Тропа неизведанного

Комната поражала своим размером, может это после подвала у меня такие впечатления, но она была огромной. Покружившись в центре с воображаемым партнером, я просто упала на огромную, мягкую кровать. Тут таких, как я можно было спрятать еще штук пять, а если уж и потесниться, то вообще шесть. Приглядевшись повнимательнее, я заметила возле платяного шкафа еще одну дверь. За ней скрывался маленький такой бассейн. Красота, зажила по-королевски. А вот, что плату за это все потребуют это точно, и какую покажет время. Наплескавшись, наплававшись, я счастливая просто доползла до своей миленькой кроватки и баинькать.

— Уху-угу, уху-угу, уху-угу.

Заворочавшись с бока на бок, открываю один глаз. Такой сон испортили своим уху-угу.

— Ну, сколько можно, — подползаю к окну, — птичка иди, слушай, поугукай в другом месте, первый раз за десять лет нормально высплюсь хоть.

Протерла глаза, возле окна большое дерево, ветки огромные, на одной из них сидит птичка, таких не хилых размеров. Я и филинов то не видела, но мне казалось, они как-то размером поменьше будут. Или нет?

— Птичка, последний раз прошу — лети отсюда, а? — если она один раз меня клювиком своим тюкнет, мне каюк. А когти размером с мои пальцы. Ужас.

— Как с тобой разговаривать? Я говорю, лети, а ты...

— Да, никак не надо со мной разговаривать.

— Осмелюсь спросить, а здесь еще кто-то есть??? — сцена немая, акт первый.

— Никого, — птица вдруг резко расправила крылья и приобрела человеческие очертания.

— От окна отойди, буду прыгать к тебе, — сказал этот смелый юноша и прыгнул.

Реакция у меня хорошая, я и отошла, предварительно захлопнув окно.

Звук удара о стекло (стекла в замке видать бронебойные) и громкий стон под окнами были мне ответом и что-то еще про ненормальных девиц, бегущих от своего счастья.

Так, кажись у меня и поклонники намечаются. Знать бы кто, а то как-то неудобно завтра людям в глаза смотреть. Похихикав минут пять, пошла честно досматривать сон про принца на белом коне, ну дальше вы сами понимаете...

Утро выдалась прекрасное. Солнышко светит, птички поют. Настроение приподнятое, никогда еще такого не было. Хочется петь, танцевать. Так, спокойно, что-то не то со мной. Петь, танцевать, м-да. Сегодня определенно не мой день.

— Так, а вот и зеркальце, — присев на пуфик, стала разглядывать себя в зеркало. Ничего, выгляжу, глазки красивые с фиолетовым оттенком... Стоп, а фиолетовый, откуда взялся, были же серыми?!

— Ветер, выходи на связь, — закричала я.

— Я еще сплю, Лина, и... какой интересный цвет глаз у тебя, еще и светятся. Всем Хранителям сбор в зале Хранителей через десять минут. Наставника я поставлю в известность. — Прокричал Ветер и отключился.

— Подожди, а зал Хранителей где? — я растерялась, что же такое происходит, что Ветер унесся с такой скоростью. Ой, он же сейчас принял человеческий образ, не успела рассмотреть, ну и ладно. Пойду искать этот зал.

После двадцати минут блужданий по коридорам, я не встретила ни одной живой души и мертвой тоже. Еще через пятнадцать минут я призналась самой себе в топографическом кретинизме.

— Ну, где ты ходишь? До зала две минуты ходьбы от твоей комнаты, — рявкнул мне на ухо ураган. Ветер, наверное, из-под земли выскочил. Схватил за руку и раз мы уже стоим возле двери.

— За дверью тебя ждет наставник. Разговор не из приятных. Но могу сказать, если твой цвет глаз изменился, значит, ты стала на шаг ближе к Хранителям. И еще, самое приятное, Правящие не могут читать мысли и видеть прошлое, будущее и настоящее Хранителей. Удачи.

