Северное солнце

...Да что он себе позволяет?! Сцепив зубы, я попробовала повернуться обратно, но он ловко вздернул футболку вверх, сковывая мгновенно отозвавшиеся болью руки, а потом просто стащил одежду и откинул куда-то в сторону. И почему-то замер. Я спиной чувствовала его взгляд, но не могла понять, что случилось. А потом дошло — лифчик же! Он что, никогда не видел?.. Ну ладно, девушки у него нет, а у матери? Я осторожно повернула голову и хихикнула, когда увидела на лице парня искреннее удивление. Похоже, не видел. А ведь он, кажется, не старше меня. Я вздрогнула, когда парень ткнул в застежку пальцем, да так осторожно, будто лиф мог ожить и укусить его. А хорошая идея... Может, поэтому в фэнтези частенько героини щеголяют в бронелифчиках? Просто никто не подозревает, что эта деталь одежды у них умеет кусаться. Или плеваться ядом. Короче, вполне оправдана. Кажется, я опять впадаю в истерику. Мне бы отбиваться — меня раздевают! Насильно! Но у него такое удивленное лицо, что я не могу удержаться.

А потом мне стало не до смеха, потому что парень довольно быстро разобрался, что и как, и спокойно расстегнул последнюю деталь моей верхней одежды. Ой. Я инстинктивно подтянула усилием руки к груди, стараясь хотя бы спереди остаться отчасти одетой. Парень не возражал. Он молча принялся наносить на спину зеленую гадость. Гадость оказалась теплой, и от нее позвоночнику так хорошо стало... Как будто массаж мне делали, причем заслуженный мастер.

— Gach /Все/, — наконец сообщили мне и подхватили под мышки, немного разворачивая.

— Эй! — я осмелилась возмутиться, но руки от груди отнять побоялась. — Ты что делаешь?

— Ná resist! /Не сопротивляйся!/ — прикрикнул парень, вот только я уже немного отодвинулась и теперь хмуро смотрела перед собой.

— Не трогай меня.

Хозяин палатки вдруг раздраженно фыркнул и подался вперед, крепко держа за плечи и буквально укладывая меня на живот, после чего вытянул мои руки вдоль тела и обмотал одеялом.

— Luigh go ciúin /Лежи спокойно/, — велел он и поднялся.

Поняла. Видимо, это значит лежать и лучше не пытаться шевелиться. Нанесенная... ладно, не гадость, а какая-то вязкая масса грела спину. Захотелось внезапно спать, но я намеревалась оглядеться еще немного. Вот только стоило повернуть голову, как наткнулась на взгляд парня.

— Codladh. /Спи/

Интересно, когда до него дойдет, что я не понимаю этот язык? Никогда не слышала. По-моему, немного смахивает на немецкий. Хотя нет, этот более мелодичный. Интересно, может, это какой-нибудь эльфийский? Эх, надо было в свое время попытаться выучить все придуманные Толкином языки. Вдруг бы сейчас начала резко все понимать. Заодно и выяснила бы, куда меня занесло, и вообще...

Проснулась я, похоже, только следующим утро. И с удивлением обнаружила, что ничего больше и не болит. Вернее, где-то еще ноют мышцы, но уж это сущие мелочи. Наконец я смогла спокойно сесть и в очередной раз оглядеться. Футболку увидела сразу и поспешила натянуть. Не дело так ходить. Около стола обнаружился спящий хозяин палатки. Похоже, он спал на таком же одеяле, только укрывался чем-то явно более тонким, но вроде и так не особо холодно. А спит, кажется, не раздеваясь.

Я подавила зевок, поискала, где можно умыться... и внезапно поняла, что нужно выйти. Срочно выйти и найти ближайший укромный уголок. Это ж сколько я провалялась и ни разу не встала? Такое вообще возможно?!

