Проведи меня

— Всем приходит конец. Ведьмы перерождаются. Но сжигая, их насовсем отпускают из мира, предоставляя выбор. Нефилимы же, хм, особый клинок, или недоучки ангелы.

— Я чуть не убила этих мальцов!

— Мам, они же ангелы, на них нельзя покушаться, — улыбнулась девушка.

— А сопли им пускать можно!? Сидели и ныли как дети малые! Ты бы видела, с каким видом они принесли тебя. Андрей сопли на кулак наматывал, чуть все перья из крыльев не потерял, пока вытирал руки о крылья!

— Андрей?

— Мы называем их нашими именами, нам лень выговаривать их.

— Я думал, ангелы не испытывают чувств.

— Оооо, вы много о них не знаете. Даже мы не знаем всего. Ну и они тоже. Их механизмы даже для них загадки.

— Они ведь еще не знают?

— Нееет. Я решила помучить их еще, и сделать так, чтобы их хватил удар. Ты ведь поможешь мне?! — женщина снова обернулась, и у неё был такой оскал.

— Страшная ты женщина мам. Конечно, помогу, — она слабо улыбнулась и откинулась на спинку.

— Я даже не знаю, как вас зовут...

— Николай Николаевич. Я — то уж думал ты совсем остолоп, — сказал мужчина.

— Да как то вылетело из головы...

— Маргарита Николаевна, — представилась женщина.

— Вы...

— Да, брат и сестра, — ответила девушка.

— А твоё имя? — это интересовало меня больше всего, но она молчала, — В чём дело?

— Ярослава, — после паузы ответила она.

— Божественная слава...

— Что-то в этом роде. А сам представиться не хочешь?

— Данте.

— Данталион? — она странно взглянула на меня.

— Ну да, богатая фантазия родителей, — я пожал плечами.

— Забавно. Для человека с именем демона ты слишком. Наивен? Прост, что ли...

— Зато ты, ведьма с именем божественности.

— Это да.... Хотя кто сказал, что ведьмы это плохо? М? — и она лукаво улыбнулась.

Я невольно улыбнулся в ответ.

Глава 2. Действительно, кто же сказал что ведьмы, это плохо?!

— Почему мы так долго едем?

— А ты думал, мы в центре живём, в некотором, фильмы не врут. Такие как мы живут за городом, в лесах и прочем, — улыбнулась Маргарита Николаевна.

— Ты наверно думаешь: "Почему я веду себя как малолетний болван?", — лукаво косясь, спросила меня Яра.

Я нахмурился. Отвечать не хотелось. Ведь действительно и мыслю и действую как малолетне-бестолковый пацан.

— Ага, на твоей мордашке вижу. Ведёшь себя так, потому что уровень твоей силы находится именно на уровне подростка одарённого. И плюс две ведьмы на одного, это не честно. Частенько молодеют рядом с нами, не внешне, а внутренне. Становятся беспечно-милыми, и по юношески максималистами, — пожала плечами и расслабленно прикрыла глаза.

— А то, что веду себя так с самого утра?

— Ну я же говорю, дар просыпается.

— Какой?

— Мне всё тебе повторять по несколько раз? Я не могу пока определить кто ты, какие силы, я чувствую, что это только начало твоего дара.

— А почему на твоего дядю вы не действуете? Или действуете? — я вспомнил бурчание в больнице.

— Стражи под запретом, на нас можно сказать бронь, — ухмыльнулся мужчина.

— Ну дяяядь, ну не хвааастайся, — заныла Яра, и стала похожа на маленькую девочку.

И тут я вдруг ослеп.

— Что происходит!? Почему темно?! Яра! — я вцепился в кресло передо мной.

— Не паникуй, это защитное поле, пока что ты чужак, пройдёт, как подъедем к дому, и я попрошу дом, примерно пол часа он будет дуться, ну что не предупредили... а потом, может быть, хм, вернёт тебе зрение.

— Ты уверена? Так бывало?

— Нууу. А ответ что то изменит? Ты ведь всё равно не обретёшь зрение раньше чем через 10 минут...

Я рыкнул.

