стеклу. Редкие прохожие уже спешили по улице, подняв воротники и надвинув капюшоны. Мелодично дзынькнули охранные чары, должно быть, прислуга пришла. Нужно снова вызывать мастера, этот вариант защиты тоже не работает. После каждого взлома защиту приходится менять, усложнять, вплетать новые заклинания, но это дает всего лишь несколько недель тишины и покоя.

Я сильнее запахнула халат, надела тапочки и вышла из спальни. Мне нужно было с кем-то поговорить, с кем угодно и о чем угодно, иначе сойду с ума, блуждая в лабиринтах своих мыслей, раз за разом прокручивая в голове вчерашний вечер. Мельком посмотрела на свое отражение в зеркале, эта ночь измотала меня. Лицо бледное, под глазами залегли тени, взгляд ярко-голубых глаз потух, и даже копна медных волос казалась сейчас какой-то тусклой, будто я в накрахмаленном и изрядно поношенном парике.

'Кофе, мне нужен кофе!', — оценив плачевную картину, подумала я.

Неторопливо спустилась на первый этаж и прошла на кухню. Там уже развела бурную деятельность Илая, моя кухарка. Милая женщина, наблюдательная и не болтливая, что очень немаловажно для прислуги. Вопреки сложившимся стереотипам она не представляла собой тучную дородную даму. Напротив, была миниатюрной, маленькой и худенькой, ей чуть больше шестидесяти.

— Илая, пожалуйста, кофе, — войдя, я сразу села за стол и опустила лицо в ладони.

— Госпожа, с добрым утром. Конечно, сейчас будет, — как мне показалось, немного встревоженно ответила она.

Спустя пару минут в чашке передо мной уже дымился крепкий ароматный напиток. Я устало потерла лицо и сделала первый глоток, обжигающий, горький, но заставляющий проснуться все рецепторы и рассеяться туман в голове.

— Вам нездоровится?

Грустно улыбнулась.

— Нет, все в порядке, беспокойная ночь просто. Не выспалась.

Илая настороженно присмотрелась ко мне, пытаясь заметить подвох, и недоверчиво покачала головой, но все же вернулась к своим делам. Чуть позже к моему кофе добавился пышный омлет, а уже к концу трапезы в кухню беспокойным вихрем ворвалась Тери.

— Илая, ты слышала последние новости? — и, не дожидаясь ответа, тут же их озвучила, — Граф Парсон найден мертвым!

Последний сделанный глоток кофе сотней мелких брызг полетел в воздух, чашка выпала из задрожавших рук и упала на блюдце, расколов его пополам. Я же закашлялась, лицо обдало жаром, а по спине прошелся мороз, тревожным молоточком в висках забился пульс.

— Госпожа, простите, я вас не заметила, — девушка смутилась, но возбуждение пересиливало, поэтому она вновь защебетала, принявшись развязывать завязки плаща.

— Представляете, какой кошмар? Его нашли в уборной 'Фазана', у бедняги был проломлен череп.

От этой новости мне стало совсем нехорошо. Кровь отлила от лица, внутри все стянуло в тугой узел, боль утраты вновь затопила сознание. Как я ни силилась, слезы все же навернулись на глаза. Мои слуги не знали о наших с графом отношениях, поэтому каждая трактовала мою реакцию по-своему.

— Я тоже была в шоке, когда узнала, — затараторила Тери.

Илая же взялась убирать следы учиненного мной погрома, как-то задумчиво поджав губы.

— Вы, должно быть, были знакомы с графом, раз так близко к сердцу приняли его кончину? — не унималась горничная. Это стало последней каплей, слезы фонтаном брызнули из глаз.

На минуту в кухне воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только моими редкими всхлипами. Первой в себя пришла Илая.

— Тери, принимайся-ка ты за работу и убери свой мокрый плащ с моей кухни, — она подтолкнула девушку к выходу и захлопнула за ней дверь.

— Госпожа, дело не мое, но полагаю, что по едва знакомому человеку так убиваться вы бы не стали. Возьмите себя в руки, — она подошла ко мне со спины и положила теплые ладони на плечи. — Хорошо, что сейчас вы дома, идите наверх, приведите себя в порядок, а я попрошу Тери сходить к травнику за успокоительным сбором, — мягким, обволакивающим голосом говорила она, поглаживая меня по рукам. — Вам вечером на сцену... — в довершении напомнила Илая, уже более твердо.

Еще пару раз сдавленно всхлипнув, послушно кивнула головой и поднялась на ноги. Перед глазами стояла мутная пелена, знакомые предметы приняли диковинные очертания, а пол, казалось, прогибался под ногами. Недовольно покачав головой, Илая достала из маленького шкафчика флакончик из цветного стекла и капнула из него несколько капель в рюмку. По комнате тут же распространился неприятный, кислый запах.

— Ну-ну, милая, полно...вот, выпейте, — она вложила рюмку мне в ладонь и приподняла ее. Дождалась, пока выпью, приобняла меня и проводила до спальни, уложила в кровать и задернула шторы. — Отдыхайте, сон все лечит.