Видимо, было возможно, но теперь... Я с облегчением вздохнула и наконец вышла из кустов обратно на полянку, где стояла палатка. И неожиданно поняла, что трава покрыта легким инеем, и вообще довольно прохладно, а я босиком. Солнце еще не успело согреть лес. Я нахмурилась, переступила с ноги на ногу и попробовала привычно потянуться. Тело, не двигавшееся два дня (если не больше, конечно), затрещало так, словно собиралось развалиться, но я была уверена, что быстро приведу себя в форму. Просто потому, что секция приучила к постоянным тренировкам даже вне занятий. Легкая разминка — привычные плавные шаги, резкие удары, прыжки в сторону, вперед и назад. Эскрима контра темпо — это ритм, но ритм посередине. Между вдохом и выдохом, между восходом и закатом, приливом и отливом. И ударять надо в тот момент, когда противник сам нанес удар, но следующий еще не начал. Середина. И на максимальной скорости, гибко и плавно. Жаль, у меня с акробатикой было плохо, я не особо могу гнуться, но наш тренер даже вывел это в плюс, научив ускользать. А когда занимаешься с восьми лет — все равно оттачиваешь свои навыки. Я не была лучшей в группе, но новичков обучать доверяли. Я предпочитала сражение на расстоянии парга, то есть когда оружием можно дотронуться до руки противника. Так удобно было выбивать, например, меч или палку, а потом плавным, но очень быстрым движение переходить на дистанцию корта, когда можно ударить уже рукой непосредственно в корпус. Признаться, в рукопашном бою я никогда не была сильна — комплекция не совсем та, силы элементарно не хватает, но именно поэтому я выбрала из всех разновидностей технического арсенала эспаду и дагу — длинную палку и оружие с коротким лезвием. Палкой выбивается все тот же меч, а потом, перейдя на близкую дистанцию, в ход идет нож. Мы сражались, естественно, только на палках, но пару раз в месяц тренер вывозил нас на базу, где закутывал в большие поролоновые мешки и выдавал почти настоящее оружие. Вот там я и научилась сражаться легким копьем. Вернее, это была палка с острым наконечником, но для копья древко было довольно коротким, а для стрелы — слишком толстым. Тем не менее, как это говорят, такое копье стало продолжением правой руки, а короткий кинжал — левой. Эх, жаль, что здесь нет моего оружия. К чужому придется привыкать.

Ой-ой, с кем я хоть сражаться собралась?

Я вообще-то понятия не имею, где нахожусь. Спящего в той зелененькой палатке парня даже не понимаю. И как я собираюсь куда-то идти? Кажется, герои обычно сразу выясняют, что им надо топать до какого-то пункта А, а дальше уже разные варианты. Может, посылают в пункт Б, может, оставляют при себе и уже на месте происходят глобальные разборки. Может, кстати, герою просто приходится бежать из пункта А в неизвестность, спасая драгоценную шкурку. Или еще что-то. А мне что делать, спрашивается? Из леса я сама не выйду — топографический кретинизм, приятно познакомиться. А ну как тут по ночам водятся волки? Спокойно, не забывать о дыхании.

Повторение абеседарио — самые первые азы, которые включают в себя основные траектории движения оружия — всегда успокаивало. Шаг, выпад, скольжение в сторону, прыжок вперед — плавный, словно прилив, и сразу уход назад — отлив. Представить, что в руках оружие, было не сложно. С противником дело обстояло хуже, потому что супостат окаянный, как говаривал наш тренер, был бы живым и не поддавался. На тренировках мы частенько делали обманные выпады и веселились, иногда тренировали связки — трое на трое или пять на пять. В связке могло быть любое количество человек, но при этом люди обязались чувствовать друг друга, знать чужие возможности и действия как свои. Те, с кем я сражалась — Мари, Крис, Артем — мы начали заниматься вместе и вот уже больше десяти лет ходим в эту секцию. Если быть вернее, то все тринадцать. Ух ты, какое число-то.

— Fuar? /Не холодно?/

Я плавно ушла по косой назад и остановилась, глядя на проснувшегося парня. Мда, надо работать над внимательностью. Одно дело, когда знаешь, что сражаешься, а другое, когда вот так тренируешься и не думаешь, что кто-то нападет. В зале-то могли, поэтому там все старшие были сосредоточены, даже повторяя основы. Малышей, естественно, никто не трогал. От тренера, кстати, было увернуться очень сложно.

— Я не понимаю, — пришлось улыбнуться и развести руками. Не понимаю, вот так. А ногам почти не холодно, кстати.