Двери открылись, и я вошла в небольшой зал.

Глава 3.

Где-то на краю мира...

Он спал многие тысячелетия, и ничто не нарушало его сон. В последнее время, что-то стало меняться, его начал звать Мир. Сначала это был тихий шепот, еле слышный. Казалось, легкий ветерок потревожил листву. Зов с каждым днем усиливался, становился настойчивее. Все сложнее было не замечать его. Проснись...

Боль, стоны, Мир изменился, он тонул в реках крови невиновных. За Зеркальный Мир набирал силу, он подпитывал своих создателей, но и держал в рабстве души сильнейших Хранителей.

Тело за многие тысячи лет одеревенело, медленно приходила в себя сила магии. Он открыл глаза. Нет, ему еще не вырваться из оков, только чуть-чуть смог пошевелиться. Огромный черный дракон стал всматриваться во тьму пещеры. Его ярко-фиолетовые глаза светились, чем больнее было Миру, тем ярче становился этот свет. Он чувствовал все изменения, которые происходили день за днем, пока он спал. Его дети, его творения, убивали красоту, созданного им Мира. Сколько боли, крови и насилия они сотворили? В совершенно чистых созданиях, служащих ему — Равновесию и олицетворяющих его, давно не было и крупицы от создателя. Не смогли побороть в себе искушения властвовать, не смогли остаться верными ему — Равновесию.

-Детки, детки, заигрались в Совет Правящих. Решили поиграть в создателей, сотворили Хранителей, которые должны были вас заменить, но подчиняться только вам, и отдавать вам свою душу, наделяя вас все большей силой. Так вы решили удержать меня в вечном сне. Забыли, совсем забыли, что Равновесие чисто в своих помыслах и поступках, и когда что-то начинает меняться в Мире, я все равно проснусь...

Он закрыл глаза.

-Еще не время, слишком сильны оковы. Но уже совсем скоро мы с вами встретимся, и ответ придется держать строгий.

Его пещера находилась высоко в горах. Туда, куда ни один смертный не смог бы прийти. Да и помнят ли люди, что он живое существо, а не каменная статуя в Храме, куда стекаются паломники, просящие о милости. К нему никто не придет, просто не дойдут, вокруг гор раскинулась огромная пустыня. Редкие караваны проходили лишь по самому ее краю, вынужденные везти свой товар. Совет хорошо спрятал правду о нем и его самого.

Пустыня перед Священным Городом.

— Еще немного и наш караван доберется до Храма Священного Равновесия.— Старый караванщик вглядывался вдаль, где виднелись крыши и шпили Священного Города.

— Я никогда не был в Храме, — юноша неуверенно глянул на отца.

— Да, этот город появился тогда, когда огромный Дракон сотворил этот Мир. — Подслеповато щурясь, караванщик все вглядывался вдаль. — Храм всего один и только в этом городе, и если захочешь помолиться Священному Равновесию, придется пройти полмира.

— Почему нет Храмов в каждом городе? — парень был удивлен.

— Тише, так было решено Советом Правящих и это правильно, — с нажимом произнес он.

Караван шел к городу и до наступления ночи, наконец, смог расположиться на ночлег в одном из трактиров.

Трактирщик поделился последними новостями. И после недолгих торгов сдал несколько комнат.

— Каждый человек должен в день своего совершеннолетия посетить Храм Равновесия, — с улыбкой сказал трактирщик, — сегодня не многолюдно. Вот неделю назад здесь было столпотворение.

— Завтра хочу с сыном посетить Храм и принести дары, — с улыбкой согласился караванщик.

Теперь до утра можно было спокойно выспаться в своих комнатах.

Храм Священного Равновесия.

— Ты хорошо протер статуи? — Старший Служитель стоял в центре зала и внимательно осматривал каждую статую.

— Да, очень аккуратно и натер воском, чтоб блестели, — послушник заканчивал складывать принадлежности для уборки.

— Хорошо, каждый день нам мир посылает все новых и новых паломников, — задумчиво произнес Старший Служитель.