Стоило двери за ней захлопнуться, как набрякшие от слез веки окончательно потяжелели, и больше не было сил держать глаза открытыми. Мир свернулся в блеклую спираль, по которой я скатывалась в бездну. Долгое падение, во время которого не чувствовала ничего, а потом резкая остановка. Захотелось проснуться, но сильные щупальца утягивали меня в сонный омут, не давая ни малейшего шанса на освобождение.

Сколько я спала, не знаю... Проснулась от того, что меня аккуратно трясли за плечо.

— Госпожа, просыпайтесь. Вам пора в театр... — Тери хоть и говорила почти шепотом, все равно получалось громко.

Каждое слово горничной было как пушечный залп. И как играть в таком состоянии? Следом вновь нахлынули воспоминания, захотелось завыть в голос и сжаться комочком, хорошо, что девушка не дала мне этого сделать. Она отдернула одеяло и безапелляционно заявила:

— В гостиной вас дожидается маркиз Рендольф.

— Кто? — в секунду я уже сидела на постели, с долей недовольства глядя на свою горничную.

Девушка смутилась, не понимая чем провинилась, и, потупив глазки, повторила:

— Маркиз Рендольф, просил передать, что у него к вам срочное дело.

'Что ему от меня нужно?' — взгляд бегал по узору ковра на полу, а мысли буквально разрывали голову.

— Госпожа, — после затянувшегося молчания вновь подала голос Тери, — что ему ответить?

Обреченно вздохнула.

— Скажи — сейчас спущусь.

Девушка кивнула и покинула мою комнату. Я же со всей возможной быстротой попыталась привести себя в порядок, результат вышел плачевный, ну да и ладно... Халат на платье сменила, и то хорошо. Махнув на свое отражение в зеркале рукой, спустилась вниз. Маркиз стоял спиной к дверям, заложив руки в карманы брюк и разглядывая картину над камином. Не оборачиваясь, произнес:

— Прекрасная картина... кто художник? И как я ее вчера не заметил?!

— Это моя работа...

Второй вопрос, по всей видимости, был риторическим. Отвечать не стала, молча прошла в комнату и остановилась рядом с диваном, вздрогнув всем телом, стоило только опустить взгляд на пол. Нет, следы не появились, но в памяти кровавый узор запечатлелся в мельчайших подробностях.

— Отвратительно выглядите, — отвлек меня голос маркиза от дурных мыслей.

— Спасибо, — поднимая голову, ответила я. — Я тоже рада вас видеть, милорд, — собрав остатки самообладания в кулак и выдавив из себя жалкую улыбку, присела в реверансе, приветствуя этого невозможного типа.

— Ох, к чему все эти формальности? — деланно всплеснул руками он. — Нам предстоит большая совместная работа, можете называть меня просто Кристоф. — Талантливый человек талантлив во всем, — вновь кинул он взгляд на морской пейзаж.

'К чему все это?' — я понимала, что он тут не просто так, и решила выяснить все сразу.

— Не думала, что вы так скоро потребуете вернуть долг.

— Обстоятельства вынуждают, — украшающая до этого момента его лицо улыбка померкла, тон стал отстраненным и деловым. — Я буду сегодня на вашем спектакле, присмотритесь к моему спутнику.

— Театр принято посещать с дамами... — хотела съязвить я, но он сделал знак замолчать.

— Принято, но не в этот раз. Вы поняли меня?

— Вполне, — вздернув подбородок, с вызовом посмотрела в ледяные глаза маркиза.

Он усмехнулся и встал рядом со мной.

— Тогда до скорой встречи, — его тон вновь изменился, став томным, бархатистым, даже волнующим, только на меня он не действовал, мысли вновь вернулись к тому, что случилось вчера.

Уставившись на него немигающим, остекленевшим взглядом, каким-то механическим голосом машинально ответила: 'До встречи', — но при этом не видела его лица, даже контуров, полностью утонув в своих мыслях.

* * *

— Илая, вызови мастеров, пусть уже, наконец, наладят защитные заклинания, а то не дом, а проходной двор какой-то! — надевая шляпку и перчатки в холле, раздавала я последние указания. — К моему возвращению накрой ужин, а ты, Тери, поедешь со мной.

От неожиданности у горничной, также находившейся в холле, округлились глаза. Да, подобное указание она получала впервые.

— Я? — на всякий случай переспросила девушка.

— Ты тут видишь других Тери? — улыбнулась в ответ. — Не бойся, это ненадолго, как только появится возможность, сразу отпущу тебя домой.

Переживания переживаниями, но работу никто не отменял, да и потом, общество не поймет моей скорби по покойному графу. Для всех мы были не более, чем дальними знакомыми.

У подъезда стоял экипаж, запряженный гнедой двойкой. Лошади недовольно фыркали и переступали с ноги на ногу. Дождавшись, пока Тери соберется, вышли из дома. Кучер придержал коней, пока мы устроимся на диванчике, и только после стегнул их. Куда ехать, он прекрасно знал. В театр я всегда приезжала часа за два до спектакля, нужно было распеться, загримироваться, переодеться и настроиться на роль. Сегодняшний спектакль мы играли уже раз двадцать, поэтому дополнительной репетиции не требовалось. Да и роль была моя любимая. С первого прочтения я прочувствовала ее, поняла и приняла героиню.