Парень как-то тяжело вздохнул, приподнял полог и кивнул головой, показывая, что мне стоит вернуться. Я пожала плечами, но последовала в палатку. И правда, на сегодня размялась, хватит. Мышцы ныли, но уже от приятной нагрузки, и это было не страшно.

В палатке неожиданно откуда-то взялся коврик, на котором уже были разложены продукты. Завтрак? Я села на край своей постели и недоверчиво осмотрела предложенное. Предположим, я вижу что-то вроде хлеба... Только почему он какой-то синий? А это что за зеленая гадость? Так, вот тут, кажется, мясо. Я потянулась за вроде знакомым продуктом. Парень не возражал, он откуда-то из-за столика вытащил бутыль с бледно-голубой водой и две деревянные кружки. А дереву от воды ничего не будет? Хотя если там смола, например... Хм, надо вспомнить, какой посудой пользовались в книжках.

А кусочек действительно оказался мясным. Слегка сладким, правда, но вкусным. Между прочим, я голодала эти два дня, так что надо подкрепиться. Особенно после тренировки. Хозяин палатки разлил воду по кружкам и одну поставил рядом со мной. Я благодарно кивнула, продолжая уплетать очередной кусочек мяса. Парень почему-то хмыкнул, спокойно взял синий хлеб и обмакнул в зеленую гадость. Интересно, это та же вязкая масса, которой он меня в первый день поил, а во второй спину мазал? Хм, а запах другой, скорее... соленый?

— Dea? Ae salamandair roinnt daoine cosúil le, ach tá sé milis mar a n-tine. /Нравится? Печень саламандры мало кто любит, но она сладкая, как и ее огонь./

Да-да, мой непонятный друг. Я глупо улыбнулась и рискнула взять хлеб. Осторожно откусила и с восторгом поняла, что синий цвет из-за ягод. Ягодный хлеб! Интересно, кажется, у нас такого нет. Вкусно. Может, и зеленка вкусная?

...А вот голубая вода оказалась на вкус как чай. Эм, голубой чай? У нас есть красный, белый, желтый... А тут — голубой. И холодный. Нет, на Земле тоже холодные чаи делают, но тут как-то не жарко вроде. Впрочем, наверное, солнце поднимется, будет намного теплее. Кстати... Я с удивлением поняла, что в палатке достаточно тепло, хотя костра никакого нет. Но та же трава инеем не покрывалась, например. Она вообще тут мягкая, почти шелковая, ходить приятно.

Парень ел, не сводя с меня взгляда, а мне стало как-то снова неуютно. Зверюшка я ему, что ли, чтобы так рассматривать? О, может, попробовать снова назваться? Я приложила руку к груди и, четко выговаривая каждую букву, произнесла:

— Т-а-л-и, — для пущей надежности указала на себя пальцем. — Тали, понимаешь? Understand?

Он наклонил голову.

— Та-ли?

— Да! — неужели понял?

— Tali — dul i ngleic le. /Тали — значит "снасть"./

Это ведь не его имя? Но, видимо, он понял, что я тормоз и не разбираюсь в его языке, поэтому повторил мой жест, указав на себя.

— А-л-и-ш.

Алиш? Какое... фэнтезийное имя, однако. Но прогресс есть! Я воодушевилась и теперь указала на палатку, обведя ее рукой.

— Где мы?

Алиш наклонил голову, явно не понимая.

— An ghrian? /Солнце?/

— Не-не, — я замотала головой и указала на полог. — Что за лес?

— Scor ba mhaith leat? / Хочешь выйти наружу?/

Так, ладно, имя узнали — уже плюс. Я слабо улыбнулась и склонила голову, благодаря за завтрак. И неожиданно увидела усмешку. Смеется? Надо мной смеется?

— Алиш?

— Want a bheith ar mo daor? /Желаешь стать моей рабыней?/

— Чего?

Ухмылка сразу пропала, зато теперь Алиш рассматривал меня как-то... неприятно. Я поднялась.

— Я... выйду, ладно? Скоро вернусь, — и чуть ли не пулей вылетела из палатки на полянку.