— Это ведь хорошо? — послушник внимательно обвел взглядом плоды своего труда.

Зал был огромный. В середине располагался алтарь, на котором лежал огромный черный дракон, выточенный из камня. Плавность линий, их четкость и совершенство создавали впечатление, что дракон всегда был таким. Он олицетворял само Равновесие. Вокруг него располагались восемь небольших постаментов, на которых стояли Правящие и только восьмое место пустовало. И постамент никак нельзя было убрать. Сколько Правящие не пытались, ничего не менялось, он оставался на своем месте.

— Хорошо, — повторил Старший Служитель, — а теперь иди.

Послушник удалился.

Медленно ступая по лестнице, Старший Служитель пошел в закрытую часть Храма. Лестница вела в подвальные помещения. Первый уровень, где хранились старые летописи, он прошел очень быстро. Постояв немного перед дверью на второй уровень, Старший Служитель, что-то решив для себя, вошел. На втором уровне располагалась небольшая комната. Ничего в этой комнате не было интересного, если бы на стене не висело огромное зеркало, и не стояла бы статуя Восьмого Правящего.

В обязанности Старшего Служителя входило, каждый день приходить в эту комнату, протирать статую, убираться и, конечно же, сообщать Правящим, что ничего не изменилось.

А что могла измениться? Каждому новому Старшему Служителю вручался ключ от этой комнаты, каждый выполнял возложенную на него миссию. И так до бесконечности...

Закончив уборку, служитель ушел. Поднимаясь по лестнице, хорошо ощутился толчок из-под земли. Сначала первый, не сильный. Потом второй, третий, четвертый, пятый, шестой, и седьмой. Затем все затихло. Раздавались крики со всех сторон, бежали служители и послушники в главный зал Храма.

В зале собрались все.

— Спокойно, все расходимся, ничего не пострадало, — Старший Служитель говорил очень уверенно.

— Не бывает землетрясений. Ведь есть Хранители, они не позволяют разбушеваться стихиям. — Один из младших послушников испуганно прошептал в наступившей тишине.

— Не нам об этом судить, — строго произнес Старший Служитель, — Правящие сами знают, когда и чему происходить. Расходитесь.

— Это знамение, — тихий шепоток прошел по залу.

Медленно стали расходиться служители и послушники по своим комнатам. Каждый из них боялся сказать или подумать, что это может значить...

Восьмого толчка не почувствовал никто. В комнате на втором уровне от землетрясения сорвалось со стены зеркало и раскололось на множество мелких осколков. Статуя открыла глаза...

Глава 4.

— Как спалось? — вопрос скажем, был несколько неожиданный. Глава Правящих сидел в кресле. Обстановка зала, если его можно было так назвать, располагала к общению. Скорее комната, с двумя креслами, столиком, камином. Здесь не было холода, только тепло.

— Неплохо, — улыбнулась я, вспомнив незадачливого филина.

— Вот и хорошо, — потерев руки наставник, жестом пригласил меня присесть.

— Да, вижу, цвет глаз изменился, и действительно светятся, — разглядывая меня со всех сторон, Глава хмурился, складывая на столе какие-то карточки, — а сама как чувствуешь себя?

— Очень даже ничего, если учесть, что с утра у меня было слишком веселое настроение. — Я чувствовала себя подопытной. И эксперимент, похоже, пошел не по плану.

— Внешне ты не должна была измениться.

— Вы хотите сказать, что впереди меня ждет превращение еще во что-то?

— Нет, не путай, принимать вид своей стихии и связанные с ней образы — это одно. А вот изменений в человеческой форме еще никогда не происходило. Это может быть и хорошо и ....

— Плохо, ужасно, катастрофически!...

— Какая патетика, — рассмеялся наставник, — не драматизируй. Возможно, так и должно быть, в тебе все стихии, они сейчас борются, каждая хочет стать первой и единственной или главной. В конце может победить одна, остаться две или же, на что я очень надеюсь, они все достигнут Равновесия, и тогда будет что-то новое и очень интересное, — улыбнулся Глава.