— Ух ты, неплохо рычишь, Данте, — усмехнулась Яра.

Мы остановились спустя несколько минут. Я сосредоточенно соображал, что же мне делать. Решил что, закатив истерику, поведу себя как пацан, а я и так веду себя с утра таким образом. И вынес себе приговор, вести себя прилично, как будто ничего не произошло.

Все двери хлопнули. Я остался в машине один.

Вдруг рядом колыхнулся воздух, меня взяли за руку и потянули на себя.

— Я договорилась, быстро да ведь?

— Через сколько я смогу видеть?

— Четыре, три... двеее.... Вуаля! — прощебетала мне Яра. Я увидел, что она стоит и держит меня за руку на дорожке выложенной камнями и под облетающей берёзой.

Она смотрит на берёзу, как будто видит её впервые и это величайшее чудо.

А я смотрю на неё и понимаю что величайшее чудо, это она. Девушка что стоит передо мной.

— Руку не отпускай, а то... ну, не хорошо получится, — как то пространно пробурчала она, и потянула за собой.

Да даже если бы мне дуло приставили и сказали отпустить руку, я бы не отпустил, пока она сама бы не попросила. Ерунда, какая то, ради бабы готов на непонятно что.

Пока мы шли, мы, почему то петляли, я же видел только прямую дорогу, но мы постоянно петляли, что это? Иллюзия или я пока не отошёл от слепоты, а может опять происки "дома".

Яра что-то намурлыкивала, и я решил слушать её голос и не заморачиваться по поводу петляния. Спустя пять минут, я понял, что дверь дома не приближается.

— Яра?

— М?

— Почему мы так долго идём, и не доходим, идиотски звучит.

— Ну, это еще не долго, вот ангелочков моих я вела часика два, а представляешь какого это, тащить стокилограммовых оболтусов, у которых еще и крылья весят как три меня. Думала обе руки вывихну.

— И так каждого нужно проводить?

— Нет, те, кто сами заявляются, не доходит никогда.

— А почта? Или что-то в этом роде? Доставка?

— Всё это на подъезде. И только наши люди работающие в таких областях.

— Я так понял у вас везде свои люди?

— Без этого никуда, другие не выжили бы. Да, правильно подумал. Таких людей множество. Но часто работают одни и те же люди. Только у привилегированных, люди собственного содержания.

— Содержания?

— Да, они содержатся за наш счёт. Мы оплачиваем всё в двойном-тройном тарифе. Или помогаем им в том, чего бы они не захотели.

— Неплохо быть вашим человеком.

— Ну как сказать и как посмотреть. Иногда мы очень многого требуем, — обернулась и легко улыбнулась.

У меня начала идти носом кровь, в ушах начало звенеть.

— Вот чёрт... — я услышал, как она процедила это сквозь зубы, и понял, что мы остановились, — Прекрати немедленно! Он нам пока живым нужен! Какие мы ранимые-то, меня сегодня похоронили наполовину, а ты дуешься, что тебя, видите ли, не предупредили! Прекрати иначе я съеду, и буду жить в обычной городской квартире, а ты мучайся с ними со всеми, — последнее предложения звучало очень угрожающе, и тут же мне полегчало.

Кровь по инерции из носа шла еще какое то время, но Яра дала мне платок и утерев всё, я приложил к носу.

— Ишь, совсем оборзели, стоило на денёк отлучиться и всё. Все внезапно стали самостоятельными и наглыми до нельзя!

Вокруг нас закружилась зелёная листва, и мягко стелилась под ноги.

— Даже не подмазывайся! Теперь я обижена. Я еле плетусь, а он мне дополнительные выверты устраивает...

Я боялся нарушить этот диалог. А я почему-то был убеждён, это именно диалог.

— Я ради них крови не жалею, душу на опыты отдаю. А вы мне, чем платите! Хоть бы немножко уважения! Последнее, готовы отнять. Как буд-то мало я вам отдала, — она говорила тихо, но я слышал.

Мы наконец-то подошли к дверям, и я увидел как по её рукам стекает кровь. Это что это?! Почему идёт кровь.