И не успела спокойно остановиться и оглянуться, как столкнулась с насмешливым взглядом темно-синих глаз. Алиш цепко ухватил меня за локоть, до боли сжав его. Так, откуда темно-синие глаза?

— Ná rith amach /Не сбежишь/, — как-то спокойно сообщил он и наступил мне на ногу.

Я вскрикнула и сделала бы шаг назад, да локоть было больно.

— Отпусти, разноглазый.

Парень вдруг улыбнулся, и отступил назад, убирая руку. А потом так же молча развернулся и ушел в палатку. Это вообще что сейчас было?!

Тали. Солнце тоже любит подсматривать

Самое веселое началось на следующий день. Этот мы с горем пополам скоротали, хотя я пока не рисковала подходить к Алишу, да и он сам не стремился со мной разговаривать. А на второй день моего бодрствования вообще начал почти что игнорировать. Сначала я опешила. У него в палатке, значит, живет незнакомая девушка, о которой он ничего не знает кроме имени. И ведь не стремится узнать! Я честно попыталась наладить контакт, но Алиш будто перестал меня замечать. Кормил — да, следил исподтишка. Когда я попыталась, например, немного углубиться в светлый вроде бы лес, он опять цапнул меня за локоть и покачал головой. И когда успел рядом оказаться? Только что ведь сидел спиной у своего костерка. На этот раз, правда, я вырвалась и, прежде чем отпрыгнуть, резко ударила по руке. Словами все равно не поймет, а так, может, до него дойдет, что не надо хватать меня. Судя по выражению лица, ударила больно, но оно и к лучшему. Алиш сморщился и указал вдруг на мою шею, благоразумно не приближаясь. Потом показал на лес и закрыл глаза, склонив голову набок.

Я медленно кивнула, решив, что таким образом он предупреждает об опасности. Ладно, в лес не пойдем, заблудиться мне там совсем не хочется. А эта зараза как ни в чем ни бывало вернулась к своему костру, кстати. Потом мы пообедали, Алиш опять принялся разбирать траву, я — бродила по полянке.

А потом установился режим, что ли. Причем я даже не заметила, как так получилось. Я вставала раньше Алиша и шла разминаться, прыгать по покрытой инеем траве. К концу тренировки просыпался сам хозяин полянки и внимательно наблюдал за моими последними движениями. Потом неизменно возвращался в палатку и дожидался, пока я приду завтракать. После завтрака Алиш занимался исключительно своими делами, отвлекаясь только, чтобы меня покормить, а мне приходилось маяться бездельем. Я из любопытства совала нос в склянки на столе, но резкие и противные запахи отбивали всякое желание там шариться. В палатке больше ничего интересного не было, разве что тот самый посох, что я видела в первый день. Но он сиротливо стоял в углу. Палка как палка, кстати. Очень гладкая, а верхушка украшена серо-белыми перьями. И все. Мне было любопытно, зачем посох нужен Алишу, но спросить я не могла, да и вряд ли бы парень ответил. Он вообще начал относиться ко мне как домашнему зверьку, которого можно без опаски отпустить гулять, только не забывать подкармливать, чтобы звереныш не сдох от голода. А я могла, да.

Еще возникла неудобная проблема с гигиеной. Кустики были в моем распоряжении, ладно, но вот мыться было совершенно негде. Поэтому приходилось довольствоваться обтираниями. Причем первые два раза Алиш внимательно наблюдал за моими действиями. Я не сразу тогда заметила его — парень вроде бы в лес ушел — и неосмотрительно разделась до нижнего белья. Нашла какую-то чистую тряпку, окунула ее в бочку, вода из которой использовалась для умывания, и с наслаждением принялась обтираться. Впервые за четыре дня, между прочим. А когда увидела Алиша, едва не наорала и не кинула тряпку. Но я молодец, сдержалась! Повернулась спиной и спокойно продолжила свое странное дело. Парень, между прочим, даже и не подумал приближаться. Он и во второй раз только наблюдал, а потом вовсе перестал обращать внимание. И вот тут я поняла, что Алишу и правда на меня наплевать с высокой вышки. Хм. С одной стороны — нашим легче, с другой — он все равно следит и не дает никуда уйти. Так пофиг ему на меня или нет?