— А мне, что делать?

— Не поддаваться не одной стихии, учится собой управлять, тормозить свои желания, — нахмурившись, наставник, долго смотрел на меня, — плохо, я не ожидал, что так быстро все твои мысли, будущее, прошлое, настоящее закроется от Правящих.

— И..., — как-то неприятно ощущать себя проектом, в котором каждый из Правящих хочет что-то доказать или вывести "неведомую зверушку".

— Стать полноценным Хранителем ты могла только спустя три месяца и после повторной, в тоем случае, встречи с За Зеркальным Миром.

Молчание утомляло. Посидели. Наставник продолжал переставлять на столе какие-то карточки. Подвинувшись поближе, заглянула в них. Они были странные. Одна стопка карт была отодвинута, на верхней изображался наш мир. Другая часть карт разложена, верхняя изображала наш город. Далее карты располагались в семь рядов по семь штук в каждом из них. Кто бы сомневался и все в этом мире по семь. На всех картах были изображены части города, а если присмотреться, то можно было увидеть его весь, сложив все карты. Мне, показалось или на картинке я увидела какое-то движение.

— Лина, на сегодня общение наше закончено, Старший Хранитель тебе даст перечень книг. Прочтешь, через три дня встретимся, расскажешь о впечатлениях.

Больше наставник не отвлекался на меня. Пришлось уходить, особенно если в такой приказной форме тебя выставляют за дверь.

Выйдя из зала, пошла по коридорам. Ну, носик мой не подведи, едят же они в этом Замке.

Главный Зал Замка.

— Не нравится мне все это. В этот раз наш Глава ошибся. — Легкий шепот разнесся в Главном Зале. Шесть зеркал засветились, их гладь колыхнулась, и на черный мраморный пол ступил Второй Правящий.

— Разве Глава всех собирает? — удивился Третий Правящий, выйдя из зеркала.

— Собирает, не собирает, какая разница, нас позвал Второй Правящий и мы все здесь.

Шесть Правящих встали в полукруг спиной к зеркалам, лицом к центру.

— Это попахивает предательством, — оглядев всех присутствующих, сказал Седьмой Правящий.

— Предавать могут только Хранители, — улыбнулся Второй, — а искать новые пути развития, только Правящие.

— Зачем позвал всех? — Четвертый внимательно смотрел на Второго. Он видел, что тому слишком не нравится его вторая роль, слишком хочется занять положение Главы.

— Итак, как я при посвящении этой девочки, и сказал, через три месяца мы будем искать нового Хранителя.

— Глава никаких объявлений не делал.

— И не сделает. Слишком увлечен этим экспериментом. — Второй замолчал, теперь нужно убедить их, что-то сделать, чтобы они одобрили. — Нужно избавиться от нее.

— Зачем, эксперимент идет, если она не подойдет само Равновесие ее уничтожит, просто она не вернется из За Зеркального мира. — Четвертый обвел всех взглядом, затем внимательно посмотрел на Второго.

— Да это так, но я хотел...

— Мы все прекрасно догадываемся, чего же ты хотел, — рассмеялся Шестой и добавил, — всегда.

— Хорошо, мы присмотрим за этим экспериментом, но вмешиваться нельзя, возможно она все-таки исполнит свое предназначение. — Третий говорил слишком громко.

— Зачем ты так кричишь, — Второй передернул плечами, даже не пытаясь скрыть своего раздражения.

— Я не кричу, а говорю громко, иначе кое-кто подумает, что мы замыслили Предательство, — и выразительно посмотрел на седьмое зеркало, так и остававшееся темным.

Все Правящие сделали шаг назад и растворились в своих зеркалах.

Глава Правящих только усмехнулся, слушая их разговор. Кричим на каждом шагу о Верности для Хранителей, а сами забыли давно о ней. Слишком у нас сильно желание властвовать...