— Всё, иди, тебя проведут в твою комнату, — она вытащила свою ладонь из моих, нервно передёрнула плечами и вытерла руки о белое платье, мы вошли в небольшой коридор, за которым через стеклянную арку открывался огромный зал, — Чего встал?! Скройся!

Я саркастически приподнял бровь. Она прищурилась:

— Якобы крутой?! — щёлкнула пальцами, я упал на колени и кровь пошла из открывшихся порезов на руках и груди, их жгло так, будто прижигали тут же железом, но они не затягивались. Я упрямо смотрел на неё и не издавал ни звука. Она же усмехнулась, — Ну удачи, — развернулась и скрылась за боковой дверью.

Сдерживаться было невозможно, я начал шипеть, но пытался не издавать громких звуков. Кровь пропитала всю одежду, в глазах начало темнеть. Ко лбу прикоснулось что-то жутко холодное и боль отступила.

— Тц, разозлил... Яра, божественность-божественность! В ней ярости на легиона три хватит. Идиоты вы, видите лишь картинку в ней. А она посильнее вас всех будет. Хрупкая, как же. Она тебя голыми руками искалечит и скажет, что так и было, — женщина с толикой жалости взирала на меня.

— Плохая реклама с вашей стороны для дочери...

— Моей дочери, — это было сказано так гордо, — не нужно никакой рекламы! Никто..., — она замешкалась, — её не достоин. Нет такого человека или существа. Вставай и как тебе наверно сказала Яра: тебя проведут.

Женщина теперь не смотрела жалостливо как в начале, она брезгливо отряхнула руки от моей крови, потому что перематывали порезы, и скрылась за той же дверью, что несколько минут назад выбрала для ухода её дочь.

Встать я не смог. Дышал с трудом. Но как оказывается, идти самому мне не нужно было. Движение происходило, но я ничего не делал для этого. Очутился у двери, и она приветливо раскрылась. Снова движения пространства вокруг и дверь с громким хлопком закрылась за спиной.

Глава 3. Всю жизнь живи и диву давайся.

Мне предстала небольшая комната с двумя окнами от потолка до пола. В уютно чёрно-белых цветах. Большой кожаный диван в углу комнаты, стол из чёрного дерева рядом. Стеллаж с книгами во всю стену. Маленький стеклянный шкаф со всевозможными напитками. Миниатюрный холодильник. Множество орхидей расставленных на полках, которые находились в самых разных частях комнаты.

Покрытие пола было деревянным. Тёплое чёрное дерево, неброско блестело от света торшеров, которые стояли у стен, их лампы были в виде черепов, я так подумал, но они светились полностью. Черепа из стекла, и на них надеты шляпы, две женские и два мужских цилиндра.

Я дотащился до дивана, и улёгся на шерстяное покрывало. Прикрыл глаза. И тут:

— Не хотите ли выпить чего нибудь, сэр? Или может гематоген, вы потеряли много крови.

Я от неожиданности распахнул глаза. Рядом стоял торшер.

Плохо описал их, они были вырублены из дерева в тонких, даже слишком юношей в рубашках и брюках. Руки же были по бокам, и казалось будто просто фигурки.

Как оказалось они вполне подвижны и разговорчивы. И уже не светились. Теперь комнату освещали бра на стенах.

Женского вида торшеры не отличались формами. Только подол юбок был чуть больше мужских брюк. Платья были изысканными, но не пышными. В остальном же, шляпы отличались изяществом, одна совсем маленькая с вуалью. Вторая с широкими полями и украшена полевыми цветами. Цветы были настоящими и свежими. Видимо, я так пялился, что мне:

— Да, госпожа Ярослава сделала наши образы такими, какими мы бы хотели быть сейчас. Только лица никак не получались. Пришлось сделать из стекла черепа, по форме как наши настоящие. Это очень огорчило её, но она сумела сделать максимум для нас, и мы вольны двигаться и мыслить.

— Я вижу, что вас прекрасно сделали, — все костюмы были тщательно сделаны из деталей. Не похожими на прислугу. Но старого времени одежда, — Но разве вы так уж вольны? Вы я так понимаю прислуга?

— Не говорите такого при госпоже. Она хотела отпустить нас, жить где нам было бы угодно. Но каждый не сговариваясь, выбрал жить здесь и помогать людям и нелюдям, которые будут в этом доме. И только госпожа отказывается от нашей помощи и помогает нам сама...

— Вот как...

— Да, всё так. И я видела, как вы... оскорбили госпожу, — это подала голос девушка-торшер в маленькой шляпке с вуалью.

Она была явно возмущена этим.

— Ну я бы так не сказал...

— А я бы вылила вам на голову чего нибудь прохладительного! — фыркнула дама, и негодующе полыхнула зелёным светом, пустых глазниц.

— Фрейн, не горячись, — примиряюще сказал второй мужчина.

Он был одет более элегантней, чем первый. И казалось, будто он гораздо моложе первого. Почему я замечаю эти детали только сейчас. Видимо потеря крови всё-таки дала о себе знать, раз я не приметил этого ничего сразу.

— Мы отвлеклись, — осадил их "мужчина", что первый обратился ко мне, — выпить или гематоген. Может того и другого?

— А стейка из баранины средней прожарки не найдётся? — неуверенно сказал я.

— Да конечно, — "мужчина" хлопнул трижды в ладоши, подошёл к холодильнику и достал блюдо прикрытое железной крышкой.

— Пожалуйста, — он поставил блюдо на стол, где уже было всё подготовлено.

Бокал вина, салфетка, на которой лежали приборы. Открыл и убрал крышку за спину, тут же вернув руку в обычное положение без неё.

— Спасибо, — неуверенно поблагодарил я.

И приступил к трапезе.

Когда я закончил, я решил расспросить об их госпоже и доме в целом. Но когда повернулся, они уже стояли все там же где и были, когда я только вполз в комнату.

— А вы даже не представитесь? — неуверенно начал я, думая, не мои ли глюки это были?!

— Нам нельзя. Может быть, вы желаете еще что-то?

— А вы могли бы мне рассказать о доме, об ангелах и... госпоже?

— Обо всём с некоторыми недоговорённостями могли бы, но о госпоже. Категорически нет!

Какая преданность. Вот бы мне таких работников.

— Хорошо. Хозяйки дома мне сказали, что меня проведут. Но Яра, эм, госпожа Ярослава, — я исправился, потому что та же девушка в шляпке с вуалью, негодующе воскликнула, — сказала мне скрыться...

— Вы должны были, обозначит своё присутствие движением. Если вы хотя бы развернулись или сделали шаг, то всё бы произошло мгновенно. Но вы обидели госпожу, и она слегка укорила вас. А госпожа Маргарита, дала указания провести вас — так. Что затруднило передвижение и произошло не сразу, доставляя вас сюда.

— Как всё у вас...

— Слегка запутано, — закончил за меня фразу второй мужчина, и мне казалось, что он улыбается, понятия не имею, откуда знаю.

— Да. Спасибо, — я отодвинул блюдо.

— Выпить?

— Если только кофе, пожалуйста.

— Да конечно, с молоком?

— Нет, просто чёрный кофе, без сахара. Спасибо, — сразу же взяв чашку, внезапно появившуюся на столе.

— Да, я предугадал ваш вопрос, мы все были колдунами, ведьмами и ведуньями.

— Были? По моему вы и сейчас. Неплохо колдуете? Разве нет?

— Я предпочитаю всё-таки в прошедшем времени. Потому что я успел побывать мёртвым, только когда госпожа нашла наши завещания. Которые, к слову сказать, не исполнили, потому что наши состояния...

— Прибрали к рукам, их же малочисленные, но алчные потомки, — подала голос девушка в шляпе с цветами, — И тех, кто повинен, — прорезалось что-то горестное, но тут же закончилось, — А когда госпожа, нашла и разобралась, воздав всем по заслугам... — торжественно проговорила она.

Молодой мужчина хихикнул, а вторая девушка продолжила:

— Мы были так давно мертвы, что не представилось возможным... — она сделала паузу, — восстановить наши тела. Мы живы уже несколько лет... Простите, после смерти я разучилась считать годы и месяцы...